— Мы могли попытаться найти защиту от него у остальной части Триумвирата и у других Крыльев…

Я громко фыркнул, не удержавшись, и девушка обиженно осеклась.

— Извини, Ди. То, что про Аграма говорят хуже всего, не значит, что его коллеги и соперники сильно лучше. Они могут быть даже более скверными людьми, просто, например, успешно скрывать этот факт. Но из того, что я слышал, особых вариантов у нас в этом плане не было. У них же вся система выстроена на разделении адептов по стихиям — и нас мог взять либо Аграм, под чьей рукой ходят воздушники, водники и адепты Смерти с Тьмой, либо Нил Гневливый с его Тлеющей Ветвью — к нему мы тоже подходили по стихиям, там Огонь, Жизнь и Земля со Светом, если я правильно помню. Третий член Триумвирата нам бы никак не помог, ему бы просто не дали: под Хладным Копьём ходят адепты Дерева, Металла, Льда и всех более редких стихий, которые в наших землях берут считанные единицы — Тень, Кровь и прочие. Мы к Копью, увы, никак, не подходим.

— А с Нилом в чём проблема?

— У него прозвище — буквально, «Гневливый», — с недоумением покосился я на Ди. — Ты бы хотела себе такого сюзерена? Да и вообще, нахрена нам сейчас сюзерен? Любой, даже самый хороший?

— Ты прав, незачем, — после небольшой паузы вздохнула напарница. — Но на будущее — постарайся такие вещи всё же обсуждать со мной, прежде чем резко и без объяснения причин заставлять нырять меня в очередную речку с дерьмом.

— Постараюсь, но ничего не обещаю, — весело хмыкнул я. — Будет зависеть от ситуации.

К границе мы подбежали глубокой ночью и несколько запыхавшись: бежали мы может и не в самом лучшем своём темпе, но довольно близко к нему. В отличие от южной границы, здесь сигнально-защитная полоса проходила сквозь невысокую гряду холмов. На верхушке каждого холма стояла приземистая, но крепкая лачуга — одновременно и пропускной пост, и временное жилище пограничника; в ложбинах же между холмами концентрация Массивов и прочих защитных систем возрастала настолько, что издалека всё это сливалось в одну единую слепящую пелену.

Разумеется, как законопослушные адепты, мы сразу направились к ближайшему посту.

— Чего припёрлись так поздно? — из постройки, позёвывая, вышел растрёпанный Заклинатель. Видимо, его разбудила какая-то незамеченная нами сигналка. — Проход работает с рассвета до заката.

В отличие от аналогичной ситуации пару месяцев назад, этот пограничник (как и Грид) с нами разговаривал на хенкрийском. Но и мы с тех времен извлекли для себя некоторые уроки, и серьёзно озаботились подтягиванием своих языковых навыков. Собственно, одной из целей нашей небольшой остановки в Хенкри было как раз изучение пары самых распространённых языков Хор Ардана. Язык Хенкри же мы изучили скорее заодно — как оказалось, двадцать единиц в интеллекте и окружение из людей, говорящих исключительно на хенкрийском, позволяют не уделять этому много времени. Достаточно изучить некую базу, чтобы начать понимать общий смысл фраз — и дальше мозг начинает сам подстраиваться и добирать словарный запас из контекста. Удобно.

— И что, нам ждать до рассвета? — уточнил я. — Других вариантов нет?

— Неа, — хмыкнул пограничник, ещё раз душераздирающе зевнув. — Проходы открываются по расписанию и регулируются не мной. Я тут так, всего лишь сторож.

— Ладно, подождём, — я махнул рукой Ди и уже собрался было развернуться, чтобы уйти, как вдруг сверху плавно спланировала на плечо пограничнику небольшая птичка, сплетённая из чистой Воздушной Ци. Мгновенно замерев, я невольно закусил губу. Внутри заворочались нехорошие предчувствия. И, судя по окаменевшему лицу напарницы, не у меня одного.

Птичка, тем временем, протянула пограничнику лапку с крохотным тубусом. Тот привычным движением снял тубус, вытащил из него крохотную записку и пробежался по ней глазами. Магический почтальон же, исполнив своё предназначение, мгновенно развеялся.

