Илса отложила работу.

— Покажи.

Я протянула бумажку.

Она прочитала, перевела взгляд на мою тетрадь.

— Почему ты раньше не сверила?

— Думала, что записала правильно.

— Я из-за этого взяла вперед другой заказ.

— Знаю.

Она посмотрела на неготовые книги и раздраженно выдохнула.

— Ладно. Сейчас посмотрю, что можно успеть. Ты давно увидела?

Мне захотелось сказать, что только что. Я уже почти произнесла это и остановилась.

— Пока ты говорила с доставщиком. Хотела сама сделать побольше и потом сказать.

— А я бы ушла.

— Да.

Илса помолчала.

— В следующий раз говори сразу. Я не могу поправить свой день, если ты одна знаешь, что у нас другой срок.

Я кивнула.

— Что мне сейчас делать?

Она придвинула ко мне ткань и отложила два сложных переплета отдельно.

— Это и папку. Остальное беру я. После обеда сходишь вместо меня за материалом. Я напишу, что забрать. И поешь сначала, мне от голодной помощницы толку меньше.

Я начала было обещать, что поем потом, и промолчала.

За материалом я сходила после обеда. Держала список в руке, проверяла каждую позицию, хотя продавец несколько раз сказал, что все собрал заранее и ничего не забыл.

— Я все равно посмотрю, — ответила я.

Он пожал плечами и отодвинул сверток ближе.

В мастерской Илса освободила мне половину стола. До пяти мы успели больше, чем я ожидала, но два переплета остались у нее на ночь под грузом. Я предложила задержаться.

— Зачем? — спросила она. — Сейчас им надо полежать. От того, что ты рядом постоишь, быстрее не будет.

Я сняла передник и ушла.

Утром пришла раньше обычного. Илса уже была на месте. Мы закончили заказ незадолго до полудня, проверили, чтобы ничего не перепутать, и завернули книги.

Купец явился с опозданием. Пожаловался, что пришлось задержаться в конторе, развернул один сверток, потом другой. Я стояла рядом и ждала, не найдет ли он изъян, который мы пропустили из-за спешки.

Он остался доволен папкой. Несколько раз открыл и закрыл ее, попросил показать, как лучше завязывать тесемки. Я показала.

— Удобно, — сказал он. — Старую все время приходилось придерживать снизу.

Илса получила остаток платы. Купец ушел, прижимая книги к груди.

Я закрыла за ним дверь и вернулась к столу.

— Успели, — сказала я.

— Успели. А теперь закончим то, что отложили вчера.

Она развернула следующий заказ. Мне хотелось еще что-нибудь сказать о своей ошибке, объяснить, что я буду внимательнее. Я взяла тетрадь, исправила день выдачи и сверила остальные записи с оставленными заказчиками бумагами.

Илса некоторое время работала молча. Потом попросила передать ей ножницы.

К вечеру я перестала ждать, что она снова заговорит об этом. Она сердилась на меня утром, а сейчас ей нужны были ножницы, свободный край стола и помощь с тканью. На следующую субботу я получила обычную плату. Через несколько дней отнесла хозяйке восемь монет за новый месяц и получила следующую расписку.

Вода во дворе к утру была холоднее, чем днем. В кухне после семи почти всегда занимали печь, поэтому я научилась готовить с вечера. Рута по средам возвращалась поздно; в эти дни я оставляла ей еду, а по воскресеньям она приносила с рынка то, что сама считала удачной покупкой.

Однажды принесла рыбу.

— Это твоя удачная покупка? — спросила я, когда мы развернули бумагу.

— Продавец уверял, что да.

— А ты веришь всем продавцам?

— Только тем, у кого рыба дешевле.

Рыбу пришлось долго чистить. Рута ворчала, я смеялась, потом мы обе промывали стол и пол, потому что чешуя оказалась повсюду. За ужином она сказала, что в следующий раз возьмет творог.

— Он хотя бы не сопротивляется, — ответила я.

Мне было хорошо за этим столом. Ненадолго, без мысли о том, что все наладилось. Просто рыба получилась вкусной, Рута смешно передразнивала хозяйку лавки, а утром не нужно было вставать к восьми.

Потом я поднималась к себе и снова скучала.

