— А ты, оказывается, классный, — сообщила я ему со вздохом, сама не веря, что признаю это.

— Так и есть, — не стал он скромничать.

Но улыбка у него самодовольной не была — Костя шутил.

И, наверное, поэтому я не сумела промолчать.

— Тогда почему ты отравлял мне жизнь?

— М, — он отвел взгляд, определенно смутившись. — В целом я надеялся, что твой комфорт окажется для Раисы важнее ее счастья, и тебе удастся уговорить маму уехать. Я ведь знал, что отец привез ее, чтобы улучшить формулу, и боялся, что у нее получится. Это во-первых. А во-вторых, я отыгрывал перед отцом роль аморального типа, недовольного его новой семьей.

— Но к маме ты ведь относился нормально, — я нахмурилась.

— Вопрос иерархии. Отец не должен был заподозрить во мне бунтаря, способного пойти против него и покуситься на его выбор.

— А на меня покуситься можно, — я не удержалась от сарказма.

— С его точки зрения, это был для меня нормальный способ выразить недовольство. Его бы насторожили как любезность с моей стороны, так и равнодушие.

— Но ты же подкидывал мне в комнату опасных насекомых! Ты же мне все нервы истрепал! Как вообще можно было до такого додуматься?

— Во-первых, опасные у тебя в комнате не появлялись, — он насупился, словно не желая признавать вину. — А во-вторых, я никого не подкидывал.

— Что?! — я возмутилась.

— Стал бы я заниматься таким ребячеством, — Костя презрительно фыркнул. — Тебе просто нужно было сменить духи.

— Духи? — я опешила.

— И я это тебе сразу сказал, — напомнил он.

Выходит, в тот раз он был серьезен, а не пытался меня подколоть?

— Так это был не стеб? — недоверчиво спросила я.

— Нет. Я даже вещи твои на чердак вынес, чтобы ты убедилась, что дело исключительно в духах, и когда комната чистая, насекомые туда не лезут.

— Ты выкинул мои вещи! — обвинила я его.

— Почему — выкинул? — Костя посмотрел на меня удивленно. — Они так и лежат на чердаке.

— А почему ты мне об этом не сказал? — возмутилась я.

— Потому что ты не спрашивала? — предположил он. — Если помнишь, ты просто купила себе кучу новья, я и подумал, что судьба старых вещей тебя не интересует.

— Серьезно?!

— Да.

— Так ты… и правда ничего не выкинул? — неверяще уставилась я на него.

Тогда эта потеря стала для меня настоящим ударом. Ведь я решила, что дорогие мне вещи потеряны навсегда, и так и не поинтересовалась ни у кого их судьбой.

И сейчас от возможности все вернуть сердце замирало в робкой надежде. Я ведь так до конца и не смирилась, что все потеряла. А он!..

— Зачем бы мне? — удивился парень. — Чужие ведь вещи. Я просто хотел наглядно показать, что серьезен насчет духов.

Я вдруг вспомнила. Действительно, после того, как мои вещи исчезли, несколько дней насекомые меня не донимали, но я в тот момент была так расстроена, что совсем не обратила на это внимания. Так, значит…

Я взяла себя в руки. То, что он ничего не выбросил, еще не оправдывает его ужасный поступок! И я сердито запыхтела, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить все, что я о нем думаю.

А затем до меня дошло.

— Погоди. Но ведь разных насекомых должны привлекать разные запахи. Чего они все на мои духи лезли?

— М… — он снова отвел взгляд. — Я добавлял в твои духи кое-какие феромоны.

— Что?! — взвыла я, осматриваясь в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы бросить в этого невыносимого типа. — Зачем?!

— Потому что это ужасные духи, и они тебе совсем не подходят.

Я открыла рот, чтобы высказать все, что о нем думаю. И закрыла, нахмурившись. Как-то я никогда не задумывалась об таком, но этой маркой духов я пользовалась лет с двенадцати, когда первый флакон подарила мне лучшая подружка.

Возможно, Костя прав, и мне давно пора поменять запах, которым я пользовалась еще совсем девочкой?

— А почему нельзя было просто мне сказать?! — я все равно была возмущена.

— Так я и сказал, — резонно возразил он.

