— У тебя что-то случилось?

— Нет. На площади у старого арсенала открывают памятные плиты. С именами погибших в кампании. Я собираюсь пойти.

Я выпрямилась, держа щетку.

— Ты кого-то потеряла?

Илса закрыла коробку с инструментами.

— Брата. Старшего. Он возил припасы по реке.

— Я не знала.

— Откуда бы ты знала.

Она сказала это без упрека. Поправила на полке коробку, которая стояла слишком близко к краю.

— Он тоже работал здесь?

— Нет. Говорил, что не может целый день сидеть за столом. Весной всегда рвался на воду. Мать злилась, пока он жил с нами, потом перестала. Он и зимой все равно придумывал, куда надо плыть.

Илса на мгновение улыбнулась.

— В воскресенье пойду посмотреть, как написали имя. Если захочешь, приходи со мной. Одной мне не очень хочется.

— Приду, — сказала я.

— К половине одиннадцатого сюда. От мастерской вместе дойдем.

Я поставила щетку на место и закончила уборку.

По дороге домой подумала, что на площади могут быть военные. Брант. Эрдан. Я знала о таких мероприятиях: приглашения иногда приносили в дом, хотя сама ни разу не ходила.

Мне стало страшно. Потом я поймала себя на том, что подбираю слова, которыми с ним поздороваюсь.

В воскресенье я надела коричневое платье, без отделки, и собрала волосы так, чтобы не приходилось постоянно убирать их с лица. Пока одевалась, несколько раз начинала представлять встречу с Эрданом и останавливалась. Я обещала составить компанию Илсе и не хотела искать его все утро, оставив ее одну.

Когда я пришла, Илса уже ждала у запертой мастерской. В руках держала небольшой пучок белых цветов, обернутый влажной тканью.

— Не замерзнешь? — спросила она.

— Нет.

— Тогда пойдем. Не люблю в последний момент протискиваться.

Мы пошли к арсеналу.

На площади уже было много людей. Возле невысокой стены поставили скамьи, но большинство стояло. Кто-то держал цветы, кто-то сложенные бумаги. Я заметила мужчину, который несколько раз вынимал из кармана маленький сверток и снова убирал, так и не решив, что с ним делать.

Илса нашла место сбоку, откуда было видно плиты. Я встала рядом.

Имена высекли на светлом камне. На одной плите еще оставалось свободное место. Под ней стояли чаши с маслом и маленькие светильники; люди осторожно обходили их, прижимая подолы одежды.

— Вот там, ближе к краю, — сказала Илса.

Я посмотрела, куда она показывала.

— Видишь?

Я нашла фамилию и кивнула. Илса немного подалась вперед, словно хотела еще раз убедиться, что прочитала правильно.

Эрдана я заметила не сразу.

Он стоял возле скамей с Брантом и еще двумя мужчинами в военной форме. На нем был темный сюртук, который я помнила, но давно не видела: он надевал его редко, по особым случаям. Трость держал в левой руке. Правой пожал руку человеку, который подошел и назвал себя.

Я не видела Эрдана больше пяти недель.

Сначала стало трудно просто смотреть. Я отвела глаза на плиты, снова прочитала одну строку, не поняв ни имени, ни фамилии. Потом все-таки повернулась к нему.

Он слушал подошедшего мужчину. Кивнул, ответил что-то, чего я не расслышала. Брант стоял рядом, время от времени вступая в разговор. Когда людей возле скамьи стало больше, Эрдан отступил на полшага и поставил трость ближе к себе, освобождая проход.

Я знала, что он умеет это делать. Знала, как разговаривает с людьми, как просит обозначить ступеньку, если место незнакомое. Но я так долго представляла его только дома, одного за столом, что теперь не могла отвести взгляд.

— Сейчас начнут, — сказала Илса.

Я повернулась к ней.

Пожилой офицер подошел к первой чаше. Поднес ладонь к фитилю, и у кончиков пальцев вспыхнул маленький огонек. Он прикрыл его от ветра, дождался, пока займется масло, и отступил. От этого светильника зажгли остальные.

Потом стали говорить.

Я не все запомнила. Думала об Эрдане, сердилась на себя за это и пыталась слушать внимательнее. Рядом со мной Илса держала цветы обеими руками. Влажная ткань темнела между ее пальцами.

