Чего я ей не говорю, так это того, что тогда мне придется найти что-нибудь еще, чтобы отвлечься.

— Моя прелестная балерина собирается сыграть для меня. Будь с ней помягче в ее первый раз. Я подчеркиваю, непристойно, бросая на каждого из них взгляд исподлобья.

Парни действительно втягивают ее в это и позволяют ей почувствовать ложную браваду, и поначалу она даже не замечает, когда ситуация начинает меняться.

Только когда она повышаеь, она понимает, что наши ставки подошли к концу, и идет ва-банк.

В игре остались только она и Линкольн, и, как мастер-манипулятор, каким он и является, он заманивает ее. От него исходит нервозность, даже капелька пота скатывается у него по виску.

Кэролайн кладет свои карты и говорит громче, чем за весь вечер: — Фулл-хаус? Кажется, это так называется. Она гордо выкладывает три десятки и две шестерки.

— Действительно, фулл-хаус, — говорю я ей, и мы ждем хода Линкольна.

Он раскладывает их веером, не решаясь положить, как будто уже проиграл.

Выпадают черви с четвертой по восьмую: —Стрит-флеш, балерина. Игра окончена. Ликование в его голосе ощутимо, и Кэролайн удрученно откидывается на спинку стула.

— Ты выразительна, и они читали тебя все это время. Когда ты играешь в покер, наденьте свое балетное личико. Стойкость. Неподвижнось. Вот тут-то ты и облажалась, — говорю я ей.

— Да, сэр. Мы сейчас уходим?

— Нет, не уходим. Теперь ты можешь загладить свою вину передо мной. Ее глаза расширяются, и она оглядывается по сторонам, прежде чем я хватаю ее за ноги, сводя их вместе, и отодвигаю свой стул чуть дальше назад.

Поднимая нас обоих, я киваю. — Извините нас, джентльмены.

Я провожу нас дальше в комнату, где освещение немного темнее. Там есть камин и два больших богато украшенных кресла по обе стороны от него, а между ними — стол из красного дерева.

Я сажаю ее прямо перед собой, расстегиваю молнию на брюках и вытаскиваю свой член: —Встань на колени.

Она колеблется, оглядываясь по сторонам.

— Ты можешь встать на свои чертовы колени здесь, или мы можем вернуться к столу, и ты можешь забраться на них там и подавиться моим членом у всех на глазах. Что ты выберешь? Я напомню тебе, что ты сама это выбрала. Все, что я захочу, когда захочу. И прямо сейчас я хочу, чтобы ты опустилась передо мной на колени и сосала мой член, пока тебя не стошнит, а я разукрашу твое лицо, как у хорошенькой маленькой шлюшки, которой ты и являешься. Медленно она опускается, пока ее глаза не оказываются на уровне моих колен.

— Я бы дал тебе подушку, но поскольку ты колебалась, ты пострадаешь из-за твердого пола под тобой. Теперь представь, что это банан, и начинай сосать. Не кусай меня, черт возьми, и не используй свой язык. Будем надеяться, что ради твоего же блага сосание члена происходит естественно. Я провожу правой рукой по ее волосам, пока не обхватываю ее затылок и медленно толкаю, опуская ее ниже. — Открой рот и высунь язык.

Ее пухлые губки приоткрываются, и она высовывает язык, и я провожу по нему головкой своего члена, позволяя кончику соприкоснуться. Она катает его по кругу, пробуя на вкус, прежде чем нетерпеливо затянуть обратно.

Ее руки поднимаются и обхватывают мое основание, позволяя мне отпустить, пока она медленно засасывает головку в рот. Мои глаза начинают закатываться от ощущения ее присутствия, но я заставляю себя открыть их. Я не хочу пропустить ни единого момента, когда моя внучка, стоя на коленях, впервые будет сосать член..

— Грязная гребаная девчонка. Посмотри, как ты сосешь член на публике. Держу пари, твоя киска сжимается, отчаянно желая кончить. Потрись об мою ногу. Потри это ноющее влагалище о мой ботинок, как шлюха, которой ты и являешься. Я двигаюсь и ставлю свою ногу между ее, выравнивая верх своего ботинка, так что все, что ей нужно делать, это двигать своим телом взад-вперед.

