— Хорошо сработано.

Луч энергии снес всё на своем пути, прорвав колоссальную дыру между царствами Варпа, которая просуществовала несколько секунд, прежде чем восстановиться. Его мощь была такова, что сама Цикатрикс Маледиктум расширилась на несколько световых лет в восточной части галактики. Никогда прежде Бог Хаоса не применял даже толику своей истинной силы, напоминая галактике, насколько ужасающими могли бы стать эти сущности, если бы они действительно вознамерились уничтожить всю жизнь.

И всё же единственным, что можно было услышать, стал разъяренный рев самого Слаанеш, когда он увидел, что Канан исчез прямо у него на глазах, оставив после себя лишь странный зеленый дым, который медленно растворялся среди дисторсионных энергетических приливов Имматериума. Но даже у богов есть свои страхи, и рассудок вернулся к божеству Хаоса, когда он осознал, что произошло. В конце концов, в мироздании есть существа, которых боятся даже сами Губительные Силы… боятся настолько… что не осмеливаются даже задавать о них вопросы.

Однако в совершенно неизвестном месте Канан очнулся в явном замешательстве. В одно мгновение дистопические приливы Варпа исчезли у него перед глазами, и теперь он стоял на бескрайнем поле свежей, зеленой травы.

Он знал, что его телепортировали в другой сегмент Имматериума — это ощущение было ему не в новинку, — но он никогда бы не подумал, что в этом царстве кошмаров может существовать место, превосходящее по красоте и умиротворению уголки самой реальности.

Но, без сомнения, его внимание мгновенно приковала импозантная фигура, которая была в три раза больше его, стоящая прямо перед ним. Со скрещенными на груди руками и смотрящая на него с широкой улыбкой. Фигура орка.

Тем временем, в далеком мире на окраинах Ультрамара, двое влиятельных лиц шли по внутренним коридорам имперского боевого корабля, направляясь на встречу со своим командующим в ангарах.

— Так что… Всего шестьсот восемьдесят две астартес, — задумчиво произнес Катон. — Это гораздо меньше стандартного ордена. И уж тем более не дотягивает до того, чтобы называться легионом.

— Жить в тенях всегда было непросто, — ровным тоном ответила Такеко. — К сожалению, согласно договору между Ультрамаринами и Кровавыми Девами, мы могли набирать не более тысячи рекрутов за раз. Резервные силы на случай подобной нужды.

— Полагаю… остальные не выжили…

— К сожалению, нет. Возникает слишком много… непредвиденных осложнений.

— Значит… вы все эти тысячелетия вербовали женщин Ультрамара?

— Да. С тех пор как примарх погрузилась в стазис. Легион пульсировал во тьме. Мы забирали девочек, потерявших всё. Они жили в тени, тренируясь каждый день, чтобы никогда не выйти на поле боя. Изнуряли свои тела болезненными испытаниями, о которых никто никогда не вспомнит, лишь для того, чтобы взрастить внутри себя геносемя легиона. Великая жертва, которую Кровавые Девы никогда не забудут.

— Это объясняет, как вы смогли подготовить астартес так быстро.

— Отчасти. Но теперь, когда начался официальный набор, пройдут годы, прежде чем мы сможем называть себя полноценным легионом.

— Что ж… Дети Императора начинали всего с двухсот воинов. Так что я верю, что вы сможете сделать то же самое.

— Надеюсь… Но, к сожалению, это будет не так просто.

— Почему вы так говорите? — нахмурился капитан.

Такеко глубоко вздохнула. Объяснить это будет непросто, особенно учитывая количество технических терминов. Но она решила попытаться сделать это максимально доступным языком.

— В отличие от вас, мы не способны естественным путем вырабатывать тестостерон — гормон, жизненно необходимый для роста и развития Осмодулы и Бископеи. Органов, отвечающих за рост костей и мышечной массы. Тестимула берет эту функцию на себя, но существует тридцать один и восемь десятых процента вероятности, что при активации геносемени примарха этот орган взорвется внутри астартес. Убивая ее мгновенно.

— Какой посредственный дизайн, — скривился Катон. — Не думаете, что стоило бы сначала попытаться исправить этот дефект?

