Ее мягкое дыхание обдувает мою шею, и я не могу удержаться, чтобы не уткнуться носом в ее макушку.

Я укладываю ее, как только мы добираемся до моей кровати, и, наконец, разъединяю наши тела, но не делаю ни одного движения, чтобы привести себя в порядок. Я откидываю одеяло и укрываю нас обоих, и она накрывает меня.

Если бы мне нужно было сказать, на что похожи небеса, то это было бы то что я сказал.

Кэролайн

Наше соглашение истекает завтра, и я не могу не чувствовать себя немного удрученой. Я знаю, что мне нужно надеть трусики для большой девочки и насладиться своим последним полноценным днем здесь, вместо того чтобы испортить его. Мы с дедушкой еще не говорили о том, что принесет завтрашний день. Я не знаю, то ли он просто предполагает, что я знаю, как работают подобные вещи, то ли он ждет, когда я заговорю об этом, но это все, о чем я могу думать. Я не уверена, что он запланировал на мой последний день здесь, но я уверена, что он захочет извлечь из этого максимум пользы, потому что завтра в это время я буду сама по себе, и ему придется искать новую игрушку.

Если только он уже не сделал это, не выстраивал кого-то в очередь, не искал их точно так же, как он сделал это со мной.

Я стою голая перед своим шкафом, если не считать белых носков до колен, которые, я знаю, подойдут ко всему, что есть в шкафу. Я не уверена, куда мы пойдем сегодня вечером и пойдем ли вообще куда-нибудь. Он уже брал меня сегодня четыре раза и не проявляет никаких признаков пресыщения. Он велел мне принять душ и выбрать что-нибудь из одежды. Он не сказал бы мне, куда мы идем или что будем делать, но не то чтобы у меня действительно был большой выбор в моем шкафу. У моего дедушки определенно есть свой типаж, и это короткие юбки, платья и облегающие боди. Я буду скучать по этому. Чтобы все было подобрано и сочеталось для меня именно так, как ему нравится. Я думаю, что все равно буду так одеваться, когда останусь одна, потому что это соответствует моей индивидуальности, и, возможно, мне будет казаться, что я забираю с собой частичку своего дедушки. Я, наверное, могла бы попросить его оставаться на связи, учитывая то, как мы связаны, но я думаю, возможно, это было бы слишком странно, потому что мы никогда не сможем перейти от соглашения, которое у нас есть сейчас, к чему-то полезному, к чему мы, вероятно, должны были прийти.

— Ты опоздала, маленькая балерина. Я выпрямляю спину и смотрю через плечо на своего дедушку, стоящего в дверях моего дома. Я была так поглощена мыслями обо всем, что произойдет в ближайшие несколько дней, что не услышала, как открылась или даже закрылась за ним моя дверь. Он выглядит обеспокоенным, но не раздраженным или разочарованным, и от этого я чувствую себя более непринужденно.

— Это мой последний день здесь. Я хотела выбрать что-нибудь запоминающееся, — говорю я ему, и от меня не ускользает тот факт, что он хмурится. Этот человек действительно ненавидит, когда из-за кого-то он куда-то опаздывает, но что он собирается делать? Отшлепать меня? Я совершенно уверена, что он не будет скрывать себя от меня, потому что, хотя он, вероятно, не против отойти от нашего соглашения, я знаю, что этот мужчина любит мое тело, и он не отказался бы в последний раз погрузиться в меня.

— Хочешь, я выберу что-нибудь для тебя? — спрашивает он, подходя ко мне и опуская руку мне на макушку, его пальцы любовно перебирают пряди.

— Да, сэр. Я чувствую, как мое сердце трепещет в груди, когда он с любовью смотрит на меня сверху вниз, услышав мой ответ. Я знаю, ему нравится, когда я его так называю, но я не часто делаю это вне наших сексуальных контактов.

