— Все три подписаны, — тихо говорю я ему, кладя верхнюю часть тела на его стол и приподнимаясь на цыпочки, чтобы дать ему лучший обзор и еще лучший доступ.

— Хорошая девочка, Кэролайн, — говорит он мне, и в моей киске возникает трепещущее чувство, которого я никогда раньше не испытывала. Предвкушение того, что он собирается со мной сделать, осязаемо. Я чувствую, как он проводит пальцем по щелочке моей задницы, останавливаясь, когда добирается до входа в мою киску, почти так, как будто он инстинктивно знает, где это находится, несмотря на барьер. Он проводит пальцем дальше по моей щелке, пока не находит мой клитор. — Ты такая влажная и желанная, маленькая танцовщица. Я не доверяю себе здесь, наедине с тобой, — говорит он, обводя мой клитор и вызывая стон из глубины моего горла. — Я собираюсь отвести тебя кое-куда, но я хочу, чтобы ты сказала мне наши особые слова, чтобы все прекратилось, если тебе станет некомфортно, — говорит он, сжимая три пальца вместе и грубо потирая ими мою киску.

— Э-э, э-э... - я задыхаюсь от прилива удовольствия, который прокатывается от моих сосков к клитору, и я слышу его низкий смешок, свидетельствующий о том, что он точно знает, что делает. Я читала их в контракте, но прямо сейчас мой разум заволокло туманом вожделения, и я, кажется, не могу сформулировать связное предложение.

Острая вспышка боли пронзает мою ягодицу, когда он шлепает её ладонью, привлекая мое внимание. — Сосредоточься на мне, маленькая танцовщица, — говорит он, используя ту же руку, которой шлепал по моей чувствительной коже, чтобы успокоить жжение. — Какое у тебя стоп-слово?

— Черный лебедь, — говорю я ему, прерывисто выдыхая.

— О, это моя хорошая девочка, — шепчет он, наклоняясь вперед и целуя то место, где он сильно ударил меня. Я чувствую себя опустошенной, когда чувствую, как он поправляет мое боди и опускает юбку, чтобы прикрыть мою задницу. — Я хочу, чтобы ты держала меня за руку, пока мы идем к машине, — говорит он мне, но только протягивает мне свой большой палец, чтобы я обхватила его своими пальцами. Я хочу задать ему так много вопросов о том, куда мы направляемся и что он собирается со мной сделать, но слова застревают у меня в груди.

Я следую за ним по дому и ловлю себя на том, что смотрю на него снизу вверх и восхищаюсь его профилем. Он общается с персоналом, и я чувствую на себе их взгляды, но они ничего не говорят о том, как я держусь за него, словно он мой спасательный круг. Он обменивается несколькими словами с кем-то на кухне, и я понимаю, что он спрашивает, готов ли городской автомобиль. Все как в тумане, когда он провожает меня в гараж. Винсент ждет с открытой дверцей, полностью готовый помочь мне забраться в машину, но мой дедушка отмахивается от него.

— Залезай и переползай на другую сторону, а затем оставайся на четвереньках, пока я не скажу тебе иначе, — говорит он мне, и тут нет места дреговоров. Я заглядываю внутрь машины и вижу, что водитель уже сидит на своем месте, а перегородка опущена. Он сможет видеть все, что мы делаем, и это заставляет меня краснеть. — Ты хочешь еще одно напоминание, чтобы сосредоточиться на мне? Я не даю ему шанса снова шлепнуть меня по заднице. Вместо этого я забираюсь на заднее сиденье и переползаю на другую сторону. Я жду там, чувствуя себя уязвимой и незащищенной, с задранной задницей, и ничто не прикрывает меня, кроме этой крошечной юбки и облегающего боди, которое задралось и намокло т моего возбуждения.

— Мы едем в клуб, — слышу я, как мой дедушка говорит водителю, как только тот садится внутрь и закрывает дверцу. Я оглядываюсь на него через плечо, и он ухмыляется мне. Он протягивает руку и задирает мою юбку, открывая меня своему водителю. Жар приливает к моему лицу, и я опускаю голову. Я не могу спрятать свое лицо, потому что мои волосы собраны в балетный пучок, как любит мой дедушка.

— Не нужно смущаться. Мне нравится демонстрировать свои красивые игрушки, маленькая балерина. Я думаю, может быть, он собирается попытаться заставить меня встретиться с этим лицом к лицу, но он хватает меня за бедра и тянет сесть рядом с собой. Я мгновенно прижимаюсь к нему, пытаясь унять неприятное чувство, возникшее у меня из-за водителя, смотрящего на меня в зеркало заднего вида.

