— Я не сержусь, — говорит он, но его тон достаточно жесткий, чтобы его слова звучали как ложь.

— Ты кажешься раздражительным. Я давлю, потому что мне не нравится это чувство, что я сделала что-то, что расстроило его. Мне нравится радовать своего дедушку. Честно говоря, это самое комфортное, что я когда-либо чувствовала в своей жизни. Мне нравится видеть небольшие эмоции, которые он позволяет себе проскользнуть за своим обычным деловым фасадом, когда он доволен мной. Мне легко подчиняться каждой его команде, в основном потому, что я хочу видеть эту искорку в его глазах. Удовольствия в его тоне, когда он называет меня своей хорошей девочкой, достаточно, чтобы мое сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

И именно поэтому мне нужно уехать, как только истечет срок действия соглашения. Я влюбляюсь в него так, что он этого не поймет. Я видела его образ жизни и то, как мужчины в его любимом клубе относятся к своим игрушкам. Это все, чем я когда-либо буду для него. Одна из его многочисленных игрушек, которой он любит владеть, с которой играет и, в конце концов, пренебрегает, когда заканчивает с ними. Мне нужно защитить свое сердце, потому что если я этого не сделаю, то никто другой этого не сделает.

— Встань, — наконец говорит он, и это не ускользает от меня, и хотя он сказал, что это не так, я все равно чувствую, что прямо сейчас он злится на меня. Я немедленно подчиняюсь его требованию, потому что, несмотря на желание защитить себя, даже сильнее этого, я хочу сделать его счастливым. Я хочу услышать, как он скажет мне, какая я хорошая девочка для него. — Хорошо, бормочет он, и в его голосе звучит чуть меньше раздражения, чем всего несколько секунд назад. Я начинаю наклоняться над столом, думая, что он хочет получить свободный доступ ко мне сзади, но он хватает меня за бицепсы и грубо разворачивает лицом к себе. Есть что-то в том, как он смотрит на меня, что настораживает меня. В его глазах похоть, но есть что-то еще, что я не могу точно определить. Он такой напористый, и я не улавливаю вибрации, что это только потому, что он хочет использовать мое тело.

— Я хочу смотреть на твое милое личико, пока играю с тобой, — говорит он мне, усаживаясь в кресло, из которого только что вытащил меня. Я остаюсь неподвижной, прислонившись спиной к столу, неуверенная в том, чего именно он хочет от меня прямо сейчас. Его руки одновременно протягиваются ко мне, и он обхватывает своими длинными пальцами мои бедра. Сначала я думаю, что он собирается задрать мне юбку и раздвинуть ноги. Вместо этого он наклоняется вперед, прижимается лицом к моему животу и глубоко вдыхает. Его пальцы впиваются в мою плоть, и я инстинктивно провожу пальцами по его белым волосам. Они густые и мягкие, и я не могу насытиться ощущением, как они пропускаются сквозь мои пальцы. — Этот наряд выглядит на тебе феноменально, маленькая танцовщица, — говорит он мне, его голос приглушен моим животом.

Руки моего дедушки поднимаются по внешней стороне моих бедер, задирая мою серую мини-юбку так, что она обхватывает бедра. — О да, мне это нравится, — говорит он мне, и грубость в его голосе говорит мне о том, что он едва держится. Что бы я ни сделала, чтобы разозлить его раньше, должно быть, это больше не занимает его внимания, потому что он зациклился на белых хлопчатобумажных трусиках, которые я выбрала на сегодня. Я прижимаю его губы к крошечному украшению в виде розы, пришитому к светло-розовому атласному поясу. Он отстраняется, но его пальцы сжимают мои бедра почти наказывающим образом. Я задыхаюсь и прижимаюсь к его прикосновению. Я жажду этого. Я хочу его грубую сторону так же сильно, как и его нежность. Мне нравится каждая частичка того, что он показал мне за то короткое время, что я здесь.

— Пожалуйста? Я хнычу, когда он не делает ни малейшего движения, чтобы прикоснуться ко мне или отодвинуть мои трусики в сторону. Мне нужно, чтобы он прикоснулся ко мне. Он улыбается, наклоняется и трется носом и ртом о мои трусики, глубоко вдыхая, но не продвигаясь дальше. Он усиливает напряженность момента, учит меня доверять ему, чтобы он взял инициативу в свои руки и дал мне все, что мне нужно. Я действительно доверяю ему. Я верю этому человеку больше, чем когда-либо кому-то другого. Он никогда не подводил меня, ни разу.

