Я собирался медленно и непринужденно войти в ее тело, но теперь этого не произойдет.

Я замедляюсь, пока не оказываюсь прямо у ее входа, и одним резким толчком вхожу в ее тело, лишая ее девственности, и устраиваясь, пока не чувствую, как мой член упирается в ее задницу. Она, без сомнения, корчится от боли, и я вижу, как из ее глаз текут слезы, но она не кричит.

Ее тело привыкло испытывать боль от танцев, и она явно научилась справляться с этим.

Она что-то бормочет, и я наклоняюсь, просовываю руки под ее тело и кладу их ей на плечи, и я слышу, как она говорит: —Прости. Я плохая девочка и должна быть наказана. Пожалуйста, сделай так, чтобы было больно. Я хочу, чтобы было больно. Я хочу чувствовать тебя всегда.

Если бы мой член мог стать тверже, он бы так и сделал, но сейчас он в самой маленькой киске, которая у меня когда-либо была, и мне нужна вся моя концентрация, чтобы не кончи.

— Я говорю. Ты подчиняешься. Это действительно так просто. А теперь посмотри на себя, ты вся в крови и устроила беспорядок. Я отстраняюсь, чтобы увидеть ее кровавый блеск на моем члене, прежде чем снова погрузиться в него.

Я вгоняюсь в нее в изнуряющем темпе, но чувствую, как ее желание проникает в меня, а ее стоны и мяуканье только подстегивают меня. Похоже, моя балерина наслаждается небольшой болью вместе со своим удовольствием.

Я не совсем удивлен, учитывая, как она отреагировала, когда я унизил ее своими прискорбными словами и грязными поступками. Я единственный, кто заставляет ее чувствовать себя так, даря ей кайф, который она когда-либо испытывала только во время танца.

Я провожу рукой по низу ее живота, направляя большой палец прямо к ее клитору, и начинаю круговыми движениями растирать его в такт своим толчкам. Я хочу, чтобы она разбилась вдребезги рядом со мной.

— Кончи для меня, маленькая танцовщица. Кончи на мой член и пометь его как свой. Как только слова слетают с моих губ, я сжимаю ее бутон и полностью погружаюсь в нее, пока она сжимается.

— О — о боже, — едва успевает выдохнуть она, прежде чем начинает плакать от силы своего оргазма.

Я выхожу, сжимая свой член в кулаке, и начинаю дрочить сам, пока не наступает мой собственный оргазм, и я не растекаюсь по ее животу и холмику.

Я сильно сжимаю его снизу доверху, пока каждая капля не попадет на ее розовую, разгоряченную кожу, прежде чем отпускаю.

Используя свои пальцы, я раздвигаю ее складочки, чтобы увидеть, насколько набухло ее влагалище, и я ничего не могу с собой поделать. Я провожу большим пальцем по ее щелочке, прежде чем двинуться вверх, собирая собственное освобождение.

Я провожу подушечками пальцев по ее губам, и инстинктивно, как я и предполагал, она открывает рот и втягивает их, пробуя на вкус нас обоих.

— Грязная маленькая балерина, и все это, блядь, мое. Я произношу эти слова, высвобождаясь, чтобы сделать шаг назад и восхититься абсолютным совершенством Кэролайн Астор в этот момент.

Натягивая брюки, я оставляю их расстегнутыми и свисающими с бедер, прежде чем схватить свою сброшенную рубашку: —Давай, детка. Давай наденем на тебя эту рубашку, а потом пойдем приведем себя в порядок. Я приготовлю нам ванну, но я не могу вынести тебя отсюда в том, что на тебе надето. Я поднимаю ее, и она обмякает, но достаточно в сознании, чтобы держаться за мою шею, пока я просовываю ее руки в каждое отверстие, прежде чем застегнуть несколько пуговиц.

Если бы кто-нибудь в этом доме увидел ее прямо сейчас, что ж, мне пришлось бы убить их за то, что они посмотрели на то, что принадлежит мне. Мужчина или женщина.

Одно дело было в клубе, но теперь, когда она у была у меня, честное слово, я никогда не позволю чужим глазам смотреть на то, что предназначено только мне.

