Стоило мне переступить порог класса, Константин поднялся и подошел с неожиданно приветливой улыбкой.

Я не знала, чего от него ждать, но явно ничего хорошего.

— Друзья, — парень приобнял меня за плечи и обратился к классу. — Позвольте представить вам мою новую сестру. Она прибыла к нам из какой-то глухомани и слабо понимает, как нужно себя вести в приличном обществе. Будем надеяться, ей хватит ума в этом разобраться.

Поначалу его доброжелательный тон меня даже почти обманул. Но робкая надежда, что Константин решил изменить свое ко мне отношение, умерла, едва родившись. Не сказав ни одного оскорбительного слова, он выставил меня деревенской дурочкой.

А ведь в моем родном городе мы жили куда ближе к столице, чем здесь. Он лгал, выставляя меня в неприглядном свете. И я понятия не имела, что можно сказать в ответ на такое. Не устраивать же скандал? Меня здесь никто не знает, в отличие от него, так что прислушаются к нему. А я только выставлю себя истеричкой.

И промолчать нельзя. Вон как смотрят, только и ждут повода для насмешек.

— Спасибо, Константин.

Я хотела сказать, что мне не нужна его помощь, но он меня перебил. Оттолкнул от себя и пожал плечами:

— Хотя последнее навряд ли. Сами видите.

Он добился своего. Парой предложений он заставил весь класс смеяться надо мной.

Так, если я его сейчас пну, это ведь не испортит мою репутацию еще больше?

Но, разумеется, я сдержалась. Потому что слабее, и пинок вышел бы боком мне самой.

Покрепче сжав лямку сумки, я молча проследовала к первому попавшемуся свободному месту.

Ненавижу этого парня.

Что ж, сами уроки оказались не столь сложны, как я опасалась. Хотя эту школу позиционировали как элитную, уровень преподавания здесь не особо отличался от того, к какому я привыкла.

Но вот перемены…

Хотя сам Константин больше не обращал на меня внимания, остальные ученики словно задались целью меня довести. Они подходили с милыми улыбками и оскорбляли меня, не меняя выражения лиц. Делали вид, будто общаются со слабоумной и не давали мне ни единой возможности ответить, перебивая — или просто уходя прежде, чем я заговорю.

Это выводило из себя — и задевало. Мне не дали ни единого шанса, сразу заняв сторону Константина, и это был ужасающий контраст с тем, какими были мои отношения с прежним классом. Я была измучена напряжением дома, и меня буквально убивала мысль, что и здесь я не найду отдушины.

Не знаю как, но мне удавалось сдерживать эмоции. Разрыдаться перед этими людьми было бы унизительно. А их неизбежный смех над моими слезами — унизителен вдвойне.

Я решила, что, если перестану обращать внимание на чужие подколки, им надоест, и они отстанут.

Хотя с Константином это не сработало.

И все же, выйдя из школы после занятий, я с трудом сдерживала слезы. Хотелось домой — не потому, что там безопасно, а чтобы спрятаться ото всех. Просто побыть в одиночестве.

— Проводить тебя домой? — вкрадчиво поинтересовался Константин, бесшумно появляясь рядом.

— Сама доберусь, — процедила я.

— Эй, ты чего такая злая? Не понравилось в школе?

Его голос звучал с таким искренним огорчением, словно его и впрямь это расстраивало.

— Зачем ты это сделал? — прямо спросила я его.

— Что именно? — словно бы удивился он.

— Натравил на меня одноклассников! — обвиняюще ответила я.

И он даже не стал отпираться. Улыбнулся искренне и доброжелательно, чтобы сказать:

— Потому что ты мне не нравишься. И я хочу, чтобы ты убралась из моего дома вместе со своей матерью.

— Будь моя воля, ни секундочки бы не задержалась! — в сердцах воскликнула я и бросилась прочь.

Как будто это я виновата, что меня притащили в этот город и этот дом!

Как будто…

Да чем я ему не нравлюсь? Тоже мне! Я ведь не дурнушка, меня многие считают привлекательной. И фигура при мне, и лицо симпатичное, и с волосами повезло — густые, послушные, красивого сливового оттенка, шикарно подходящего к естественному их черному цвету. Синеглазая изящная брюнетка с хорошеньким личиком — как я могу вообще кому-то не нравиться?!

