Неужели эта особа ставит под сомнение решения примарха? Сам Катон был возмущен, но к его удивлению, примарх ответил с пугающей покорностью.

— Галактике нужно возвращение твоей госпожи. Империум истекает кровью. Мне нужна моя сестра.

— Вы же знаете, она не обрадуется этому, — предупредила Такеко.

— Знаю, что я не сдержал обещание. Но уверен, она поймет истинное положение дел.

— Вы делаете это на свой страх и риск.

Капля пота, выступившая на лице примарха после этих простых слов — это было по-настоящему тревожно.

Больше женщина не проронила ни слова. Она приказала своим сервочерепам открыть двери. Внутреннее убранство представляло собой огромную темную комнату, украшенную благовониями и гобеленами. Прямо по центру возвышался гигантский стазис-резервуар криогенной заморозки, внутри которого угадывался гуманоидный силуэт.

Такеко подошла к панели управления. Послышалось шипение стравливаемого из клапанов давления, и лед внутри капсулы начал таять. В зал вошли несколько дев в черных кимоно, скрывающих лица тонкими вуалями, неся длинные отрезы изысканного шелка.

Затем резервуар открылся, выпустив облако густого пара. И тут, к полному шоку Катона, его примарх опустился на одно колено и склонил голову перед тем, кто находился внутри.

Из пара вышла внушительная, абсолютно обнаженная женщина. Она была значительно крупнее Катона. Величественная гора мышц с черными волосами и глазами, красными, как кровь. Следуя примеру примарха, Катон тоже отвесил глубокий поклон, повинуясь инстинкту.

Жиллиман терпеливо ждал, пока девы со всем спокойствием облачат их госпожу. Он не поднимал головы, пока не услышал голос этой поразительной женщины.

— Такое чувство, будто прошли тысячелетия, — беззаботно произнесла она, потягиваясь всем телом так, что хруст её суставов прозвучал как выстрелы болтера.

Только тогда Жиллиман поднял взгляд и встал на ноги. Эта женщина оказалась на полметра выше его повелителя.

— Рад снова видеть вас, сестра Томоэ. Примарх Второго Легиона, — сказал Жиллиман.

Выслушивать историю человечества за последние тысячелетия было, мягко говоря, неприятно.

В спокойной обстановке за пределами крио-зала Катон с тяжелым сердцем слушал, как отец рассказывает примарху Второго Легиона обо всем произошедшем. Судя по рассказу Жиллимана, Томоэ находилась в стазисе более десяти тысячелетий. Сначала она слушала с любопытством, но когда речь зашла о Ереси Хоруса, её лицо сменилось на откровенно гневное выражение. А когда Жиллиман дошел до Эры Отступничества, Томоэ взорвалась от гнева и со всей силы заехала брату по затылку. Раздался гулкий звук, похожий на удар в гонг.

— Да пожрет меня Варп! Как такое вообще могло произойти?! Как Император этого не предвидел?! Какого демона творил этот идиот?! — возмущалась Томоэ.

Катон едва сдерживался, чтобы не выхватить клинок за богохульство, но видя, что отец молчит, опустив голову, капитан заставил себя просто слушать.

— Прости, что не сдержал обещание. Я клялся разбудить тебя, когда человечество воплотит мечту отца, — произнес Жиллиман. — Вместо этого я разбудил тебя в худшие времена: Империум истекает кровью под ударами ксеносов и разрывается от внутренних войн. Надеюсь… ты сможешь меня простить.

— Оставь свои извинения при себе, Жиллиман. Это ничего не решит. Если уж ты нарушил клятву и пришел сюда, значит, петля на твоей шее затянулась слишком туго, — жестко ответила Томоэ. Затем она глубоко вздохнула. — Хорошо. Я снова буду сражаться под имперским знаменем, даже если сам Император запретил бы мне это. Просто… дай мне время, чтобы заново собрать Легион.

— Ультрамар предоставит всю необходимую помощь. Я отправлю эмиссаров в каждый мир, чтобы объявить о вашем прибытии, — ответил Жиллиман.

— Разрешение получено. Второй Легион, Кровавые Девы, присоединится к твоей крестовой походу через месяц.