Кэролайн

Меня подташнивает, когда я дважды нажимаю на значок и вижу первый дом, который появился в моем поиске. Последние несколько недель я откладывала поиски дома и придумывала все возможные предлоги, чтобы избежать этого. Мой дедушка не поднимал эту тему, но я не могу продолжать жить в этом мире грез. Я каждый божий день сожалею о том, что договорилась с ним о более коротком сроке пребывания здесь, чем он хотел. Но дело сделано, и пути назад нет, и, честно говоря, я думаю, что это, наверное, к лучшему. За такое короткое время я так привязалась к этому мужчине, который хочет, чтобы я была здесь только для его удовольствия. Ему нравится хвалить меня, и мой маленький глупый мозг путает это с искренней любовью и эмоциями с его стороны. Если бы я согласилась остаться на полный срок, о котором он просил, мне было бы очень больно, когда все закончилось. Я уже сейчас чувствую то же самое, а прошло так мало времени. Я бы сказала, может быть, это потому, что я никогда раньше не чувствовала связи ни с кем, сексуальной или какой-либо другой, но дело не в этом. Я искренне хочу быть с ним. Мне нравится наша динамика и то, что он заставляет меня чувствовать. Я с нетерпением жду каждой встречи, даже если это что-то действительно простое, например, сидеть за его столом, пока он просматривает контракт. Он всегда каким-то образом прикасается ко мне, но это не всегда сексуально. Я стала жаждать этого и стараюсь держаться за это всякий раз, когда он хочет, чтобы я была рядом с ним.

Я оглядываю библиотеку и прикусываю нижнюю губу, потому что привыкла к этому месту. У меня никогда не будет времени прочитать здесь все книги до отъезда, но я стараюсь запомнить каждую деталь, потому что не хочу ничего забыть. Я хочу запомнить запах старых книг и сигар моего деда, смешанный с запахом темного дуба. Наконец я снова смотрю на экран и вижу следующий дом, а затем просматриваю еще четыре. Они все выглядят прекрасно. Они милые, и я могла бы жить в них без каких-либо проблем. Но я не хочу этого делать. Я не хочу покидать это место или своего …

Мои мысли прерываются, когда я чувствую чье-то присутствие в комнате. Все мое тело напрягается, пока я не слышу его смешок. Я не поворачиваюсь лицом к своему дедушке, потому что ему нравится играть со мной в эту игру, когда я веду себя так, будто его здесь нет, а он использует меня так, как считает нужным.

— Рада меня видеть, милая девочка? — бормочет он, поглаживая рукой мой конский хвост. Я чувствую, как он смотрит через мое плечо, пока я просматриваю серию фотографий. Я ожидаю, что он начнет прикасаться ко мне, может быть, даже приподнимет меня, чтобы получить лучший ракурс, но он оттягивает мою голову назад, запуская руку в мои волосы.

— Почему ты смотришь на дома? Его голос жесткий и не такой, как тогда, когда он доминирует надо мной. Он звучит обиженно, как будто я задела его чувства, подыскивая себе собственный дом. Я открываю рот, но быстро решаю, что не знаю, как ему объясниться. Я не могу сказать ему о своих чувствах, потому что тогда между нами возникнет неловкость. Он сжимает руку в кулак сильнее, оттягивая мои волосы назад до такой степени, что это причиняет боль. Обычно мне нравятся его методы наказания, но это мне не нравится, потому что кажется, что они исходят от разочарования. — Слова. Подбирай слова с умом, — рычит он, отпуская мои волосы, но больше не двигается.

— Я просто хотела быть готовой к тому, что я съеду. Я понятия не имею, что я делаю... Я начинаю бессвязно говорить и обрываю себя, потому что ненавижу, когда я это делаю. Я кажусь такой ребяческой по сравнению с ним, и я прилагаю сознательные усилия, чтобы добиться большего. — Почему ты злишься? — выпаливаю я, потому что не уверена, почему он спрашивает, как будто он поймал меня за чем-то, делающим против правил. Он предоставил мне полный доступ к этой библиотеке и даже зашел так далеко, что установил настольный компьютер только потому, что я упомянула, что предпочитаю его ноутбуку.

Мой дедушка глубоко вздыхает, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение. Я двигаюсь, чтобы повернуться к нему лицом, но его рука опускается и грубо ложится мне на затылок, не давая мне этого сделать.