— Почему?

— Потому что мне никто не поверит, а доказательств у меня нет, — повторил я ей то же, что сказал отцу.

Она нахмурилась:

— Но это ведь несправедливо. Ты — тот, кто спасал их, а они будут шептаться за твоей спиной и подозревать в преступлениях, которые ты не совершал.

— И что с того? Я знаю правду, этого достаточно. И я надеюсь, ты тоже никому не проболтаешься.

— Кто бы меня слушал, — скривилась она. — Да и тогда мне придется признаться, что я была Секрет, и меня точно обвинят во лжи и попытке присвоить чужую славу.

— И я о том же.

— Но меня-то никто не обвиняет!

— А мне все равно. Я привык, что меня считают чудовищем. Ничего не изменится. А ты… у тебя ведь был шанс сохранить способности. Почему ты им не воспользовалась?

— Во-первых, это грозило бы мне эволюцией, — она сердито фыркнула, явно недовольная сменой темы.

— Года через четыре, и то не факт, что твоя эволюция была бы столь же ужасна, как моя, — я улыбнулся.

— А во-вторых, — она нахмурилась, игнорируя мои слова. — Это было бы нечестно по отношению к тебе.

— Что? — я изумился совершенно искренне.

Мне и в голову не пришло, что в своем решении она будет оглядываться на меня. И о какой нечестности идет речь?

— Ты так много сделал для этого города. А я даже не смогла уберечь тебя от укола виласаба. Хотя от меня вообще ничего не требовалось, только отвлекать Альфу, чтобы он не добрался до тебя! А я не справилась. Возможность прыгать по всему миру — это награда, которую я не заслужила.

— Карина… — потрясенно уставился я на нее и нахмурился: — Эй, ты не могла заметить угрозу. Даже я не заметил. Тебе не в чем себя винить.

— Даже, — передразнила она меня. — Звучит шовинистически.

— Нет- нет, — я невольно рассмеялся. — Никакого шовинизма. Просто у меня больше опыта, в том числе в контроле ситуации. У тебя не было шанса заметить уловку, которую был не в состоянии разглядеть я.

— И ты меня еще оправдываешь, — неожиданно печально улыбнулась она.

— В этом точно не было твоей вины, — подбодрил я ее, изумляясь, что она вообще задумалась о подобном.

Разве ей не должно быть все равно? Тот, кого она считала напарником, кому хотела помочь, оказался самым ненавистным ей парнем. Разве ее разочарование не должно было перейти и на Тень в том числе?

— Спасибо, — она улыбнулась слабо и вдруг добавила уже серьезно: — И… просто, хочу, чтобы ты знал. Я… так и не зашла проведать тебя, но не потому, что не хотела этого, или мне было все равно. Я не стала заходить, потому что подумала, что тебе будет неприятно, что кто-то увидит тебя в момент слабости. Извини. Но я спрашивала о твоем самочувствии у дяди Димы.

— Тебе не за что извиняться, — я смотрел на нее, пытаясь найти неискренность. — Я… ты была права. Да и сиделка бы тебя не пустила.

— Давай, — она кивнула на дверь, — помогу дойти до кровати?

— Нет, — я улыбнулся. — Дальше я точно сам. Спасибо, Карина.

Я не хотел напрягать ее снова, потому что видел, как непросто дался ей путь сюда. Ей тоже следовало отдохнуть. Ведь у нее еще школа сегодня, а она уже устала.

Мне хватило сил нырнуть в свою комнату и доползти до кровати, где я со стоном растянулся. Да, пробежка была не лучшей идеей, и начинать нужно с более простых упражнений. Но одно точно — начинать нужно.

И все же я не жалел, что выбрался сегодня из дома. Потому что встреча с Кариной подарила мне то, о чем я и не мечтал — надежду.

Она беспокоилась обо мне. Несмотря на наши ужасные отношения, я не был ей безразличен. Она не разочаровалась в Тени, а значит, у меня был шанс исправить ее мнение обо мне.

Я не обольщался, понимая, что это займет немало времени, но я был готов к трудностям.

Наше знакомство началось плохо по моей вине, но у меня появился шанс это исправить, и я не собирался его упускать.

