Лиор сел обратно.

— Значит, когда я спрашивал про нас, ты просто хотела, чтобы я не испортил тебе вечер.

— Иногда. Во вторник — да.

Он посмотрел в сторону окна, потом снова на меня.

— Ты могла хоть раз сказать: «Я не уйду от него». Я бы понял.

— Я сказала, что люблю его.

— А потом осталась.

— Да. Поэтому ты и поверил всему остальному. Но ты знал, что мы еще вместе. Не думал, что я свободна.

Лиор откинулся на спинку стула.

— Знал. И мне было все равно, что он не знает. Я хотел, чтобы ты пришла ко мне. Лучше от этого я не стал, можешь не объяснять. Но я не обещал ему верности.

— Знаю. Я обещала.

Он снова замолчал. Я услышала, как внизу задвинули засов. Лавку закрыли. Раньше после этого становилось уютнее: нам никто не должен был мешать. Сейчас я невольно посмотрела на дверь.

— Останься хотя бы поесть, — сказал Лиор.

Я повернулась к нему.

Он сидел, опустив руки между коленями. Злость еще была в его лице, но голос стал тише.

— Ты ведь не ела. По тебе видно.

— Ела днем.

— Я не спрашиваю, когда ты ела днем. Я прошу остаться.

На мгновение мне захотелось согласиться. Мы могли бы сесть за стол, он вернул бы вторую тарелку. Я смогла бы перестать отвечать на вопросы, от которых у меня пересыхало во рту. Потом стало бы поздно, и уходить оказалось бы труднее.

— Нет, — сказала я. — Прости.

Лиор кивнул. Поджал губы, но уговаривать не стал.

Я поднялась.

— Не пиши мне больше. И не жди, что я передумаю через неделю. Я не хочу снова оставлять тебе такую надежду.

Он тоже встал.

— А сама будешь ждать его?

Я взялась за ремень сумки.

— Я все еще хочу быть с ним. Но он сказал, что между нами все кончено. Ничего другого он мне не обещал.

— И ты решила, что, если теперь останешься одна, он оценит?

Я посмотрела на Лиора. Мне не понравилось, что он это спросил. Еще меньше понравилось, что я не могла сразу ответить.

Я уже представляла, как Эрдан когда-нибудь узнает, что я не переехала сюда. Надеялась, что ему будет важно. Прятать эту надежду от себя было бессмысленно.

— Мне хочется, чтобы он узнал, — сказала я. — Но я не могу жить с тобой, пока жду этого.

Лиор покачал головой.

— А я, значит, должен радоваться, что ты наконец это поняла.

— Нет.

Он отступил от стола, освобождая проход.

Я остановилась у двери. Хотела сказать, что он найдет другую, что со временем ему станет легче. Посмотрела на убранную тарелку и не сказала.

— Прости за то, что обещала уйти к тебе. Я знала, что не собираюсь этого делать, и все равно говорила.

Лиор открыл дверь.

— Мне сейчас от твоего «прости» ничего.

— Я понимаю.

— Не уверен.

Я вышла на площадку. Он не пошел следом. Пока я спускалась, дверь наверху закрылась, и я услышала, как повернулся ключ.

На улице было прохладнее, чем в комнате. Я остановилась возле стены, поправила ремень сумки и пошла домой. Впервые за последние недели не нужно было сочинять, где я задержалась. Но возвращаться от этого не хотелось сильнее.

У служебного входа я достала свой ключ. Постояла, прежде чем вставить его в замок, и поняла, что больше не хочу начинать каждое утро с ожидания: позовет ли Эрдан, передаст ли что-нибудь через Мерет, выйдет ли к завтраку, пока я поблизости.

Я открыла дверь и поднялась к себе.

Утром попросила Мерет об увольнении.

Она сидела над расходной книгой, которую я забирала у Илсы. Остановила карандаш посреди строки и посмотрела на меня поверх очков.

— Ты решила, куда пойдешь?

— Пока нет. Буду искать комнату. И хочу поговорить с Илсой насчет работы.

— Она тебя зовет?

— Нет. Я спрошу.

Мерет сняла очки.

— Деньги у тебя есть?

— Есть. Я откладывала.

— Это хорошо. Но не надо уходить сегодня с узлом только потому, что тебе тяжело встречать его в коридоре.

Я села на свободный табурет.

