И сегодня им явно не понравилось мое пренебрежение.

— Только посмотрите на эту деревенщину, — фыркнула одна.

— Да уж, ни манер, ни стиля, — подхватила другая.

— А еще строит из себя.

— На одежду только взгляните — никакого вкуса!

Настолько абсурдное заявление, что я не выдержала:

— Эй, мы здесь вообще-то все в одинаковой форме.

Что ж, судя по злорадным взглядам, именно этого они и добивались. Хоть какой-то реакции.

— Ой, девочки, — заговорила первая. — Эта мышь что-то пропищала? Как жаль, что я не понимаю по-мышиному… впрочем, нет. Совсем не жаль!

— Долго репетировала? — поинтересовалась я грубо и, не желая больше слушать гадости, пошла вперед, оттолкнув ближайшую из них плечом.

— Эй, ты что творишь! — возмутилась все та же девчонка.

— А зачем ты спрашиваешь, если все равно ответ не поймешь? — я усмехнулась и припустила прочь.

Потому что это по-первости они оторопели от такой наглости, а как придут в себя, так вспомнят о численном преимуществе. И тогда мне точно не поздоровится.

Я спряталась в библиотеке. В столовой они меня точно найдут, в классе в отсутствии учителя у меня вообще шансов нет, а вот в библиотеку могут и не сунуться. Не похоже, чтобы эти девочки вообще подозревали о существовании библиотеки.

Или хотя бы умели читать.

Но ситуация не радовала.

— А ты неплохо им ответила, — рядом со мной за столик плюхнулась смутно знакомая девчонка.

Я определенно видела ее в классе, но ко мне она точно не подходила.

Подозрительно.

— Я в курсе, — я постаралась выдержать нейтральный тон.

— И вообще ты молодец, неплохо держишься. Не обращай ни на кого внимания, от тебя отстанут, как только Костику надоест. А если не будешь реагировать, ему быстро надоест.

Костику? Это она о моем сводном братце? Вот уж мне бы и в голову не пришло называть его так.

— Спасибо за совет, — сухо ответила я.

Девушка внимательно на меня посмотрела и примирительно сказала:

— Эй, я не на его стороне. Костик ведет себя, как козел, но никто не хочет стать его очередной жертвой, поэтому подлизываются.

— А ты не такая? — я не сдержала насмешки.

С Константина станется подослать мне якобы подружку, чтобы та ударила в спину, когда я этого не жду. Вполне в его духе. Так что я не собиралась бросаться в так своевременно подставленные объятья незнакомой девчонки.

— Мне плевать. Я могу дать отпор и ему, и его шестеркам, — пожала плечами девушка. — Меня Даша зовут.

— Какой отпор? — с подозрением осведомилась я.

— У меня с такими разговор короткий — кулаком в нос, и все дела. И мама — главный прокурор в городе, так что мне на их жалобы пофиг. На меня пытались надавить пару раз, но быстро поняли, что тут без шансов, и отстали.

— М, здорово, — я не собиралась верить в эту историю.

Уж слишком гладкая.

— Не веришь? — она удивилась. — Ну и ладно. Я не навязываюсь. Просто терпеть этих стерв не могу. Но если что, я не откажусь помочь.

— Я запомню, — я кивнула и проводила удаляющуюся девчонку подозрительным взглядом.

Даша действительно ушла, не пытаясь уверить меня в своем расположении или предлагая дружбу против всех. Либо она хороший манипулятор, либо говорила правду. И, глядя на нее, я как-то больше склонялась ко второму варианту. Она была высокой, крепкой и определенно самоуверенной. Твердая походка, прямая осанка — сложно представить, что такая прогнется перед кем-то из-за страха.

Но и Константина недооценивать я бы тоже не стала. От него можно ожидать вообще чего угодно.

С другой стороны, позволить паранойе лишить меня единственного человека, который готов тут со мной нормально общаться, тоже не следовало. Так что я решила, что присмотрюсь к Даше. И, если не замечу ничего подозрительного, буду держаться к ней поближе.

