Никонова облегчённо выдохнула. Напряжение улетучилось, а на её довольно симпатичной мордашке проступил здоровый румянец.

— Но есть одно небольшое условие, — не оборачиваясь, добавил я, отодвигая лежавшие на столе папки, чтобы освободить место. — Первый секретарь потребовал, чтобы текст выступления был готов как можно быстрее. Завтра до обеда мне нужно сдать его в литотдел Райкома. А там опытные товарищи помогут с формулировками и цитатами.

Светлана Андреевна понимающе закивала. Её разум вернулся в привычную колею аппаратного контроля.

— Ну, это как раз в стиле Вадима Ивановича, — дружелюбно подметила она, отходя от двери и усаживаясь на край стола. — Цензура — дело привычное, подстраховаться перед выступлением никогда не лишне. Садись, пиши, Лёш.

Она вытащила из ящика стола несколько листов и, нагнувшись, стала ковыряться в сумочке. Ткань костюма натянулась на её подтянутой заднице, а я поймал себя на мысли, что совсем не прочь бы покувыркаться с этой номенклатурной дамой. Ну да, по меркам моего родного времени она не тянула на топ-красотку, но что-то притягательное в Никоновой определённо было. Ну подумаешь, старше меня на десять лет — как гласит народная мудрость, хрен ровесников не ищет.

— Вот, держи, — и она протянула мне авторучку.

— Ого, ни фига себе, «Паркер»! — присвистнул я.

Светлана Андреевна на мгновение замолчала — видимо, в её голове никак не укладывалось, откуда простой советский старшеклассник знает о существовании таких статусных вещей. Тем более это был подарок отца, который он со своими связями с трудом достал сей капиталистический дефицит. А тут на тебе — обычный школьник выдаёт прямо с ходу. Однако мысли свои она озвучивать не стала и продолжила:

— Ты парень башковитый. Главное, побольше цитат Леонида Ильича накидай из его последнего доклада и сделай упор на обязательства комсомола в новой пятилетке.

— Написать-то я напишу, тут ничего сложного, Светлана Андреевна, — я прямо посмотрел на второго секретаря. — Но раз уж у нас сложилась такая, хм… уединённая обстановочка, не пора бы вам выполнить обещанное желание? Помните или уже забыли?

Никонова на секунду осеклась, её глаза сузились, а щёки заметно порозовели. Не знаю, что она там успела себе напридумывать, но женское любопытство всё же взяло верх.

— И чего же ты хочешь, Алексей? — вкрадчиво спросила она, поправляя выбившийся из причёски локон. — Надеюсь, не бочку варенья и не коробку печенья?

— Берите выше, — ухмыльнулся я, подступая ближе. — Будет достаточно одного поцелуя королевы.

— В смысле? — растерянно моргнула она, явно не понимая, про какую королеву идёт речь.

— В коромысле. Договор есть договор, Светлана Андреевна, — отрезал я и, бесцеремонно перехватив её за то, что находилось чуть ниже талии, одним уверенным движением притянул Никонову к себе.

В первую секунду она инстинктивно дёрнулась назад и упёрлась ладонями мне в грудь, собираясь выпорхнуть из моих крепких объятий, дабы тут же с праведным гневом отчитать наглого мальчишку, так сказать, для проформы. Но весь её запал и статус второго секретаря райкома растаял под моим напором. Почувствовав, как я уверенно держу её чуть ниже талии, Светлана Андреевна шумно выдохнула, и её неприступная крепость окончательно пала. Спустя минуту она уже полностью обмякла, а её дыхание участилось. Никонова неожиданно для меня принялась неловко, так по-девичьи, отвечать на мои жаркие поцелуи, сдаваясь на милость потерявшего всякую совесть комсомольца. Но было видно невооружённым взглядом, что в этих делах она баба совсем не опытная — видимо, всё её свободное время было посвящено не свиданиям с мальчиками, а построению успешной карьеры.

Я без лишних церемоний властно впился в её чуть приоткрытые губы, и она невольно зажмурилась. От неё пахло дорогой французской косметикой и едва уловимым ментолом. Номенклатурная волчица целовалась отчаянно, будто в последний раз — с каким-то голодным, долго сдерживаемым азартом, напрочь позабыв про строго взиравший со стены портрет Ильича. Мои ладони уже вовсю изучали плотную ткань её элегантного костюма, а гормоны в теле орали благим матом, полностью отключая здравый смысл.

