Все, что я хочу сделать, это засунуть свой член так глубоко ей в глотку, что она захлебнется собственной слюной и потеряет сознание, так что в ее интересах убраться к черту из моего кабинета. Ей нужно иметь ясную голову и принять это решение самостоятельно. Я знаю, что она выберет, но создание у нее иллюзии, что у нее есть время выбрать, сыграет в мою пользу.

Она колеблется, прежде чем встать с дивана и, шаркая, направиться к двери. Я жду, пока она не соберется выйти, прежде чем рявкнуть: —Черт, маленькая балерина. Моя хорошенькая, блядь, маленькая танцовщица, изголодавшаяся по члену, и я проливаю все на свою руку, позволяя ей смотреть.

Еще кое-что для нее, чтобы прокрутить в голове, когда она попытается заснуть сегодня вечером.

Кэролайн

Я действительно хочу притвориться, что пришла к решению принять предложение моего дедушки, потому что у меня нет другого выбора. Однако у меня есть выбор. Я могла бы уйти и попытаться выжить самостоятельно, что я бы и сделала, если бы мне не было так любопытно узнать о нем. Очевидно, что наше кровное родство мало что сделало для того, чтобы удержать его от желания завладеть моим телом, пусть даже ненадолго. Мои чувства раздваиваются пополам, потому что часть меня хочет убежать и спрятаться от него и от того, что он заставляет меня чувствовать, но другая, более доминирующая часть меня хочет знать все то, чему, по его словам, он может меня научить. Несмотря на то, что я не очень хорошо его знаю, у меня такое чувство, что он не стал бы лгать или искажать правду, чтобы получить то, чего хочет. Если я собираюсь испытать подобное с кем-то в первый раз, то с таким же успехом это может быть с единственным человеком, который когда-либо вызывал у меня хоть какой-то отклик в сексуальном плане. Просто наблюдая за ним с этой женщиной, у меня намокли трусики, а разум зашел так далеко, что я открыто трогала себя в коридоре, где любой мог меня застукать.

— Ты собираешься расхаживать там весь вечер или зайдешь сюда и дашь мне ответ, как

чка, какой, я знаю, ты можешь быть? Я подпрыгиваю при звуке голоса моего дедушки, но меня охватывает спокойствие, когда я открываю тяжелую деревянную дверь, ведущую в его кабинет. Он сидит за своим столом, сложив руки домиком, как будто недоволен тем, что мне потребовалось так много времени, чтобы прийти к нему.

— Ты можешь поговорить со мной прямо сейчас? — спрашиваю я и вижу довольное выражение на его лице, что я спрашиваю его разрешения. Может быть, я создана для этого, потому что тот факт, что я доставила ему удовольствие, вызывает у меня небольшой трепет. Я думаю, это может вызвать привыкание — гоняться за этим чувством, которое он дарит мне, когда одобряет что-то, что я сделала.

— Я всегда готов поговорить с тобой, маленькая балерина. Точно так же, как ты всегда будешь доступна для меня, — говорит он, уверенность исходит от всего его существа. — О чем бы ты хотела со мной поговорить? Я улыбаюсь, потому что он точно знает, почему я здесь. Я отвожу взгляд, внезапно почувствовав робость, как будто, возможно, мне нужно больше времени. — Посмотри на меня, Кэролайн. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда скажешь, какое решение ты приняла.

Я сжимаю руки и смотрю на него, неловко стоя рядом с его столом. Мои соски твердеют, и я поднимаю руки, чтобы прикрыть грудь, потому что все еще не привыкла ходить без лифчика. Он отодвигает свой стул и поворачивается ко мне лицом, его ноги расставлены достаточно широко, чтобы он мог притянуть меня прямо к себе, но он этого не делает. Вместо этого он мягко отводит мои руки от прикрытия грудей и прижимает их к бокам.

— Не прячься от меня, маленькая балерина. У тебя красивое тело, и я хочу смотреть на него при каждой возможности, — практически напевает он, его глаза блуждают по светло-розовому боди, которое я надела в паре с короткой черной юбкой в складку. — А теперь, пока я не увлёкся, скажи мне то, что тебе нужно мне сказать.

— Думаю, я хотела бы принять твое предложение, — говорю я дрожащим голосом, и мне действительно хочется, чтобы он схватил меня и притянул к себе, чтобы я не чувствовала себя такой уязвимой.