— Тебе не нравится, когда другие мужчины смотрят на тебя? — спрашивает меня мой дедушка, улыбаясь сверху вниз и убирая мою руку с груди, чтобы он мог обхватить одну из моих грудей своей ладонью. Я отрицательно качаю головой и пытаюсь уткнуться лицом ему в бок, но он отстраняет меня от себя, чтобы посмотреть на меня. — Ты научишься любить это. Ты просто еще не испытала это, чтобы сказать, что это не для тебя, — говорит он мне, зажимая мой сосок между пальцами и перекатывая его. — Тебе приятно, милая девочка? — спрашивает он, и я киваю, глядя на него с открытым ртом и стараясь не застонать.

— Ты можешь шуметь. Ты можешь позволить ему услышать, как хорошо тебе со мной, — говорит он мне, переходя к другому соску. — Мужчины в клубе “Opal" будут в восторге от тебя. Ты выглядишь так сексуально в этом наряде. Я знал, что ты будешь прекрасна, когда покупал их для тебя, — бормочет он, позволяя своим пальцам скользить вниз по моей груди, нежно теребя ткань, которая мешает ему прикоснуться к моей коже. Мои бедра инстинктивно раздвигаются, когда он проводит рукой по моему животу и улыбается. — Твоя маленькая киска хочет немного внимания, не так ли? Ты хочешь почувствовать мои пальцы на ее обнаженной коже?

Я поворачиваюсь к нему и утыкаюсь лицом ему в грудь, смущенная, но такая нуждающаяся. Больше всего на свете прямо сейчас я хочу почувствовать, как он прикасается ко мне. Эта пульсирующая боль снова у меня между ног, и мне кажется, что все, что ему нужно, — это прикоснуться к моему клитору, и я сразу кончу.

— Не-ет, маленькая танцовщица. Ты не получишь вознаграждения, если не будешь выполнять мои приказы. Я задал тебе вопрос и хочу получить ответ, — требует он, обхватывая мою задницу и поворачивая меня лицом к себе. Он приподнимает сзади мою юбку, и я знаю, что под таким углом водителю хорошо видна рука моего деда на мне. — Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — тихо говорю я, пытаясь снова уткнуться лицом ему в грудь, но его свободная рука поднимается и обвивает мою шею, мягко заставляя меня посмотреть на него.

— Где прикоснуться к тебе? он дьявольски улыбается, и моя киска сжимается, потому что мое тело знает, что мне нужно больше, чем мой мозг.

Я прикусываю нижнюю губу, не желая произносить слово, которое он хочет услышать, в присутствии своего водителя.

— Скажи это, и я дам тебе это, — грубо говорит он, но его пальцы на моем горле и рука на моей заднице такие нежные. Это идеальный баланс, который придает мне уверенности в том, что я смогу делать именно то, что он хочет.

— Я хочу, чтобы ты потрогал мою киску, — выдавливаю я эти слова, так сильно желая спрятать свое лицо, но я не могу этого сделать.

— Моя хорошая, маленькая девочка, — хвалит он меня. Он поймал меня в ловушку, как и хотел, но он удивляет меня, отпуская мое горло и поднимая мою ногу, чтобы она легла ему на колени, и позволяя своим пальцам оттянуть ткань, прикрывающую мой центр, в сторону. Он, кажется, забыл, что не хочет, чтобы я прятала лицо, потому что погружает два пальца во влажные складочки, но осторожно, чтобы не проникнуть слишком глубоко. — Ты такая чертовски тугая для меня. Я собираюсь быть осторожным, чтобы не разорвать тебя на части, — он выдавливает слова, перемещая руку, чтобы позволить одному из своих пальцев скользнуть внутрь меня до костяшки. Я осмеливаюсь оглянуться через плечо и вижу, как глаза водителя переводятся с дороги на зеркало заднего вида, когда он наблюдает, как мой дедушка медленно трахает мою киску пальцем. Я так стараюсь заглушить стон, который отчаянно хочет быть услышанным, но я не могу сдержаться.

— Пожалуйста, — выдыхаю я это слово и чувствую раскатистый смешок моего дедушки прежде, чем слышу его.

— Пожалуйста, что, детка? Я дуюсь на него, потому что сейчас он просто очень грубо себя ведет.