— Та-а-ак, — задумчиво протянул мужчина, скомкав записку и лёгким движением руки превратив её в пепел. Судя по изяществу и скорости плетения — привычное для него дело. Может, когда-то он и делал подобные вещи, выпендриваясь, но сейчас это уже давно перешло в рефлекс.

Только вот из-за этой мелкой техники у Ди дрогнул палец на курке. Метафорически. Потому как на нашем уровне понять, что там за технику использует противник (до её срабатывания, разумеется) — практически невозможно.

Когда пограничник поднял глаза — в него уже летел плотный шар, туго сплетенный из вихрей Смерти. Надо отдать должное — реакция у него была на высоте. Вокруг него с рёвом поднялась стена пламени странного пепельного цвета, в которой техника Диомеды попросту растворилась.

— Какого… — донёсся вопль из-за стены, тут же перейдя в неразборчивый рёв и резко оборвавшись.

Потому как ровно в небольшую прореху, оставленную Диомедой, влетели все мои атакующие подвески, разряженные разом, одна за другой.

Первой в прореху залетело простенькое воздушное копьё, пробивая защиту окончательно.

За ним последовал аналог светошумовой гранаты — одна из моих личных наработок, пусть и сыроватая. Если создать избыток Света — не проблема, то вот с шумом было куда труднее. Тут идеально подошла бы редкая стихия Звука, но я за всё время своих странствий встречал буквально одного адепта с ней — уж больно специфичная штука, да и техник к ней толком не найти, только самому тыкаться. Мой Воздух тут подходил куда хуже, но, немного помучавшись, у меня получилось что-то более-менее рабочее… иногда. Уровень звука получался крайне нестабильным — от громкого хлопка, который заставит противника лишь поморщиться, до ультимативного визга, буквально рвущего барабанные перепонки даже Заклинателю. Последнее я случайно испытал на себе и после этого тут же добавил в технику дополнительный контур, ограничивающий распространение звука и света в определённом радиусе. Благо, с этим особых сложностей не возникло.

Ну а третьим в почти закрывшуюся прореху влетело очередное воздушное копьё, только на этот раз с подвохом — я добавил внутрь лезвия крохотную полость с одним видом бактерий, найденных в ходе моих странствий, и бережно хранимых в моём браслете в небольшом кувшинчике. Эти ребятки были крайне неприхотливы, а после неструктурированного импульса Жизни начинали делиться, как бешеные, успевая за считанные доли секунды увеличить свою популяцию на порядок… и умереть от недостатка питательных веществ внутри полости. А умирали они, выделяя крайне мощный и неприятный яд, способный пробрать даже сильного Заклинателя — что-то из группы нейротоксинов, насколько я мог судить по осторожным изысканиям.

Собственно, последняя техника, видимо, и доконала противника окончательно. Спустя пару секунд напряжённой тишины (Ди в это время лихорадочно ставила нам защиту — просто на всякий случай, а я готовил технику, чтобы сваливать подальше) пепельное пламя опало, обнажая бездыханную тушку без заметных ранений — скорее всего, от воздушных копий у него имелся какой-то второй слой защиты, непосредственно у тела. Но вот яд… в больших объемах его достаточно просто вдохнуть. С учётом вероятной мощнейшей дезориентации после гранаты, особых шансов заметить подвох вовремя у пограничника не имелось.

Стоило увидеть результаты моей техники, я тут же вызвал порыв ветра, ударивший нам в спины. Умереть от собственной же техники — это номинация на премию несуществующего в этом мире Дарвина.

— И что будем делать? — нарушила молчание Диомеда, глядя на медленно остывающий труп.

2 день путешествия

Известность на Хор Ардане: нулевая

Текущая сила: едва заметная

Отношения с основными игроками:

Хенкри — вражда

На вопрос напарницы я лишь тяжело вздохнул. А что тут поделаешь? Подождав пару минут для надёжности, чтобы ветер точно сдул нейротоксин куда подальше, подошёл и убрал труп в браслет — выкину потом… где-нибудь.