Сказать, что я растерялась — ничего не сказать. Я совсем не ожидала таких комплиментов, особенно в исполнении Кости. Да и в целом, это выглядело, словно…

— Подожди, — до меня дошло, что он сказал напоследок. — Нет. Я, конечно, злилась на тебя, но о ненависти речи не идет.

По крайней мере, сейчас. Да, поначалу меня бесил сводный братец, но, по мере того, как он переставал давить на меня, злость уступала место совсем иному чувству.

— Правда? — Костя посмотрел на меня как-то странно.

Словно… с надеждой.

— Да, — я улыбнулась. — По инерции, конечно, я думала о тебе плохо, но… замечала и хорошее.

— Кажется, я не вполне справлялся со своими обязательствами, — пробормотал он. — Ты не должна была видеть ничего хорошего.

— Видимо, по мере знакомства тебе было все сложнее притворяться, — предположила я, чувствуя себя довольно неловко.

— Ты права, — он вздохнул. — Незнакомку третировать было куда проще. Прости.

Мне определенно потребуется время, чтобы осмыслить все услышанное, прежде чем я смогу его простить.

Все-таки по его вине я достаточно настрадалась. Для него это было игрой, а я мучилась по-настоящему.

— Кажется, я совсем тебя измотала всеми этими разговорами, а тебе нужно отдохнуть и поесть. Да и мне не помешает позавтракать.

— Конечно, — он кивнул. — Спасибо за помощь.

— Думаю, это был не последний раз, — хохотнула я.

И направилась к двери.

А когда я почти вышла из его комнаты, до меня донесся голос Кости.

— И, кстати. Я влюблен в тебя, — буднично сообщил он.

На миг я застыла, а затем резко обернулась, с изумлением глядя на него. Но Костя выглядел безмятежно, и я не заметила в нем ни намека на насмешку.

Он что, это всерьез?!

— Э… а… да? — только и нашла, что сказать, я.

— Да, — совершенно спокойно ответил он.

— Эм… ну, я пойду?

Он молча кивнул, и я пулей вылетела из комнаты.

Вот дура! Мне только что признались в любви, а все, на что меня хватило в ответ — это невнятные звуки? И бегство!

Но… это ведь Константин. Я ведь думала, что он меня терпеть не может! Из-за него я едва не заработала нервный срыв, он испортил мой последний год в школе, пугал меня, лапал, в конце концов!

А теперь признается в любви?

Но ведь он — Тень. Мой супергерой. Пусть даже у него больше нет суперсил.

У себя в комнате я упала на кровать и задумалась. И в результате раздумий я достала телефон для связи с Тенью и отправила сообщение:

«Ты мне тоже нравишься».

Конечно, Костя переоценил свои силы и на следующей неделе ни в какую школу не вернулся. Это произошло только еще через семь дней, которые он потратил на интенсивные тренировки, совершив настоящее чудо — как заявила мама по результатам обследования состояния парня.

Должна сказать, я в этом чуде принимала непосредственное участие — мы все же возобновили совместные тренировки. И в этом определенно было что-то приятное — в том, что я в кои-то веки оказалась сильнее его. Возможно, и для Кости это было дополнительным стимулом.

На мое сообщение он тогда не ответил, хотя прочел. И свое признание больше не повторял, делая вид, что ничего такого и не говорил.

Я не настаивала.

Все же я пока еще видела в нем того парня, с которым у меня связаны не самые приятные воспоминания. Но, чем больше мы общались, тем больше сходства с Тенью я в нем замечала.

Костя показал мне, где лежат мои вещи — как же я была рада их вернуть! А еще пригласил меня в свой террариум. За стеклом насекомые уже не казались таким уж мерзкими, хотя я такое хобби все равно не понимала. На мой вопрос, не завел ли он террариум, чтобы запутать Альфу, Костя только рассмеялся и заявил, что увлекся насекомыми гораздо раньше, чем все это началось. Да и такое внезапное увлечение выглядело бы странным.

Что ж, у всех свои недостатки. У Кости — его террариум.

Но с этим можно смириться.