Но в самый интересный момент, когда рука нащупала упругую грудь аккурат второго размера, а обстановка в кабинете накалилась до предела, нашу идиллию бесцеремонно нарушили.

Раздался резкий, настойчивый стук в дверь. А потом требовательно задёргалась дверная ручка.

— Светлана Андреевна, вы у себя? — донёсся вопрошающий женский голос снаружи.

Никонова испуганно вздрогнула, словно её ударило током, и резко отпрянула от меня. Её глаза были шальными, дыхание сбилось, а аккуратная строгая причёска слегка растрепалась. Она судорожно прижала ладони к пылающим щекам, лихорадочно пытаясь вернуть себе маску комсомольского руководителя.

— Иду, Людочка, одну минутку! — сипло крикнула она в сторону двери, а затем яростно зыркнула на меня, отчаянно шепча, спешно поправляя воротничок и проверяя пуговицы блузки: — Гаранин, твою ж мать… Засранец, ты что стоишь⁈ А ну быстро садись речь писать!

Я лишь цинично ухмыльнулся, вальяжно отступая к столу заседаний и поднимая с пола случайно упавшую в порыве нашей страсти авторучку «Паркер».

— Всё понял, — успокаивающе шепнул я ей в ответ, многозначительно кивая на пустые листы бумаги. — Уже пишу, Свет. — И нагло подмигнул ей. — Иди поговори, что там от тебя хотят.

Мой мгновенный переход на «ты» заставил Светлану Андреевну на секунду зависнуть у порога. Поражённая такой непривычной для неё наглостью, она смерила меня долгим, обещающим крупные неприятности — или весьма интересное продолжение — взглядом. Затем быстро повернула ключ в замке и впустила в кабинет ту, которая так не вовремя прервала наши комсомольские лобзания.

«Вот же сучка», — подумал я, едва увидев вошедшую.

Это была личная секретарша Серова. Она притащила какие-то бумаги на подпись, но при этом оценивающе поглядывала то в мою сторону, то на растрёпанные волосы Светланы. В её прищуренных глазках явно читалось подозрение. Похоже, эта номенклатурная ищейка с ходу почуяла горячее.

— А чего это вы тут заперлись? — невинно похлопав ресницами, как бы между прочим спросила секретарша Серова, а её цепкий взгляд мазнул по воротничку Светланы.

Этот вкрадчивый вопрос окончательно сбил Никонову с толку. На её лице на секунду проступила растерянность — опытная аппаратчица явно не ожидала такого неприкрытого любопытства от секретарши первого.

Понимая, что моя «королева» сейчас поплывёт и выдаст себя с головой, я спокойно отложил «Паркер» и уверенно вклинился в их разговор:

— Да если честно, Людмила… — я сделал небольшую паузу, демонстрируя полнейшее олимпийское спокойствие, — извините, не знаю вашего отчества. Не поверите, мы тут речь пишем для важнейшего мероприятия, все мозги буквально сломали со Светланой Андреевной, чтобы с трибуны всё звучало монолитно и убедительно. А в кабинет то и дело кто-то заглядывает со своими мелкими вопросами, отвлекая нас от процесса. Вот и пришлось запереться изнутри, дабы не мешали эти просители работать.

Секретарша удивлённо повернула голову в мою сторону, а я вальяжно откинулся на спинку стула и закинул удочку дальше, добивая её, её же оружием:

— Ну, вы сами отлично должны это понимать. Когда Вадим Иванович даёт вам печатать какие-то срочные, особо важные документы, а многочисленные посетители постоянно отвлекают вас дурацкими расспросами — каково вам? То-то и оно. Работа требует тишины и сосредоточенности.

Моя тирада, выданная с интонациями заправского номенклатурного чинуши, заставила секретаршу Серова растерянно моргнуть. Сравнение её секретарской доли с нашей «важной почти государственной миссией» сработало идеально. Моя наглость и уверенность полностью перекрыли любые её подозрения, а Светлана Андреевна, поймав момент, тут же вернула себе строгий, начальственный вид.

— Давайте сюда свою папку, Людмила, — ледяным, не терпящим возражений тоном приказала Никонова. Она решительно выхватила её из рук опешившей секретарши, размашисто, почти не глядя, чиркнула подпись на документах и с сухим стуком захлопнула её.