Я проскальзываю глубже в ее рот примерно наполовину, и она начинает сосать вверх-вниз, и я чувствую, как нижняя часть ее тела прижимается ко мне.

Это продолжается несколько минут, но мне надоедает ждать, и я хватаю ее за голову с обеих сторон и толкаю ее до упора вниз, пока не чувствую, как мой член проскальзывает прямо мимо ее миндалин в горло. Я чувствую, как ее тошнит, но, учитывая, что она ускоряется, трахая себя о мой ботинок, я не обращаю на нее внимания.

Я отрываю ее от своего члена: —Дыши через нос, маленькая шлюшка, и даже не думай кончать до того, как я это сделаю. Я толкаю ее обратно, и ее горло с шумом прижимается ко мне, и я чувствую, как она резко выдыхает воздух, касаясь моего лобка.

Точно как куклу, снова и снова я заставляю ее подниматься и опускаться на мне, пока не чувствую, как напрягается мой член и мой оргазм начинает подниматься вверх. Я отстраняюсь в последнюю минуту и позволяю своей сперме брызнуть ей на лицо, покрывая ее кожу и стекая с ресниц.

Она открывает глаза и смотрит на меня, покрытая моим семенем. Нижняя часть ее лица покрыта слюной, вытекшей изо рта и носа. Она выглядит совершенно, блядь, униженной, и все же она все еще раскачивает своим телом.

— Ты выглядишь как такая хорошенькая маленькая чертова шлюха. Моя шлюха. Совершенно разрушенная. Тогда давай, маленькая танцовщица, кончи прямо на ботинок своего дедушки. Она вздрагивает, прежде чем ее тело напрягается, и ее собственный оргазм захлестывает ее. Ее тело покоится на моей ноге, и я достаю из кармана носовой платок и вытираю ей лицо.

Она прижимается к моему бедру, и мои штаны, черт возьми, покрыты спермой и слюной.

Засунув свой член обратно, я легко сажаю ее к себе на колени и даю нам обоим несколько минут, пока я отправляю сообщение Винсенту, чтобы он подогнал машину сзади. Я отправляю сообщение Мэву, чтобы сообщить ему, что я выхожу через черный ход из покер-рума, прежде чем встаю и прячу ее лицо в лацкане своего пиджака.

Пришло время отвезти мою балерину домой.

Кэролайн

Мои кости становятся мягкими, и я цепляюсь за своего дедушку, когда он подхватывает меня на руки и вытаскивает из машины. Я не знаю, как долго мы ехали, время текло быстро и в то же время остановилось. Я бы с радостью разъезжала по городу вечно, если бы он продолжал гладить меня по волосам и говорить, как он гордится своей милой девочкой. Он ведет себя со мной совсем по-другому, чем в клубе, и я так сильно склоняюсь к этому, что чувствую, что хочу заползти к нему на грудь, чтобы он мог обнимать меня так вечно. Я не знаю, что, по моему мнению, должно было произойти в клубе или с этим соглашением в целом, но я не думаю, что была готова к эмоциям, которые приходят вместе со всем этим. Он был так груб со мной и говорил вещи, которые должны были заставить меня чувствовать себя ужасно, вплоть до того, чтобы я замкнулась и захотела уйти. Этого не произошло. Мое тело откликнулось на то, как он меня называл, и на то, как грубо он завладел моим ртом.

— Ты спишь? — пробормотал он, но то, как он это сказал, говорит о том, что он уже знает, что я наполовину сплю. Я чувствую себя так, словно парю где-то между сном и сознанием. Я так устала после нашей ночи в клубе, но я не хочу ложиться спать и скучать по этому чувству близости с моим дедушкой. Я знаю, что это всего лишь контракт для него. Я — то, что он видел и чего хотел, и я бы предположила, что, как и в большинстве случаев в его жизни, он сделал предложение, от которого никто не смог бы отказаться. Мне нужно быть осторожной в том, насколько сильно я привязываюсь к нему, потому что для него в этом нет ничего романтичного или эмоционального. Он хотел себе игрушку, и так получилось, что я как нельзя кстати соответствовала его интересам. — Ты была такой хорошей девочкой для меня, Кэролайн, — говорит он мне, и я крепче прижимаюсь к его груди, пока он идет по дому. Все, в чем я только что пыталась убедить себя, вылетело у меня из головы, потому что все мое тело словно загорается от его похвальных слов.