— Хорошая девочка, — говорит он мне. Его взгляд прикован к моему гардеробу, но он позволяет своей руке опуститься по моим волосам на плечо. Он быстро находит мою грудь, мнет и массирует почти рассеянно, пока принимает решение. Другой рукой он достает укороченный светло-розовый свитер и серо-розовую юбку в тон. Вместо того чтобы вручить их мне, он подводит меня к кровати и раскладывает одежду. Когда я протягиваю руку к свитеру, он игриво отмахивается от моей руки. — Я хочу сегодня одеть свою маленькую куколку для траха. Запрыгивай и ложись, детка, — мягко говорит он мне, хватая меня за задницу одной ладонью, чтобы помочь подняться на кровать, которую я застелила, когда вышла из душа. Он стоит на краю моей кровати, пока я переворачиваюсь на спину, откидываясь назад и раздвигая ноги.

— Похоже, у тебя сегодня много что на уме, — говорит он, не сводя с меня глаз, но его рука скользит вверх по моему животу, чтобы снова найти грудь. — Я мог бы прикасаться к тебе весь день, милая девочка. Ты — единственное, о чем я всегда думаю, — говорит он мне и позволяет своему пристальному взгляду скользить по моему телу. Я вижу вспышку желания в его глазах, когда он раздвигает мои бедра, чтобы получше рассмотреть мою киску.

— Ты собираешься трахнуть меня, прежде чем оденешь? Я улыбаюсь ему, и мне нравится, как он стонет при этой мысли, как будто он постоянно находится в состоянии, когда все висит на волоске. Такое ощущение, что в любую минуту он может сорваться и наброситься на меня. Мне нравится это чувство, когда я ломаю его решимость, потому что я не думаю, что многие люди или вещи могут так поступить с таким человеком, как Кларк Астор.

— Нет, — отрезает он, наклоняясь, чтобы запечатлеть поцелуй на моей свежевыбритой киске. — Я собираюсь насладиться тобой. Его язык высовывается наружу, проводя языком по моему клитору всего один раз, прежде чем он принимает правильную позу, нависая надо мной. Мурашки пробегают по моей коже, и я не могу поверить, что даже после того, как этот мужчина использовал меня четыре раза в течение дня, я хочу большего. Я хочу, чтобы он наполнял меня до тех пор, пока не почувствую, что мы больше никогда не расстанемся. — У тебя болит, и это моя вина, — мягко говорит он, проводя указательным пальцем по моей хорошо выебанной киске.

— А что, если я захочу, чтобы ты это сделал? — шепчу я, приподнимаясь на локтях, и вижу, как его взгляд останавливается на моей груди, когда она подпрыгивает от резкого движения. Это паническое чувство возвращается при мысли о том, что он просто уложит меня в постель, когда срок нашего соглашения истечет всего через несколько часов. Я бы с радостью позволила ему трахать меня до тех пор, пока не смогла бы ходить прямо. Я прикусываю нижнюю губу и решаю просто быть честной с ним. — Сегодня моя последняя ночь с тобой, и я не хочу, чтобы это еще заканчивалось. Я не готова, сэр, — говорю я, и мне противно, как слащаво звучит мой голос. Я не хочу плакать и все портить. Я не хочу, чтобы ему пришлось провести сегодняшний вечер, успокаивая меня и создавая ложное чувство безопасности, потому что ему плохо из-за того, что я привязалась к нему, когда между нами никогда не должно было произойти ничего подобного. Несмотря на то, как сильно я пытаюсь сохранять невозмутимый вид, крупная слеза скатывается по моей щеке, и прежде чем она успевает упасть, он протягивает руку и ловит ее на палец.

— Моя глупенькая, милая девочка, — говорит он, поднося палец ко рту. Его язык высовывается, чтобы слизнуть слезу. Он опускается на колени, и его руки тянутся к моим бедрам, притягивая меня к себе. Он не удовлетворяется, пока мои ноги не оказываются у него на плечах, и он не покрывает поцелуями мое бедро. — Я не позволю тебе уйти. Этот контракт ничего не значит. Это было средством заставить тебя дать мне шанс и удовлетворить меня. Это звучит по-варварски, но я не позволю тебе уйти. Я просто не могу этого допустить. Ты мне еще не надоела. — Он притягивает меня к себе, прижимаясь поцелуем к моей киске, заставляя меня застонать и запрокинуть голову. Облегчение разливается по мне от его слов, и я чувствую, как все мое тело тает. Он, должно быть, чувствует, как мое тело опускается, потому что приподнимается и хватает меня за плечи, поднимая, а затем осторожно укладывая на подушки.