Иногда от усталости засыпала почти сразу. Иногда лежала, прислушиваясь к чужим шагам, и вспоминала, как Эрдан просил подвинуться, потому что я забирала край одеяла. Мне не хватало его ворчания, короткого смеха, теплой ладони на боку. И того, что можно было заговорить в темноте, не объясняя, почему не сплю.

У Руты была своя жизнь. Она могла разделить со мной ужин и уйти, даже если мне хотелось продолжать разговор. Я постепенно перестала задерживать ее в кухне случайными вопросами.

В один из выходных зашла в читальную залу ремесленного объединения. Илса сказала, что туда пускают и помощников, если назвать мастерскую. За книги, которые уносили домой, требовали залог, но читать на месте можно было бесплатно.

Я назвала свое имя. Женщина за столом записала его, спросила, что мне нужно.

Я чуть не ответила, что не знаю. В доме Эрдана я могла взять любую книгу, оставить на подлокотнике, вернуться к ней через несколько дней. Здесь нужно было попросить конкретную, дождаться, пока принесут, потом вернуть до закрытия.

— Что-нибудь про путешествия, — сказала я.

Мне дали тонкий том без картинок. Автор все время жаловался на плохие дороги и дорогие постоялые дворы, и я неожиданно увлеклась. За соседним столом двое мужчин тихо спорили над чертежом, у окна женщина переписывала что-то в свою тетрадь. Никому не было дела до того, сколько страниц я прочитала и почему иногда переставала читать.

Когда объявили о закрытии, я заложила пальцем страницу, чтобы запомнить номер, и вернула книгу. Дома записала его на обрывке бумаги.

На другой неделе я снова пришла и нашла нужное место.

К концу седьмой недели после разрыва в мастерскую зашла Мерет. Принесла три книги из библиотеки Вессаров. У одной расходилась обложка, две другие она велела посмотреть Илсе: ей показалось, что скоро будет то же самое.

Я узнала книги еще до того, как Мерет развязала сверток. Они стояли на нижней полке возле окна, и я не раз вынимала их, когда протирала шкаф.

— Здравствуй, — сказала Мерет.

— Здравствуй.

Она осмотрела мой передник, стол, стопку подготовленной ткани.

— Освоилась?

— Немного. Уже не спрашиваю, где у нее ножницы.

— Это она еще не переставила.

Илса вышла из дальней комнаты и услышала конец фразы.

— Если бы каждый клал их на место, мне не пришлось бы переставлять.

Мерет улыбнулась. Они обсудили книги, цену и срок. Илса обещала закончить к следующему вторнику.

— Я сама зайду после полудня, — сказала Мерет. — Мне все равно в эту сторону. Заворачивать каждую отдельно не нужно.

Илса записала заказ. Я сверила день, который она назвала, и положила записку вместе с книгами.

Мерет еще немного задержалась у двери. Спросила, не сыро ли в комнате, куда я переехала.

— Сухо. Окно туго открывается, но я привыкла.

— Хозяйка не донимает?

— Нет. Главное, вовремя платить и не оставлять вещи на лестнице.

— Ну, это разумно.

Я хотела спросить про Эрдана. Не так, чтобы Мерет пришлось что-нибудь объяснять. Просто узнать, как он спит, ест ли по утрам, продолжает ли сердиться. Я даже нашла удобное начало: «А дома как?»

Мерет ждала, не скажу ли я еще чего-нибудь.

— Заглядывай, — сказала я.

— Загляну. Во вторник и загляну.

Она ушла. Я проводила ее до порога и вернулась к столу.

Илса осмотрела одну из книг, перелистала, положила отдельно.

— Эти сама возьму, — сказала она. — Тебе оставлю покрытия и новую обертку к выдаче. Ничего особенного.

Я кивнула.

Я провела пальцем по корешкам. Знала, какая книга тяжелее, на какой обложке наклеена бумажная метка и где надорван угол. За этой работой в библиотеке можно было услышать, как Эрдан зовет меня из соседней комнаты.

Я отнесла их на полку с принятыми заказами.

В тот вечер Илса попросила меня не задерживаться с уборкой в субботу.

— Завтра закроемся вовремя. Надо кое-куда зайти до воскресенья.