— Просто признай, что был одним из них, — предложил Глеб.

— Чтобы что? — Белов усмехнулся. — Ведешь себя максимально тупо. Дай пройти.

— Тупо? — оскорбился Глеб. — Это сестричка у тебя тупая!

Костя повернулся ко мне и улыбнулся чуть виновато:

— Не слушай его. Он идиот.

А затем развернулся и врезал Глебу по челюсти. Больно и аккуратно. Не ожидавший такого парень не удержался на ногах, вылетев из кабинета. Заодно и дорогу освободил.

— Ты псих ненормальный! — завопил Глеб, трепыхаясь в попытке подняться.

Остальные парни скорее мешали ему в этом, хотя и пытались помочь.

— А что, были какие-то сомнения? — выгнул бровь Костя, не скрывая иронии.

Но, обернувшись ко мне, выразительно поморщился и легонько потряс ладонью. Я не удержалась от короткого смешка.

— Выносливость бы не помешала? — прошептала едва слышно

— А, привыкну, — легкомысленно отмахнулся он. — Идем.

Проходя мимо сидящего на полу парня, прижавшего ладонь к месту удара, я поинтересовалась у Кости:

— Не слишком сурово?

— Ничуть. Зато больше лезть не будет.

— Не боишься, что кинется на тебя? Или всем скопом кинутся?

— Ты же слышала. Он думает, что я — убийца. И убедился, что я не боюсь атаковать. Так что поостережется. А остальные без лидера ничего не сделают.

Мы снова шли под ручку, так что никто не мешал нам тихо разговаривать.

— Не жаль терять место лидера?

— Да тут учиться-то осталось, — фыркнул он. — И у меня больше нет необходимости поддерживать прежний статус.

— Наконец-то можно расслабиться? — поддразнила я.

— О, да. Не представляешь, какое это облегчение.

И он был прав — одной демонстрации силы хватило, чтобы от него стали держаться на уважительном расстоянии. Было странно наблюдать со стороны, как-то отчуждение, которое возникло в классе в отношении меня, перекинулось на самого Константина. При том, что наши одноклассники хорошо его знали и действительно раньше обожали, ловя каждое его слово. И почему-то мне было обидно за Костю. Пусть даже самому ему это не было нужно.

Костя не искал ничьего внимания. Кажется, ему было достаточно моего общества. И мне это даже льстило, хотя я не понимала, как столь яркий экстраверт может довольствоваться столь малым после того, как блистал на вечеринках, названных в его честь, и в течение четырех лет бывших неотъемлемой частью светской жизни города. Стоит ли говорить, что больше он таких вечеринок не устраивал?

Спросить Костю, как он справляется со всеобщим забвением, я не решилась. Зато при случае задала этот вопрос Даше.

Как и говорила, она в Заречинск не вернулась, несмотря на то, что город был очищен от суперов. И я так и не сказала ей, что Тенью был Костя, потому что пообещала парню, что сохраню его тайну. Но в остальном ничего от нее не скрывала. Мы хорошо общались, и она давно знала Костю, так что вопрос ее не удивил.

А вот что удивило — так это наши с ним потеплевшие отношения.

— Помнится, ты его терпеть не могла, — подтрунила она надо мной.

— Он… изменился. Так совпало, что во время исчезновения суперов он серьезно заболел, и теперь все думают, что он — один из них, только его от тюрьмы отмазали отцовские деньги. А он от обвинений отмахивается, и вообще… со светской жизнью порвал. Даже вечеринки больше не устраивает эти свои.

— Ну-ка, ну-ка, поподробнее, — заинтересовала она.

А выслушав мой сбивчивый рассказ об изменениях, которые произошли с Костей, сделала неожиданный вывод:

— А ведь, скорее всего, так и есть. Он точно был супером.

— Почему ты так решила? — опешила я.

Конечно, он точно был супером, но вот только не злодеем.

— Помнишь, я рассказывала, как он изменился, когда все это началось? — напомнила она. — Тогда я решила, что это из-за того, что он потерял маму. Но все проще — он тогда стал супером! Отсюда и такие изменения. Он же никогда не любил находиться в центре внимания, не стремился к лидерству, не доказывал свое превосходство. Всегда был сам по себе, настоящий сигма. И вдруг такой резкий переход в альфу.