— Я не сегодня. Хочу передать дела, получить расчет и снять жилье. Могу остаться до среды, если тебе хватит этого времени.

— Хватит.

Она перевернула страницу и сделала пометку.

Я смотрела на карандаш в ее руке. Часть меня ждала возражения. Не потому, что я хотела остаться на службе. Хотелось услышать, что без меня будет трудно, что она не сразу найдет, кому отдать мои обязанности.

— В понедельник мне нужно будет выйти, если Илса согласится дать пробную работу, — сказала я.

— Предупреди, когда договоришься. Распределим.

— Хорошо.

Мерет придвинула ко мне чистый лист.

— Напиши просьбу. Последний день — среда. До этого покажешь, что у тебя по белью, и сдашь ключи. Рекомендацию подготовим.

Я взяла карандаш.

— Обычную?

Она нахмурилась.

— А какую ты ждешь?

— Не знаю.

— О том, как ты работала. За последние дни я тебе замечания делала, ты их слышала. Но до этого ты больше года работала нормально. Так и напишу.

Мне пришлось опустить глаза, чтобы не расплакаться снова.

— Спасибо.

— Нэрис, напиши сначала. Я потом не разберу, если накапает на бумагу.

Я невольно коротко рассмеялась, вытерла щеку и подтянула к себе лист.

В просьбе получилось всего несколько строк. Я проверила дату, подписала имя и отдала Мерет. Она убрала лист под расходную книгу и спросила, сколько чистых скатертей осталось после последнего приема.

Я ответила. Мы еще немного поговорили о работе, и я вышла из бельевой уже зная, в какой день уйду.

В субботу я посмотрела три комнаты.

В первой едва помещалась кровать, а хозяйка уверяла, что сундук можно оставить в коридоре. Во второй пахло сыростью. Я провела ладонью по стене возле окна и вышла, даже не спросив, можно ли сбавить цену.

Третью сдавали в доме напротив небольшой пекарни, в нескольких улицах от мастерской Илсы. Объявление висело на воротах, и я постучала, не слишком надеясь, что комната еще свободна.

Хозяйка вытерла руки о передник и повела меня наверх. На лестнице пришлось разойтись с мужчиной, который нес кувшин с водой. Он прижался к перилам, я поблагодарила и пропустила его.

— Вода во дворе, — сказала хозяйка. — Кухня общая. Печь топим по утрам и к вечеру, за обычные дрова отдельно не беру. Если понадобится лишнее, договоримся. Свечи свои.

Она открыла дверь и отошла, позволяя мне войти первой.

Комната была меньше моей в доме Вессаров. У стены стояла кровать, рядом — стол с одним ящиком и стул. Вешалку прибили к двери. Узкий шкаф в углу закрывался на деревянную вертушку.

Я подошла к окну. Оно выходило во двор, на соседскую лестницу и кусок глухой стены. До стекла можно было дотянуться, не вставая со стула.

— Открывается? — спросила я.

— Нижняя створка. Только придерживайте, петля тугая.

Я попробовала. Створка поддалась со второго раза. Из двора пахло мокрыми досками и чем-то жареным.

Под подоконником было сухо. Я проверила матрас, села на край кровати. Она скрипнула, но не качнулась.

— Восемь серебряных в месяц, — сказала хозяйка. — Постель своя. За первый месяц вперед.

Я посмотрела на стол. За ним можно было шить и вести записи. Если отодвинуть стул, хватало места поставить сундук между шкафом и кроватью.

— Я смогу заехать в среду.

— Можете хоть сегодня. Но держать до среды без платы не буду. Мне уже обещали вернуться с деньгами.

— Я заплачу сейчас.

Хозяйка сразу направилась к двери.

— Тогда спустимся, напишу расписку. Где работаете?

Я поднялась с кровати.

— Пока в доме генерала Вессара. Ухожу в среду. Потом собираюсь в переплетную мастерскую.

— Собираетесь или уже взяли?

— Еще не взяли.

Она задержалась на пороге.

Я чуть не добавила, что меня наверняка возьмут. Но Илса этого не говорила.

— Деньги за следующий месяц у меня тоже есть, — сказала я. — Если работа не получится, буду искать другую.

— Мне главное, чтобы платили вовремя. И после закрытия ворот не стучали всему дому. Ключ получите, сами откроете.