А ведь у меня еще и характер золотой! Только этот парень об этом даже не подозревает, потому что не удосужился познакомиться со мной поближе!

Ух, как же я его ненавижу!

Добравшись до дома, я заперлась в своей комнате, села на пол и разрыдалась.

Позади остался первый школьный день из длинной-длинной их череды.

И только успокоившись, я вдруг сообразила — а ведь мне не обязательно терпеть такое к себе отношение. Я же могу перевестись в другую школу! Туда, где не будет Константина и травли с его подачи.

Нужно лишь уговорить маму.

— И речи не идет, — выслушав меня, возразила мама. — Только первый день, и ты готова сбежать? Карина, это лучшая школа в городе, и твое обучение уже оплачено. Ты не можешь просто взять и уйти.

— Но меня там невзлюбили!

— Не придумывай, — она неожиданно тепло улыбнулась: — Я понимаю, тебе тяжело. Но потерпи немного, все наладится. Вот увидишь.

Мне в это не верилось. Но один плюс у моей истерики все же был. Меня обуяла апатия, и нападки Константина уже не страшили.

Я возвращалась с ужина, когда столкнулась с ним в коридоре. Окинув меня внимательным взглядом, парень с неожиданным сочувствием поинтересовался:

— Ты что, плакала? Ведь не из-за того, что тебя плохо приняли в школе?

Сочувствие выглядело бы искренним, если бы плохо меня приняли не из-за этого парня.

— А ты разве не этого добивался?

— О, нет. Не выношу женских слез.

— Но почему ты тогда выводишь меня из себя?

— Раньше ты не плакала.

Я уставилась на него с изумлением. Кажется, впервые с момента нашего знакомства он говорил со мной нормально. И что, мне просто стоило разрыдаться у него на виду раньше?

Что-то не верится.

— Зачем ты это делаешь?

— Ты уже спрашивала. И я ответил.

— Но ты меня даже не знаешь!

— Достаточно того, что ты — дочь своей мамаши, которая охомутала моего отца ради денег.

— Это не так, — возразила я. — Это твой отец ухаживал за ней. Она даже не знала, насколько он богат!

У меня мелькнула надежда, что мы, наконец, поговорим, уладим все недопонимание и мирно разойдемся.

Как же, мечтать не вредно.

— Я бы на вашем месте тоже так говорил, — Константин усмехнулся. — Только не обольщайтесь — как только твоя мамаша надоест отцу, ноги вашей в этом доме не будет. А пока… если отец развлекается, почему бы и мне не развлечься?

— Потому что ты поступаешь непорядочно?

Константин рассмеялся:

— Уж кто бы говорил о порядочности. Если хочешь спокойную жизнь — уговори мать уехать. Иначе… пеняй на себя.

Не дожидаясь моего ответа, парень скрылся в своей комнате.

Апатия — благо. Особенно при разговоре с таким… таким… напыщенным придурком!

В школу на следующий день я шла с твердым намерением игнорировать чужие нападки. Следовало признать, что никого переубедить мне не удастся после столь презрительного представления от Константина. А значит, и пытаться не стоит. Просто буду делать вид, что их нет. Друзей я так, конечно, не заведу, но на это в любом случае можно не рассчитывать — с того момента, как я обнаружила Константина среди одноклассников.

Это будет тяжелый год. А после выпуска смогу уехать, не оглядываясь на мнение мамы. Если она счастлива настолько, что не замечает Константина и его выходки — пусть и дальше живет в своем розовом мире. Только без меня.

Игнорировать одноклассников оказалось на удивление легко. Они еще не наигрались, но я просто не обращала внимания на их слова. А самое приятное — Константин меня тоже игнорировал. Идеально.

Я начала надеяться, что день не станет катастрофой, когда перед большой переменой меня окружили несколько девчонок. Ни одну из них я не знала: познакомиться со мной никто не удосужился, а запоминать их во время отметки в журнале я не считала нужным. Но они точно уже пытались меня задеть накануне. Не могу сказать, что безуспешно…