Я закатила глаза:

— Понабралась словечек в этих ваших столицах.

Даша рассмеялась:

— Но это все объясняет. А теперь он снова стал нормальным, и ему снова плевать, что о нем думают другие.

Как ни странно, она почти не ошиблась. Костя действительно стал супером четыре года назад, но изменился он не из-за этого, а потому, что его отец был Альфой. И теперь у него больше нет необходимости притворяться.

Он снова стал самим собой. И этот парень мне нравился все больше. Он оказался отличным другом, который заставил меня забыть, что когда-то я не доверяла Константину. Вот только… дружбы мне стало как-то недостаточно. Ведь ко всему прочему Костя все так же оставался весьма привлекательным парнем. Болезнь почти не сказалась на его внешнем виде, и интенсивные тренировки быстро вернули его в форму.

Еще мы проводили вдвоем очень много времени. И однажды он признался мне в любви.

Устоять у меня не было ни единого шанса.

Но Костя больше не делал никаких шагов навстречу. Словно его ситуация полностью устраивала. Хотя, конечно, мой ответ на его признание был несколько… сомнительным. И я так и не сказала ему, что прощаю за те выходки — хотя уже простила.

Злиться на Костю, когда он так очарователен, категорически невозможно.

И в конце концов я решила взять дело в свои руки.

Разговор я начала во время очередной вечерней тренировки.

— Ты так и не ответил на мое сообщение, — издалека начала я.

— Какое? — рассеянно уточнил он, сосредоточенный на упражнении.

— То. На телефон Тени, — пояснила я.

Костя остановился и посмотрел на меня озадаченно:

— А разве должен был? Кажется, ты все ясно сказала.

— И что тебе стало ясно? — с подозрением уставилась я на него.

Потому что прозвучало это… ну очень странно. Совсем не так, как должен бы говорить парень, которому симпатичная ему девушка ответила практически взаимностью.

— Тебе нравился Тень. Но его больше нет, а значит, у меня никаких шансов.

Э… что?

— Что? — повторила я вслух. — Извини, но можно узнать ту логическую цепочку, которая привела тебя к такому выводу?

Он отвел взгляд, словно чувствуя неловкость.

— Карина, если это просто праздное любопытство, давай лучше не будем поднимать эту тему.

— Нет, не праздное, — я нахмурилось. — Что ты там себе надумал?

И сердито уставилась на парня, который словно бы и впрямь не собирался отвечать.

Костя вздохнул:

— Тень никогда не был реальным человеком. Образ героя, без недостатков, без изъянов. Ничего удивительного, что он тебе нравился. Но я никогда не был таким. Более того, для тебя я — максимально далекий от того, каким был Тень. А значит, я тебе точно не нравлюсь. И вряд ли смогу конкурировать с образом твоего идеала.

— Костя! Но ты же и есть Тень!

— Нет. Больше нет.

Я шагнула к нему и взяла его ладонь в свою, глядя в глаза:

— Костя. Тень — это не суперсилы. Не драки с суперзлодеями, и даже не спасение людей. Тень — это рыцарь без страха и упрека. Тот, кто не сдается, хотя все обстоятельства против него. Тот, кто жертвует собой ради других, ради лучшего будущего для всех. И это все — ты. Ничего не изменилось от того, что у тебя больше нет сверхспособностей. Тебе больше не нужно жертвовать собой и сражаться, но ты все еще такой — настоящий рыцарь.

Он долго-долго смотрел на меня, а затем неуверенно спросил:

— Ты… и правда так считаешь?

— Да.

— Несмотря на то, как я с тобой обошелся? — неожиданно тихо произнес он.

Меня с головой накрыла волна нежности. Он все еще чувствует себя виноватым, хотя быть чудовищем его вынуждали обстоятельства. Только так он мог спасти себя — и других.

— Я давно тебя простила. То, что случилось со мной, не идет ни в какое сравнение с тем, что довелось пережить тебе. Ты делал то, что должен был… и ты спас мне жизнь. Знаешь, лелеять обиду на тебя было бы очень эгоистично с моей стороны.