С ним было весело. Я обнаружила это еще тогда, когда мы в два голоса пели песню в его комнате, а позднее лишь убедилась. Отличное чувство юмора, самоирония и умение поддержать любой разговор — общество Кости нравилось мне все больше. Он и правда был классным парнем.

А еще я наконец-то познакомилась с Витом, когда тот пришел в гости к нам в дом. Как ни странно, его действительно звали Виталий, и он оказался интерном в хирургии одной из больниц Заречинска. Взрослый парень, на шесть лет старше нас с Костей, но этих двоих разница в возрасте не смущала — они действительно были хорошими друзьями.

Впрочем, я просто увидела Вита без медицинской маски, а в остальном мы и до официального знакомства неплохо общались.

А еще мы с мамой снова сблизились. Не только из-за пережитого; в ее отношениях с Беловым наступил настоящий кризис, и ей сложно было справляться с этим в одиночку. Да, она сама настояла на том, чтобы продолжить работу с мужем — теперь куда более тесную, поскольку Белов-старший активно включился в разработку того универсального лекарства, созданием которого заманил когда-то маму Альфа. Но в тот момент она едва ли до конца осознавала, насколько другим человеком он окажется. А еще, в отличие от мамы, дядя Дима не испытывал к ней никаких чувств — ведь его любовь была всего лишь притворством Альфы. Нет, он не подал на развод, и я видела его отношение к маме — теплое, бережное, но и только. А она привыкла к иному, и потому молча страдала, уже не уверенная, что остаться с ним было хорошей идеей.

Вот только я хорошо знала маму. Ее единственной любовью всегда была работа, поэтому я не сомневалась — как только появятся первые результаты исследований, она тут же забудет обо всех своих страданиях. Возможно, и дядя Дима тоже. Хотя я знала его не то, чтобы хорошо — считай, вообще не знала — но я замечала в нем неизбывную тоску. Он не простил себя, хотя тоже был жертвой во всем произошедшем, и, возможно, именно это мешало ему увидеть в маме не просто коллегу, а женщину, которая готова любить его.

Но они — взрослые люди, и я уверена, что они разберутся в своих отношениях. А мир получит свое универсальное лекарство, рано или поздно.

И, хотя я поддерживала маму в сложный для нее период, мне хватало и собственных переживаний.

Как ни странно, я беспокоилась из-за возвращения Кости в школу куда больше, чем он сам. И многочисленные шепотки за его спиной, когда он шел по школьным коридорам, парня ничуть не смущали, равно как и взгляды, полные подозрений. Хотя раньше его тут едва ли не боготворили. Но, кажется, ему было все равно.

Собственно, первая же стычка с одноклассниками это подтвердила.

— И кем же из них ты был? — с этими словами дорогу из кабинета нам перегородили несколько парней, заводилой у которых был Глеб — они с Костей и раньше не особо ладили.

Но сейчас все те, кто раньше поддерживал Константина, сгрудились за спиной его соперника.

— Понятия не имею, о чем ты, — пожал плечами Костя.

— О суперах. Тебя от тюрьмы папочка отмазал, не так ли? Многих убил, а? — не унимался Глеб.

— Ты несешь какой-то бред, — равнодушно заметил Костя, осторожно отпуская мою руку — за последнюю неделю мы как-то привыкли ходить под ручку.

А значит, готовится к драке.

Я отступила на полшага, давая ему простор для маневра, и сжала кулаки, заставляя себя молчать. Костя не хочет, чтобы кто-то знал, что он был Тенью, и я уважала его желание. И сейчас я как никогда понимала его нежелание что-то кому-то доказывать.

— И это все, что ты можешь сказать? — Глеб усмехнулся.

В целом эти два парня не уступали друг другу, недаром между ними существовало негласное соперничество. Но обычно не сталкивались напрямую, и Глеб вполне признавал лидерство Константина. В открытую раньше с Беловым конфликтовать никто не решался.

А сейчас Глеб в куда лучшей форме, учитывая перенесенную Костей болезнь. Вряд ли за столь короткий срок его силы восстановились полностью.

— Я не понимаю, какую реакцию ты от меня ждешь, — пожал плечами Костя. — Что, ты рассчитывал, что бросишь в меня свои нелепые обвинения, а я немедленно раскаюсь и побегу сдаваться полиции? Или что?