Если бы не шлем, Канан увидел бы лицо своего противника, искаженное шоком. Он проиграл. Он был повержен, и он уже чувствовал, как Варп тянет свои когти к его душе. Халдредд ощутил, как немыслимая агония пронизывает его умирающее тело. Взгляд застилала красная пелена — кровь хлестала изо рта, заливая визоры шлема изнутри.

Тело Астартес начало заваливаться назад. Силы окончательно покинули его, и в свои последние секунды он смотрел на ядовитое небо Атен III, расчерченное трассерами орудий и взрывами. А еще выше, в холодной пустоте, сражались колоссальные корабли.

Халдредд не сопротивлялся падению. Он знал, что это конец. Он просто позволил гравитации сделать свое дело, ожидая жесткого удара о землю. Но этого удара так и не последовало.

Неожиданная рука смягчила его падение. Потеряв способность удивляться, Халдредд почувствовал, как огромные ладони орочьего Каудильо подхватили его и осторожно, почти бережно опустили на каменную, пропитанную кровью землю Атен III. Если бы не маска-череп, Канан увидел бы, как капеллан смотрит на него с немым вопросом: «Почему?». Но бывшему Астартес не нужно было видеть его глаз, чтобы всё понять.

— Надеюсь… ты наконец-то обретешь покой… Старый Ворчун, — произнес Канан на чистейшем Готике.

Халдредд почувствовал, как дрожь пронзила последние живые нервы в его теле. Сквозь затухающее зрение и залитый кровью визор он видел лишь размытую тень, но… каким-то непостижимым образом… глубоко внутри он почувствовал умиротворение. Он мог бы отрицать это изо всех сил, но на пороге смерти лгать себе было бессмысленно.

— Пала… дин… Импера… тора… Канан… Скотт, — это были его последние слова… и последний вздох.

Услышав свое полное имя, Канан замер. Эмоциональная боль сдавила грудь. Воспоминания о его долге как защитника человечества впились в разум, словно раскаленные клейма. Но он не дрогнет. Если он действительно хочет быть верен своей клятве, он должен завершить эту кампанию. Ради прошлого. Ради настоящего. И ради будущего.

— КАНАН!

Истошный вопль Мюррея вырвал его из оцепенения и вернул в реальность кровавой мясорубки. Смерть капеллана Халдредда высвободила неконтролируемую ярость Черных Храмовников. Они с фанатичным безумием врубались в ряды орков, стремясь добраться до грязного ксеноса, убившего их командира.

До Канана снова донесся тошнотворный смрад войны, хрипы умирающих и грохот болтеров. Рана на плече вспыхнула новой болью, особенно когда он выдернул застрявший в плоти силовой меч Астартес. Этот рывок едва не лишил его сознания, но это было необходимо. Именно в этот момент к нему прорвался Мюррей, окруженный кольцом Нобов, которые насмерть бились, защищая своего Каудильо.

— Ты как, Босс?! — проорал Док сквозь грохот.

— Нормально! Не парься обо мне!

— Стоять! Я щас залатаю!

Мюррей вытащил свои жуткие медицинские инструменты, но посреди такого хаоса зашить сквозную рану было нереально. Ему нужно было утащить Каудильо в тыл, но и оставлять такую дыру в плече было нельзя. Окинув взглядом поле боя, Док принял гениальное орочье решение.

Одним рывком Мюррей оторвал черный керамитовый наплечник с трупа Халдредда и грубо пришпандорил его прямо на плечо Канана, обмотав всё это дело грязными бинтами, чтобы остановить кровотечение. Канан хотел было наорать на него за такое кощунство, но ситуация была не та. Тем более, Док действовал так уверенно, что лучше было ему не мешать.

Закончив свою "хирургию", Мюррей отдал приказ к отступлению. Нобы сомкнули ряды, отчаянно отбиваясь от наседающих Черных Храмовников. Они поклялись отдать жизни за своего Босса, и свое слово они держали. К тому моменту, когда Мюррею удалось увести Канана в тыл, от элитной сотни Нобов осталось едва ли двести… Подождите, их же изначально была сотня? Орки и математика — вещи несовместимые. В любом случае, выжили единицы. Большинство полегло, прикрывая отход. Но настоящие проблемы только начинались.