— Надо было прямо!

— И ты бы сочла, что я издеваюсь. У нас были не те отношения, чтобы обсуждать такие личные вещи.

— А сейчас такие? — осведомилась с иронией я.

— А сейчас ты не сочтешь это издевкой, — неожиданно мирно ответил он.

А мне и возразить нечего. Я и впрямь больше не думала, что он издевается надо мной.

— И кстати, я давно уже этого не делаю, — добавил он с независимым видом.

— Смирился? — предположила я.

— Какой смысл намекать, если намеков не понимают? — Костя обезоруживающе улыбнулся.

И моя злость как-то сразу утихла. Мысленно я похвалила себя за то, что смывала с себя духи перед тренировками. А иначе Тень бы вычислил меня на раз. И кто знает, чем бы это обернулось. Но напарниками мы бы точно не стали.

— Ну хорошо, допустим, — хмуро кивнула я. — Но зачем ты настроил против меня весь класс?

— Я не собирался делать ничего такого, — он вздохнул чуть виновато.

— Не собирался? Ты меня прилюдно унизил, обозвав тупицей!

Костя состроил страдающую мину:

— У меня и в мыслях не было тебя унижать. Я просто хотел устроить маленькую пикировку, чтобы ты могла всем показать, что не боишься нападок и можешь отбрить любого. Мне и в голову не пришло, что ты можешь настолько растеряться. Прости, я не учел, что у тебя может быть стресс, ты ведь так спокойно на все реагировала…

— Что?!

— Со мной ты всегда вела себя смело, — пояснил он. — Поэтому я решил, что небольшая словесная дуэль со мной не составит для тебя сложности, зато другие уже не будут тебя задирать.

Я на миг спрятала лицо в руках. А ведь и правда. Я вполне могла ответить Константину что-нибудь резкое, поставить его на место и продемонстрировать, что он не прав, выставляя меня дурочкой. Но жизнь в доме Беловых давила нескончаемым стрессом, и я нервничала, поэтому просто слилась.

— Почему ты тут-то меня не предупредил? — уставилась я на парня сердито.

— По той же причине. У нас были не те отношения. К тому же я счел, что так будет более естественно. Я действительно не думал, что ты можешь растеряться.

— А обнаружив, что настроил против меня весь класс, попросил Дашу набиться мне в подруги… — теперь понятно, почему он обратился к ней с подобной просьбой.

А я все гадала…

— Я попросил ее быть с тобой дружелюбной, — пожал он плечами. — Даша не особо компанейский человек, но она отличная девчонка. Мне показалось, вы поладите.

— Ты не ошибся, — я глубоко вздохнула и покачала головой: — Выходит, все это время…

— Прости, — повторил он. — Мне жаль, что так получилось. Я определенно перегнул палку, пытаясь заставить вас уехать, и был слишком агрессивен с тобой. Ты не заслуживала такого обращения.

Признаться, извинения были приятны. Бальзам на сердце, израненное плохим обращением. Но это не значило, что я готова вот так просто его простить. Даже зная, что у Константина были причины так себя вести.

И понимая, что он никогда не желал мне вреда.

— Значит, дело вовсе не в неприязни, которую ты ко мне испытываешь? — я не могла не уточнить.

— Неприязни? — эхом повторил Костя, не пытаясь скрыть удивление. — Я никогда не испытывал к тебе неприязни.

— Просто для меня это было единственным объяснением твоего отношения, — пояснила я, чувствуя странное облегчение от мысли, что он не относится ко мне плохо.

Что, впрочем, тоже его не извиняло.

— Никакой неприязни. Даже наоборот, — он улыбнулся как-то печально. — Ты всегда была такой храброй. Такой… острой на язычок, бойкой, так уверенно справлялась со всеми неприятностями. Умела постоять за себя, не теряла чувства юмора… Ты была восхитительна, Карина. Такая живая, такая настоящая. Очень красивая. Я узнавал тебя все лучше и все больше жалел о том, как вел себя в начале знакомства, хотя убеждал себя, что иначе было нельзя. Увы, исправить я уже ничего не мог. Наши отношения были безнадежно испорчены, и ты имела полное право меня ненавидеть. И хуже всего, что ничего исправлять я не имел права.