— Ты потерялась в своей голове, маленькая танцовщица. Я хочу, чтобы ты обратила на меня внимание, — говорит он мне, и его язык высовывается, чтобы облизать уже влажный материал. Все мое тело вздрагивает от внезапной волны удовольствия, которая пронзает меня с головы до ног, и я чувствую, как этот ублюдок улыбается, притягивая мою киску ближе к своему лицу и снова вдыхая. — Ты так сладко пахнешь. Я не могу насытиться тобой. Даже после того, как я кончу на все твое восхитительное маленькое тело, я хочу большего. Он открывает рот и покрывает поцелуями мою прикрытую трусиками щель. — Я всегда хочу большего.

Внутри меня нарастает чувство срочности, потому что я знаю, что нам осталось провести вместе совсем немного дней. Он перейдет к другой маленькой балерине, или, может быть, ему надоела эта конкретная фантазия, и он выберет что-нибудь другое, что будет держать его в таком же неистовстве, в каком он был со мной. Будет ли он выбирать женщин в клубе и видеться с ними только время от времени? Или он найдет мне замену? Согласится ли она на его первоначальные условия и останется ли с ним намного дольше, чем я проведу с ним?

— Достань свои сиськи, милая девочка. Дай мне посмотреть на эти маленькие упругие соски, — говорит он мне, откидываясь на спинку кресла. Он улыбается, явно довольный тем, что я скучаю по его прикосновениям, когда он убеждает меня: —Не дуйся, Кэролайн. Повинуйся.

Я двигаюсь быстро, поднимая руки к верхней пуговице на рубашке и медленно опускаясь вниз. Похоже, он не хочет ждать, потому что протягивает руку и хватает меня за подол юбки. У меня все еще осталось три пуговицы, но он отталкивает мои руки, чтобы они не прикрывали мою грудь, и обхватывает ладонью один сосок, а затем прижимается губами к другому. Он сосет сильнее, чем обычно, а другой рукой покручивает мой сосок, ущипывая достаточно сильно, чтобы заставить меня взвизгнуть. Он сильно прикусывает, и из его груди вырывается глубокий стон, его руки скользят по моим бедрам и грубо сжимают мою задницу. Я хочу, чтобы там была его метка. Я хочу, чтобы он сжал меня так сильно, чтобы, когда меня больше не будет рядом с ним, его отпечатки пальцев все еще оставались там.

Он отрывает свой рот от моего соска и удивляет меня, притягивая к себе на колени и прижимая мои губы к своим. Поцелуй глубокий и настолько полон разочарования, которое мы явно чувствуем оба. Я не могу сказать ему, что давит на меня, потому что я не хочу, чтобы последние несколько раз, когда мы были вместе, я была слишком взволнована из-за того, что покидаю его. Я должна отстраниться, прежде чем он будет готов к этому, потому что он хмуро смотрит на меня и быстро хватает за руки, стягивая их, чтобы сцепить за спиной. Это заставляет мою грудь подниматься и выпячиваться навстречу его лицу. Я ожидаю, что его взгляд сосредоточится на этом, что он наклонится и насытится моими сиськами, как он любит делать, но он этого не делает. Вместо этого он изучает мое лицо, а я изо всех сил стараюсь держать свои эмоции под контролем. Он снова наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы, и из чистого чувства самосохранения я отворачиваюсь. Я сожалею об этом, как только делаю это, но уже слишком поздно брать свои действия обратно, потому что он решительно откидывает мою голову назад, чтобы я посмотрела на него. Я никогда не видела его лицо таким суровым, а глаза такими холодными.

— Слезь с моих колен и перегнись через стол. Возможно, ты захочешь поиграть в игры, но я пришел сюда за киской, и это то, что я собираюсь получить. Я пытаюсь остановить слезы, которые наворачиваются у меня на глаза, но это невозможно. Я отстранилась от него, зная, что ему это не понравится. Я открываю рот, чтобы попытаться объяснить, что мне очень нравится, как он меня целовал, но что я становлюсь слишком привязанной к нему. — Закрой свой рот и делай, как я говорю. У тебя все еще контракт, маленькая танцовщица. Тебе не мешало бы это запомнить. Это все, что нужно, чтобы полностью вывести меня из себя. Это подтверждает, что выбор, который я сделала, был правильным. Он участвует в этом по соглашению, чтобы иметь в своем распоряжении игрушку, когда он захочет. Я была идеальным кандидатом, потому что ему нравилось, как я выгляжу, и у меня не было семьи, работы или отношений, которые могли бы помешать его игре.