Прямо на глазах у потрясенных орков — и вне зоны видимости имперских сил — реальность треснула. Под ногами Канана и его свиты разверзся небольшой варп-портал, закручиваясь воронкой фиолетовой миазмы. И в следующую секунду все, кто находился в эпицентре этого пятидесятиметрового провала, просто исчезли. Испарились, не оставив ни следа.

А в это время, в холодной пустоте космоса, колоссальные корабли продолжали свой смертоносный танец. Но никто в имперском флоте не был готов к безумной стратегии зеленокожих.

— Альмиранте! Мы потеряли несколько фрегатов, множество крейсеров выведены из строя! Поступают доклады: орки уничтожают наши корабли изнутри! — доложил офицер.

— Это невозможно! Как?! Ни одна орочья посудина не подходила на дистанцию абордажа! Неужели… Нет, быть того не может.

Ее худшие опасения подтвердились, когда на связь вышел маршал Вернер.

— Альмиранте… Как слышите?

— Слышу отлично, Маршал. Какова ситуация?

— Орки у нас на борту. Их тысячи. Вся носовая часть кишит ими.

— То, чего я и боялась. Это были торпеды, Маршал. Они использовали их как абордажные капсулы!

— Это подтверждает наши опасения. Эти орки действуют совершенно иначе.

— Маршал, мы теряем корабли один за другим. Если так пойдет и дальше, они уничтожат флот за несколько часов. Каковы ваши приказы?

Вернер взял паузу. Ситуация была критической. Он вспомнил слова полковника Тайрона и проклял себя за то, что не прислушался к нему. Эвакуация наземных сил с Атен III займет время, но они не могли бросить своих. Они должны стоять насмерть.

Пока Черные Храмовники вместе с корабельной стражей вели отчаянные бои в узких коридорах флагмана, пытаясь остановить орков, Вернер обдумывал варианты. Но его мрачные мысли прервал запыхавшийся Астартес.

— Маршал!

— Что стряслось, брат?

— Доклад с поверхности. Капеллан Халдредд… пал в бою.

Сознание Канана плыло. Он был полностью дезориентирован. Рана на плече пульсировала, но это было ничто по сравнению с раскалывающейся головой.

Боль была такой силы, что он не мог сфокусировать зрение. Он не чувствовал запахов, язык онемел, а конечности кололо так, словно он отлежал их все разом. И неудивительно: одно дело — когда Варп затягивает только твое сознание, и совсем другое — физическое перемещение сквозь Имматериум. Это травмирует даже демонов.

Кое-как подняв глаза, Канан попытался осмыслить картину перед собой. В паре шагов от него стоял Мюррей, сжимая болтер. Но он был… окаменевшим. Его кожа потеряла цвет, а сам он застыл, словно статуя или кадр на видеопленке. Док стоял с открытой пастью, замороженный в ту самую секунду, когда отдавал приказ.

И он был не один. Около сотни уцелевших Нобов из его свиты находились в таком же состоянии. Они застыли в боевых позах, стреляя из пушек. Даже вспышки выстрелов и летящие пули зависли в воздухе. Время остановилось.

Канан осматривал это зрелище скорее с восхищением, чем со страхом. По-своему это было… красиво. Никогда еще он не мог разглядеть зеленокожих в таких деталях. Но его любопытство прервал знакомый, приторный голос.

— Ну, ну, ну… И кто тут у нас? Чемпион Атен III собственной персоной, — промурлыкал Слаанеш.

— Что ты… Как?!

— Удивлен? Спокойно, моя маленькая игрушка. Не дрожи от страха перед моим могуществом.

— Как ты… ВОЙНА! ЧТО С МОЕЙ ВОЙНОЙ?! — зарычал Канан.

— О, мой сладенький, не забивай себе голову. Здесь ты в безопасности… со мной.

— ВЕРНИ МЕНЯ ОБРАТНО! МОИМ ТРОПАМ НУЖЕН КАУДИЛЬО!

— Забудь о них. Эти вонючие зеленокожие не заслуживают твоего восхитительного присутствия.

— ЗАТКНИСЬ И ВЕРНИ МЕНЯ НА ПОЛЕ БОЯ!

— МОЛЧАТЬ!

Соблазнительный тон Слаанеш мог ввести в заблуждение, но пытаться качать права перед Богом Хаоса — это диагноз. Из всех сущностей Варпа Принц Удовольствий обладал самым коротким терпением, и больше всего его бесило, когда муравей пытался рычать как лев.