После обсуждения деталей примарх и капитан Ультрамаринов направились обратно к челноку. В пути Жиллиман заметил на себе тяжелый взгляд Катона.

— Можешь спрашивать, капитан. Я знаю, что сейчас в твоей голове роится множество вопросов.

— Приношу извинения, лорд-командующий. Но… почему вы позволили примарху Томоэ так отзываться об Императоре? И почему… Второй Легион?

Жиллиман знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит.

— Мы, примархи, были созданы Императором. Мы его сыновья. Но проект примархов включал в себя эксперименты. Для создания Томоэ отец использовал экспериментальный метод — в её генетический матрикс были вплетены гены гениальной ученой Амар Астарты.

Катон слушал, стараясь осмыслить услышанное.

— Эксперимент дал непредвиденный результат, — продолжил Жиллиман. — Томоэ выросла сильнее многих из нас, но Император так и не признал её своей дочерью. Вскоре после начала кампании Он приказал распустить Второй Легион. Я не знаю истинную причину — все их битвы заканчивались безоговорочными победами. Но Томоэ восприняла это как предательство. Она попросила меня погрузить её в вечный сон и скрыть её дочерей. Я согласился. Это была моя клятва.

Катон понимал, к чему всё идет. Это объясняло древние аномалии в записях о численности Ультрамаринов — остатки Второго Легиона когда-то просто влили в их ряды, чтобы спасти от чисток.

— Сын мой. Я раскрываю тебе это не просто так, — Жиллиман остановился и посмотрел Катону в глаза. — Томоэ не доверяет Терре и современному Империуму. Ей нужен якорь — тот, кто знает структуру нынешних орденов, предан Ультрамару и не является пешкой Высших Лордов. С этого момента ты назначаешься военным советником Второго Легиона.

Катон моргнул, осмысливая тяжесть приказа. — Я… исполню свой долг, милорд.

Спустя несколько часов Катон шел по коридорам подземного комплекса рядом с Томоэ и Такеко. Предстоял обряд инициации первой женщины-неофита за многие века.

— Ультрамарины всё еще сохраняют свой ритуал активации геносемени в первозданном виде? — спросила Томоэ.

— Орден-основатель — да, — ответил Катон. — Обряды инициации — это испытание нашей веры и решимости.

— Раз уж вы теперь наш советник, капитан, вам стоит узнать, чем жертвуют мои воины, — сказала Томоэ.

Они вошли в круглый зал, вымощенный черным гранитом. В центре, на коленях, перед лежащим танто находилась обнаженная женщина. Вокруг стояли хирурги с закрытыми лицами.

Томоэ сделала шаг вперед. — Можешь начинать.

Женщина взяла танто обеими руками. С безупречной грацией она пробила собственную тазовую область справа, потянула кинжал вверх, повернула его и прорезала всю брюшную полость до другой стороны, вспоров собственный живот. Из её горла вырвался лишь сдавленный рык боли.

Катон напрягся. Женщина корчилась, истекая кровью, но хирурги немедленно бросились к ней. Открытая рана служила прямым хирургическим доступом — апотекарии немедленно начали имплантацию геносемени и специфических органов Второго Легиона. Анестезия не использовалась: боль была испытанием веры, а вводимые органы мгновенно запускали агрессивную клеточную перестройку.

Золотистые волосы женщины стремительно потемнели. Кости ломались и срастались заново, мышечная масса росла на глазах. Её дыхание стало тяжелым, глаза вспыхнули багровым гневом. Выдержав физический ад модификации, она с грохотом рухнула на пол, а хирурги быстро сшили её живот.

— Значит, вот каков ваш ритуал, — произнес Катон, стараясь сохранить ровный тон. — В чем заключается его символизм?

— Отречение, — жестко ответила Томоэ. — Мы вырезаем из себя прежнюю слабость. После внедрения имплантов и мутации их репродуктивная система полностью атрофируется. Это символизирует окончательный отказ от прошлой жизни. Они убивают в себе всё мирское, чтобы стать оружием. Кровавыми Девами во имя Империума.

Тем временем на искусственном мире аэльдари.

Аэльдари с тревогой смотрели на свою предводительницу. Её тело ныло от боли, зрение расплывалось из-за ран. К счастью для неё, решение принял кто-то другой.