Несмотря на капельницу, к утру мое самочувствие оставляло желать лучшего, но я безропотно отправилась в школу, потому что всю ночь на сайте всплывали сообщения о суперах, которым внезапно поплохело и они шли сдаваться в полицию — или их сдавали настороженные врачи, к которым приходили люди с похожими симптомами. Разумеется, не заметить взаимосвязи власти не могли, а потому распорядились арестовать всех, кто под эти симптомы попадал.

А я не хотела вызывать подозрений. Потому что доказать, что была супергероиней, а не злодейкой, ничем не могла. Свидетельство мамы не в счет — мы же родственники.

Разумеется, в школе только и было разговоров о массовых арестах суперов. Кем они были, что творили, почему сдались. И, разумеется, отсутствие Кости второй день тоже стало предметом обсуждений. Не знаю, кто высказал первым предположение, что он — один из суперов, вдруг потерявших свои силы из-за непонятной болезни, но слух быстро подхватили и распространили. Я злилась каждый раз, слыша то, в чем его обвиняли, но что я могла? По факту он действительно был супером — но тем, кто защищал этот город от других себе подобных. И обвинения против него были несправедливыми, только мне некому было это сказать. Никто в моем классе не хотел со мной разговаривать, даже несмотря на то, что прямо сейчас они выступали против того, с чьей подачи начали мне бойкот. Да и как бы я объяснила свое знакомство с Тенью? В то, что я была Секрет, никто бы точно не поверил.

Мне было легко представить насмешки одноклассников над той, кто пытается повысить свою популярность, притворяясь супергероиней, но не имея никаких доказательств. Оправдания, что супергероев больше нет, так же, как и суперзлодеев, едва ли подействуют.

Поэтому я решила не связываться. В конце концов, Костя вернется и сам разрулит проблему. В этом он большой талант.

Гораздо больше слухов о нем меня беспокоило его самочувствие. Несмотря на оперативную очистку крови от токсинов, их воздействие довольно серьезно сказалось на его здоровье. Парню был показан постельный режим, и мама затруднялась ответить, когда он поправится. Но, по крайней мере, он не впал в кому, оставался в сознании и чувствовал себя лучше с каждым днем, что я узнавала у мамы, дяди Димы и сиделки, приставленной к Косте.

Как мне ни хотелось зайти проведать Костю, я так и не решилась. Я понимала, что ему это не понравится — ни как Тени, ни как Константину. Я достаточно хорошо знала оба характера, чтобы понимать — он вряд ли захочет, чтобы его видели слабым и беспомощным. И может не простить мне, если я увижу его в таком состоянии.

А я не хотела ссориться с ним.

Принять тот факт, что под маской Тени все это время прятался Константин, оказалось сложно. Все же мой сводный братец был последним, кого я бы заподозрила в альтруизме и желании кого бы то ни было защитить. Как такой человек вообще мог захотеть сражаться с суперами, при этом пряча свою личность? Скорее Константину подошла бы работа на публику, всеобщее обожание и открыто демонстрируемые способности. Правда, его отец был Альфой и мог использовать на нем виласаб… Но такой человек, каким я воспринимала Константина, просто не мог бояться потерять моральные ценности — они у него отсутствовали, как таковые! И Тень был совсем другим. Не тщеславный, не высокомерный, он был настоящим рыцарем без страха и упрека, готовым жертвовать собой ради чужих, совершенно незнакомых ему людей.

Поэтому было очень трудно принять, что это — один и тот же человек.

Вот только в маске ему не было нужды притворяться.

И мне стоило определенных моральных усилий признать, что-то, каким я знала Константина, было притворством. Что Костя — вовсе не плохой парень.

И что я его совсем не знаю.

Но он несколько раз спас мне жизнь, и я была влюблена в его лучшую половину. Тени больше нет — как обладателя суперспособностей. Но тот парень, который использовал их во благо, остался. И я хотела узнать его настоящего.

Вот только Константину я никогда не нравилась. В этом плане у него не было необходимости притворяться, поэтому вовсе не факт, что он захочет хоть что-то изменить в наших отношениях. Возможно, не будет проявлять враждебность, пытаться прилюдно унизить или задеть, но вряд ли станет скрывать неприязнь.