— Апотекарии легиона пытались сделать это тысячелетиями. Но ни одна не смогла до конца понять принцип работы столь сложного органа. А его создатель так и не успел исправить эти недостатки.

— Что ж… Попытка осквернить идеальное творение Императора считается преступлением. Хотя наш собственный отец пошел на это… Да и я тоже. Примарис — это новый свет Империума. Чего я не могу понять, так это почему нечто столь важное бросили на полпути. Кто был за это ответственен?

Такеко ответила не сразу. Она знала, что ответ на этот вопрос будет крайне неприятен капитану, ведь имя, которое она должна была назвать, вызовет отвращение у любого Ультрамарина. Но скрывать это не имело абсолютно никакого смысла.

— Пертурабо.

Всё вышло именно так, как и предполагала Такеко. Примарис перешел от состояния любопытства к абсолютному отрицанию. Услышав имя одного из примархов-предателей, Катон мгновенно вспыхнул от ярости, едва сдерживаясь, чтобы не размозжить голову идущей рядом женщине за то, что она носит внутри себя нечто столь еретическое, как макиавеллиевское творение такого презренного существа. Но понимая, что в голове капитана роятся не самые лучшие мысли, Кровавая Дева решила унять его гнев самым неприятным из возможных способов.

— В отличие от того, что вы знаете, примарх не всегда был тем абсолютным злом, каким вы его считаете, — холодно произнесла она. — Он был творцом, мечтателем. Непревзойденным гением. Именно он разработал тестимулу. Он осмелился вмешаться в работу Императора. Именно он сделал возможным создание женщин-астартес. И хотя Император был категорически против… Проект закрыли… Моя мать погрузилась в сон от отчаяния и гнева. А примарх Пертурабо молча проклял Императора… Это стало еще одной каплей, толкнувшей его к ереси.

Катон не знал, что именно бесит его больше всего. То, что эта нахалка изрекала богохульства о великом Боге-Императоре, или то, что она смела предполагать, будто у грязного предателя был внутренний мотив, толкнувший его на худшую из ересей. Но, пожалуй, сильнее всего капитана выводило из себя то, как она говорила об этом — словно лично присутствовала при всех этих событиях.

Тем не менее, свой гнев пришлось отложить на потом: они уже прибыли на место, и меньше всего им хотелось устраивать скандал перед легионом. Если это скопление воительниц вообще можно было назвать легионом.

В ангаре скромного крейсера класса «Отмщение» идеальным строем стояли шестьсот восемьдесят две астартес. Все они были облачены в устаревшую броню WK-2 — женский вариант древней MK-2. Этот легион отсутствовал более десяти тысяч лет, поэтому их арсенал, хоть и был полностью рабочим, безнадежно устарел.

Броня WK-2 была точной копией мужских вариантов, с небольшими модификациями для адаптации к женскому телосложению. Но самыми заметными отличиями были наплечники, состоящие из независимых пластин, а не из цельного куска металла, как у остальных орденов. На них покоилась эмблема цветка Сакуры. Символ мимолетной жизни, полной чести и самопожертвования.

Такеко и Катон шли через ангары корабля. Открытые створки, удерживаемые лишь пустотными щитами, открывали вид на мрачный пустынный мир на окраинах королевства Ультрамар, который сейчас находился в осаде орды предателей — одной из многочисленных разрозненных банд, оставшихся после Тринадцатого Черного Крестового Похода Разорителя.

За спиной примарха выстроились астартес и полк Астра Милитарум, ожидая приказа своего командира. Их ресурсы были довольно скудными и включали всего два Лэнд Рейдера, но сама Томоэ прекрасно понимала решение Жиллимана. Слепо доверять ей только потому, что она примарх, было бы бессмысленно.

Прошли годы с тех пор, как Томоэ в последний раз ступала на поле боя. В отличие от своих братьев, она не несла пламя войны в каждый уголок галактики и не покоряла бесчисленные миры во имя Имперских Истин. Император ей этого не позволил. Он не позволил ей доказать свою ценность. Поэтому примарх всё понимала. Ей нужно было заслужить доверие брата в этой отчаянной борьбе человечества против бесчисленных врагов. И эта кампания, на взгляд Жиллимана довольно простая, станет хорошим первым шагом для оценки ее истинной силы.