В тот день с ним был секретарь. Я застала их над письмом, которое они никак не могли закончить. Секретарь прочитал последнюю фразу, Эрдан попросил убрать из нее два слова, потом вернуть одно.

— Теперь получается, что вы согласны, — заметил секретарь.

— Я согласен с переносом. С причинами, которые они указали, не согласен.

— Тогда, может быть, так и написать?

— Напишите.

Я постучала в открытую дверь.

— Нэрис? — спросил Эрдан, когда я поздоровалась. — Заходи. Мы как раз закончили.

Секретарь вежливо промолчал. Он еще не успел написать ни слова из того, о чем они только что договорились.

— Я ненадолго, — сказала я. — Завтра пойду к Илсе. Она попросила помочь в мастерской.

— Надолго?

— После обеда. Думаю, до вечера.

— Я собирался завтра выбраться на набережную. Хотел позвать тебя.

Я посмотрела на лежавший перед ним лист.

— Я уже обещала.

— Тогда в среду? Если не будет дождя.

— В среду можно.

Он протянул руку, приглашая подойти, но я уже отступила к двери.

— Вы заканчивайте. Я вечером загляну.

— Хорошо.

Я ушла, пока секретарь снова читал письмо. Эрдан не узнал, что Илса ждала меня только на два часа. Я сказала себе, что не обязана отчитываться за каждую минуту, и постаралась больше об этом не думать.

Во вторник я вышла из дома сразу после обеда. Мерет знала о подработке и попросила передать Илсе, что не торопит с расходной книгой, но просит беречь вложенные счета. Я пообещала. Эрдан еще не вернулся из комиссии.

В мастерской я сначала завязала чужой передник поверх платья, а потом вымыла руки, потому что Илса не позволяла трогать светлую ткань после улицы. Она разложила передо мной заготовки и показала, как проверять направление нитей.

— Эти две оставь мне, — сказала она. — Там косой край, сама подрежу. С остальными попробуй.

Я сосредоточилась на работе. Разметила ткань, показала ей, дождалась кивка и взялась за ножницы. Первую полосу отрезала слишком осторожно: край получился мелкими ступеньками.

— Не надо так часто смыкать лезвия. Длиннее движение, — подсказала Илса. — Вот теперь хорошо.

Через полчаса я почти перестала смотреть на часы. Илса работала рядом, иногда просила передать инструмент, иногда забирала готовое.

К трем мы закончили столько, сколько она рассчитывала.

Илса отсчитала деньги и положила передо мной.

— В следующий вторник сможешь?

Я задержала руку над монетами.

— Пока не знаю.

— Ладно. Скажешь к выходным.

Она сняла с моей юбки белую нитку и протянула ее мне. Я поймала себя на глупом желании попросить еще какое-нибудь дело. Хоть на час. Тогда можно было бы опоздать к Лиору, а может быть, вовсе не прийти и потом объяснить, что не освободилась.

Но я уже слишком хорошо представляла его лицо. Он ждал меня с прошлой среды. Я сама выбрала вторник и час встречи.

Я забрала деньги, поблагодарила Илсу и вышла.

По дороге я зашла за мылом. Дома заканчивался кусок, но и в лавке я задержалась дольше, чем требовалось: слушала, что советует хозяин, разглядывала одинаковые свертки, никак не могла выбрать.

На лестницу к Лиору я поднялась, когда часы в соседнем дворе пробили четыре.

Он открыл почти сразу.

— Наконец-то, — сказал он и обнял меня, прежде чем я успела заговорить.

Я положила руку ему на грудь.

— Подожди. Мне нужно с тобой поговорить.

— Для этого мы и договаривались.

Он отступил, пропуская меня в комнату. На столе стояли две кружки, на втором стуле возле окна стояла раскрытая дорожная сумка. Из нее торчали свернутые образцы ткани. Лиор, видно, только вернулся с работы.

— Чаю? — спросил он.

— Не надо.

— Я все равно поставлю. Ты придешь в себя с дороги.

— Я не устала.

Он убрал руку с чайника.

— Хорошо. Что случилось?

Я осталась возле стола. Пакет с мылом мешал, и я положила его рядом с кружкой.

— Я больше не могу к тебе приходить.

Лиор оперся бедром о край стола.

— Почему?

— Потому что у меня есть Эрдан.

— В прошлый вторник он тоже был.