— Мое предложение владеть твоим телом? Чтобы ты была в моем распоряжении, когда я захочу? — спрашивает он, нахмурив брови. Он хочет, чтобы я это сказала, но мое лицо горит так сильно, что мне кажется, я могу растаять на полу прямо у него на глазах.

— Да, — выглядываю я, и он одаривает меня самой волчьей улыбкой, от которой по всему моему телу пробегают мурашки. Я чувствую, что часть моего боди, прикрывающая мою киску, влажная, и я знаю, что он, вероятно, чувствует запах моего возбуждения.

— Я хочу поиграть с тобой еще немного и заставить тебя рассказать мне все, что ты хочешь, чтобы я сделал с твоим гибким телом, но у меня нет терпения. Мне нужно поторопиться, прежде чем я возьму тебя так, как не собирался, — говорит он, и это так тихо, что кажется, будто он разговаривает сам с собой, а не со мной. Перед ним на столе лежит стопка бумаг, которые он быстро просматривает, вытаскивая несколько листков.

— Это и есть контракт? Я спрашиваю, потому что не спала большую часть прошлой ночи, перечитывая строчку за строчкой. Он кивает, раскладывая три листа рядом и протягивая мне ручку, чтобы я взяла ее из его руки.

— Я уже подписал контракт, — говорит он, кладя руку мне на бедро, чуть выше высоких носков, которые он любит, чтобы я носила. — Ты можешь либо сесть ко мне на колени и расписаться, либо наклониться над моим столом. Выбор за тобой, маленькая танцовщица. Я вижу, как его взгляд прикован к его грубой, большой руке, скользящей вверх по моему бедру.

Я отодвигаюсь от него, потому что внезапно начинаю нервничать. — Мы собираемся... - я делаю глубокий вдох, когда он грубо тянет меня за бедро, чтобы я встала между его ног, не давая мне возможности отодвинуться от него.

— Если ты спрашиваешь, собираюсь ли я трахнуть тебя, как только ты подпишешь бумаги, то ответ — нет. Я чувствую одновременно облегчение и разочарование. Он проводит рукой по задней поверхности моего бедра и проводит ею по моей заднице. Тонкий материал боди — жалкое подобие барьера между нами. Его рука горячая, и я пытаюсь выгнуться навстречу его прикосновению, что, кажется, доставляет ему удовольствие. — Мне нужно не торопиться с тобой, научить тебя получать удовольствие и как доставить удовольствие мне, — говорит он, и я замечаю, что он уточняет, что это только для него, а не для того, чтобы я знала, что я делать с будущими партнерами. — Я пытаюсь быть хорошим и следовать своим собственным правилам, но мне нужно прикоснуться к тебе. Он легко перемещает меня, так что я склоняюсь над его столом с ручкой в руке, и мне не на что смотреть, кроме бумаг, которые укрепят это соглашение.

Я хнычу, когда чувствую, как его ладони скользят вверх по задней поверхности моих бедер, приподнимая юбку, чтобы показать ему мое боди дерзкого покроя, которое он выбрал для меня. Он избегает прикасаться к моей киске и сосредотачивает свои руки на моей заднице и внутренней поверхности бедер. — Дай мне знать, когда подпишешь три документа, которые позволят мне прикасаться к этой маленькой киске, когда я захочу, — слышу я его слова, когда его рука движется по моей киске, кончики пальцев скользят по тонкой влажной ткани, покрывающей мою сердцевину. Я всхлипываю от прикосновения и понимаю, как сильно хочу, чтобы он прикоснулся ко мне. Я хочу чувствовать его пальцы в моей киске, на моих сосках, сжимающие мою задницу и бедра. Я хочу чувствовать его везде, но я не знаю, как это выразить, поэтому я просто поворачиваюсь к нему задницей и подписываю три места, отмеченные крестиком. Это неаккуратно, но моя подпись там во всей красе. Официально я маленькая балерина своего дедушки, с которой он может играть, когда захочет.

— Мне нравится, когда ты вот так хнычешь, — говорит он мне, натягивая ткань, прикрывающую мою задницу, но не настолько сильно, чтобы обнажить ему мою киску. Он как будто дразнит меня и самого себя, и я не могу удержаться, чтобы не раздвинуть ноги немного шире, приглашая его раскрыть то, что он хочет увидеть.