Когда назвали Вессара, я подняла голову.

Брант негромко сказал ему что-то о проходе между скамьями. Эрдан кивнул, нашел край дорожки тростью и прошел к плитам. Там остановился возле человека, который объявлял имена.

Он говорил недолго. Назвал нескольких людей, которых помнил по переправе. Об одном рассказал, что тот писал домой, будто в походе кормят лучше, чем у матери. Другой перед каждым переходом спорил с товарищами, какая дорога короче, даже когда идти собирались совсем в другую сторону.

Люди возле меня несколько раз тихо засмеялись. Потом снова замолчали.

Я слушала его голос. Узнавала короткие паузы, привычку чуть медленнее произносить имя, если хотел, чтобы его запомнили. Он говорил о тех, кого я никогда не знала, и я впервые за все утро перестала думать, заметил ли Брант меня в толпе.

После Эрдана подошла женщина с листом бумаги. Начала читать, сбилась, попросила подождать. Никто ее не торопил. Я опустила глаза, пока она искала нужную строку.

Потом разрешили подойти к плитам.

Илса развернула цветы. Отдала мне влажную ткань, сама опустилась на одно колено и положила стебли у стены. Я стояла рядом, пока она разглядывала высеченное имя.

— Правильно написали, — сказала она, поднявшись. — В извещении тогда букву пропустили.

Я протянула ей ткань.

Она сложила ее, убрала в сумку и еще раз посмотрела на плиту.

— Пойдем? — спросила я.

— Сейчас. Минуту.

Я подождала.

Мы уже отходили, когда я услышала голос Бранта:

— Нэрис? Добрый день.

Он стоял в нескольких шагах, рядом с Эрданом. Я могла бы кивнуть Бранту и продолжить идти. Но Эрдан уже повернул голову в нашу сторону.

— Добрый день, — сказала я. — Здравствуйте, Брант. Эрдан.

Его имя прозвучало тише, чем мне хотелось.

— Добрый день, Нэрис.

Я подошла на шаг. Илса осталась рядом со мной, и я представила ее обоим.

Брант поклонился. Эрдан поздоровался, затем спросил меня:

— Ты все еще работаешь в мастерской?

— Да. Осталась после пробных недель.

— Как идет?

— Учусь. С простым уже справляюсь. Со сложным пока мешаю Илсе.

— Иногда помогает, — сказала она.

Брант улыбнулся. Я посмотрела на Эрдана. Он стоял спокойно, держал трость перед собой. Между нами было достаточно места, чтобы прошел еще один человек.

— У тебя много работы? — спросила я.

— Сейчас готовим занятия для молодых офицеров. Хватает.

— Ты будешь вести?

— Часть занятий. Остальные Брант и еще несколько человек.

Я кивнула и сказала:

— Понятно.

Мне хотелось спросить больше. Какие занятия, устает ли он, нравится ли ему это. Рассказать что-нибудь о себе, чтобы разговор не закончился после нескольких фраз.

С площади окликнули Бранта. Он поднял руку, показывая, что услышал.

— Нас ждут у арсенала, — сказал он Эрдану.

Тот кивнул.

— До свидания, Нэрис. Илса.

— До свидания.

Я шагнула в сторону. Брант предложил Эрдану локоть на узком проходе между людьми, тот взялся за него. Через несколько шагов отпустил, когда впереди стало свободнее. Они остановились возле группы военных, и один из мужчин сразу начал что-то рассказывать.

Я продолжала смотреть, пока Илса не тронула меня за рукав.

— Мы здесь мешаем пройти.

Я оглянулась. За нами стояла пожилая пара с цветами. Я извинилась и отошла.

С площади мы вышли по боковой улице. Некоторое время шли молча. Потом Илса спросила:

— Из-за него ты ушла из дома?

— Да. Мы были вместе.

Она кивнула.

Я ждала следующего вопроса, но его не было.

— Хочешь немного пройтись? — спросила я. — Или тебе домой?

Илса посмотрела в сторону реки.

— Давай до набережной. Только не быстро.

Мы дошли до воды и сели на свободную скамью. Илса рассказывала, как брат однажды обещал привезти ей ленту и привез целый моток, потому что не знал, сколько нужно. Лента была зеленой, такого цвета Илса терпеть не могла. Она все равно носила ее, пока он не уехал снова.