Спустя неделю я осознала, что моя тактика игнорирования не работает. От словесных нападок класс перешел к мелким пакостям. Запертый шкафчик, испачканный стул, подкинутый в школьную сумку неприятный предмет — очень по-взрослому. Сразу видно, детки готовятся ко взрослой жизни… По большому счету, это было неприятно, но не более. Зато я выяснила, что Даша и впрямь не обманывала. Она любые проблемы решала кулаками, не глядя на габариты противника, и, как я узнала, занималась спортивными единоборствами, была городской чемпионкой и любимицей администрации. А еще она несколько раз вступалась за меня и даже дала дельный совет.

— А ты меняй свое место, — мы как раз столкнулись в туалете, где я безуспешно пыталась отмыть пятно на юбке после очередного «розыгрыша» на стуле.

— В смысле?

— Классы большие, свободных мест полно. Им будет сложно подготовить гадость, если они не будут знать, какое место ты выберешь. Да и тебе будет проще привыкнуть проверять сиденья.

— Логично, — согласилась я.

И сдалась, записав Дашу, если не в подруги, так в приятельницы точно. Сближаться с ней я не собиралась — как ни с кем в этом дурацком городе — но человек рядом, с которым можно поболтать о пустяках и спросить о важном, здорово облегчал мне жизнь. И я даже начала думать, что переживу этот год без особых потерь. Нервы потрепаю, но до срыва точно не дойду. Я была полна решимости не дать неприятностям сломить меня и даже не подозревала, что меня ждет.

На мое счастье, наш город не так уж велик. Не представляю, как бы справлялся где-нибудь в столице или каком-нибудь миллионнике. Конечно, тени заметно облегчают мне работу, но даже такое патрулирование съедает прорву времени. Так что, если кто-то скажет, что суперсилы делают жизнь проще, я найду, что возразить.

Кроме того, суперов мало, и они редко работают в команде. И это — те причины, по которым я все еще жив, а в городе не воцарился хаос.

Разумеется, если не считать парализаторов на вооружении полиции — оружия, способного остановить супера.

Появление парализаторов у полиции стоило жизни одному хорошему человеку и едва не стоило другому…, но зато город получил шанс на нормальную жизнь. Зная, что против них есть действенное средство, суперы стараются не попадаться лишний раз.

Жаль, в моих руках парализатор бесполезен.

Я вздохнул, вспомнив, как обнаружил это впервые. При том, что я знал о таком эффекте, все равно сюрприз вышел малоприятный.

В те дни я был убит горем. Олег, единственный человек, которому я мог доверять, погиб, глупо подставившись под удар. Я ведь предлагал ему лично передать в полицию образцы, но он счел, что власти охотнее поверят взрослому солидному мужчине, а не подростку, каким я был.

Олег умел скрываться, зная, что суперы выслеживают его из-за той угрозы, которую он представлял для них. Но, вооружившись парализатором, он утратил осторожность, рассчитывая, что сумеет справиться с любым супером, который посмеет напасть на него.

Поэтому он отправился на встречу полиции один. И его выследили.

Когда я прибыл, он уже умирал. Снайперский выстрел, который никто из нас не мог даже предположить. Все, что мне удалось — это доставить раненого в больницу. Еще живого.

Но во время операции больницу атаковали. Чтобы избавиться от Олега, суперы даже объединились, едва не впервые на моей памяти. Медперсонал сбежал — тогда суперы были куда наглее, на них еще не было управы, и нельзя винить людей в том, что они боялись за свои жизни.

Остался только студент-практикант, ассистировавший хирургу. Вряд ли он мог спасти Олега, но он хотя бы попытался. И, когда в операционную ворвались суперы, парень храбро бросился на защиту пациента.

Нас спасло появление полиции, вооруженной переданными ей парализаторами. Полицейские тогда впервые использовали оружие, заметно проредив количество суперов. Те из напавшей на больницу группы, кто не попали под первые выстрелы и сообразили, какую опасность представляет новое оружие, сбежали.

Студент истекал кровью, дело шло на минуты, и он бы не дожил до возвращения коллег. Поэтому я запечатал рану и влил в него свою кровь, надеясь, что это позволит ему дождаться помощи.