Я отвела глаза. На стене, где раньше висела старая куртка, теперь торчал пустой крючок. Мне почему-то сразу вспомнилось, как я задевала рукав, проходя к кровати.

— Знаю.

— Тогда что изменилось за неделю?

— Мы поговорили.

— О нас?

— Нет.

Лиор отодвинул кружку.

— А ты обещала о нас.

— Я знаю, что обещала.

— Мне кажется, не знаешь. Иначе сказала бы хоть что-нибудь за эти дни. Я два раза хотел написать и остановился. Подумал, ты попросила не торопить.

— Я собиралась прийти и все объяснить, — сказала я.

— Сейчас объясняешь?

— Пытаюсь.

Он потер лицо ладонью и отступил от стола.

— Садись. Я тоже не могу разговаривать, пока ты стоишь у двери, будто я тебя сюда заманил.

Я села на единственный свободный стул. Лиор убрал сумку со второго, поставил его напротив и тоже сел.

— Я люблю его, — сказала я.

Лиор посмотрел на меня долго и внимательно.

— А мне ты зачем говорила, что между вами все почти закончилось?

— Я не так говорила.

— Нэрис.

Я подняла на него глаза.

— Ты сидела здесь, — он кивнул на край кровати, — и говорила, что не ушла только потому, что ему сейчас трудно. Что никто не знает его привычек так, как ты. Я спросил, когда ему станет легче. Помнишь, что ты ответила?

Я помнила.

— Что ему вряд ли станет легче.

— И я сказал, что тогда ты никогда не уйдешь. Ты обиделась. Почти час объясняла, что я ничего не понимаю.

Эрдан обходился без меня каждый день. Работал, ездил в комиссию, встречался с Брантом, договаривался с Мерет. Если ему была нужна помощь, ее оказывала не одна я. Я знала это и все равно рассказывала Лиору, как трудно мне оставить человека, который так от меня зависит.

— Я не хотела тогда объяснять, — сказала я.

— Что именно?

— Что сама не хочу уходить.

Лиор выпрямился.

— Значит, дело не в том, что он без тебя пропадет?

— Он не пропадет.

Я произнесла это тихо, но отчетливо.

Лиор некоторое время смотрел в сторону окна. Я ждала, что он рассердится еще сильнее, начнет собирать мои вещи, которые я забывала у него, или просто откроет дверь. Вместо этого он спросил:

— А со мной тебе что нужно?

Я посмотрела на стоявшие рядом кружки.

— Мне было хорошо с тобой.

— Было?

— Ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Не уверен. Ты приходишь, остаешься на ночь, рассказываешь, как устала в том доме. А теперь говоришь, что вовсе не собиралась уходить.

Я стиснула руки между коленями.

— Я думала об этом.

— Но ничего не делала.

— Нет.

Лиор встал и все-таки поставил чайник. Некоторое время мы слышали только, как под крышкой потрескивала вода. Я смотрела на его спину, на закатанные рукава. Он снял рабочий жилет и бросил на кровать. В комнате сразу стало теснее от этого простого движения: я слишком хорошо знала, как он раздевался по вечерам.

— Послушай, — сказал он, возвращаясь к столу. — Я не зову тебя из одного хозяйского дома в другой. Мне не нужна прислуга. Я хочу, чтобы ты была со мной. Чтобы можно было зайти за тобой после работы и не спрашивать, не передумала ли ты за день.

— Я знаю.

— Не знаешь. Ты все время говоришь о том, откуда не можешь уйти. А я говорю о том, куда ты можешь прийти.

Он поставил передо мной кружку и сел.

— У хозяина есть другая квартира. Во дворе, над конторой. Две комнаты, окна на улицу. Через месяц освободится. Я спрашивал о цене.

Я подняла голову.

— Зачем?

— Потому что ты обещала уйти. Здесь тесно для двоих, а там можно жить нормально.

— Ты что-нибудь ему сказал?

— Что хочу снять. Разве я должен был рассказывать, с кем?

Я покачала головой. Лиор провел пальцем по краю своей кружки.

— Не будет дорого. У меня жалованье больше, чем до отъезда. Ты сможешь найти другую работу, если захочешь. Или сначала отдохнуть. Я не прошу тебя завтра принести сундук. Но хочу знать, что ты вообще думаешь обо мне, когда выходишь за дверь.