Алина улыбнулась.

— Благая весть, однако же. Не каждый день такие слышишь. Мои поздравления, Лана.

Бериславская посмотрела на меня.

— Полагаю, спрашивать, известен ли отец ребёнка бессмысленно? И без того очевидно, что чадо от тебя… Скажи, «Мастер». А у тебя уже есть дети?

— По крайней мере, мне о них неизвестно, — хмыкнул я. — Не удивлюсь, если нескольких, всё-таки, заделал. Официально, Лана родит мне первого, если кто-нибудь её не опередит. Тебя, Лин, тоже, к слову, проверить бы надобно. С тобой мы зажигали похлеще, чем с Ланой. Не удивлюсь, если и ты уже в положении.

По тому, как многозначительно облизнулась разноглазка, стало понятно: она если и не знает достоверно о своей беременности, то, как минимум, небезосновательно её предполагает.

Отлично. Просто прекрасно. Восхитительно. Я счастлив.

Лана тяжело вздохнула и прикрыла лицо ладонями. Оружие повисло на ремне, перекинутом через плечо девушки.

— Молю тебя, мастер… скажи, что ты пошутил… болезненная шутка, но тебе я прощу и не такое…

— А есть повод? — спросил в ответ. — Пойми правильно, сейчас у меня нет возможности перепроверить слова блохастого. Могу лишь принять их на веру. Но, уверяю, как только вернёмся в Первоуральск или ко мне домой, организую проверку по высшему разряду. Сразу будет понятно, прав ли он или ошибся… да чего ты закручинилась-то? Так побилась, будто бы конец света настал.

Спросил чисто, чтоб попытаться раскачать Лану. Её реакция понятна даже мне.

Если в этом мире прокажённые не считаются даже вторым сортом, то нет оснований полагать, что к их потомству относятся иначе. Напротив, всё может статься куда хуже. И вислоухая это осознаёт. Она не понимает, что ей делать и куда податься с ребёнком. Кто бы ни родился, девушка не рассчитывает на тёплое место под солнцем. Морально она готовится выживать с боями стратегического значения.

Алина подошла к хвостатой и коснулась соратницы ладонью.

— Не горюй, — тепло и нежно произнесла она. — Ты же знаешь, что в надёжных руках. «Мастер» никого не даст в обиду. Ни тебя, ни чадо. Он и Злату, сестру мою, от хвори лютой излечил, и батюшке с матушкой помог. А при нём госпожа Смазнова, знахарка ведающая. О тебе даже главный врач Императорской Академии заботится. Не кручинься.

— Да как же не кручиниться-то?!. — Лана отняла ладони от лица. — Вы и сами ведаете, ваше высокопревосходительство, что житья нам на этом свете нету! Нас со свету пытаются изжить! Али позабыли вы случившееся в первоуральском приходе? Если бы не мастер, меня бы там на вилы подняли! А ежели дитя рожу, то куда я с ним⁈ У меня ни кола, ни двора, нательная рубаха и та мастером одарена! Я ему не копейки не принесла, лишь только расходов на себя тяну! А дитя кормить надобно будет!

Я со вздохом почесал затылок. М-да. Не такой реакции ожидал от девушки, конечно.

— Давай так, Лан. С колом и двором мы уже разобрались. «Мой фигвам — твой фигвам». Я тебе это уже говорил. Мой дом — твой дом. Если тебе мало моих слов, то по возвращении озадачу Саныча. Он тебе документальное подтверждение на гербовой бумаге изготовит, и недвижимую жилую площадь за тобой закрепит. С нательной рубахой, копейкой и расходами на еду тоже не изводись. Всё под контролем. Да и что ты там из расходов потянула-то на себя? Пару магазинов патронов израсходовал, когда тебя от айна отбивал, да аптечку выпотрошил, когда первую помощь оказывал. Остальное — на других потратил ровно столько же, сколько и на тебя. Если хочешь знать — не пустого бахвальства ради — на Злату, что сестра Алины, я потратил минимум в пять раз больше. Там одних только медикаментов вышло на полмиллиона рублей…

От услышанной цифры Лана поперхнулась заготовленной отповедью. Судя по выражению её лица, хвостатую чуть не хватил кондратий.

Ну, да. Разница в курсе валют. Что для меня — пятьсот тысяч, то для местных — тысяч десять. Что, опять же, немало, но шестизначная сумма реально выбила вислоухую из колеи. Пусть так. Для закрепления воспитательного эффекта даже полезнее будет.

— Тебе чего конкретно не хватает? Чувства собственной защищённости и экономической состоятельности? Или тебя заботит, что в будущую семью копейку не зарабатываешь, не привносишь? Я уже говорил перед сборами: все будут получать своё положенное жалованье. Все и каждая. Без исключений. Если хочешь, могу прямо сейчас в Казначейство метнуться и наличными деньгами выплатить. Всё равно я там ещё не появлялся, и своё жалованье тоже забрать надо.

Выбитая из тапок Лана подавленно молчала, не находя слов в ответ.

— Поэтому заканчивай убиваться. Не тот повод. Напротив, если беременность подтвердится, закатим пир на весь мир. Окси, к слову, тоже надо в известность поставить. Пусть проверит тебя, состояние здоровья поглядит.

— «Мастер» дело говорит, — также нежно и аккуратно произнесла разноглазка. — Ты же была на той стороне Грани, в его доме. Видела, насколько он огромен. Быть может, пока он не настолько обжит, как хотелось бы, однако и дитя не родится к обедне. Время ещё есть. Тебе есть, где жить. К тому же, в этом мире он тоже владеет жилищем. Ты, может, и не знаешь, но высочайшим повелением Великого Императора Всероссийского ему дарована земля с жилым имуществом, крестьянами, скотом и прочими.

— Если что — это бывшее имение Бесчестных, — подсказал я. — Где мы с тобой и девчонками выхаживали больную с лихорадкой.

— Опять же, ты — подопечная Тайной Канцелярии, — улыбнулась полторашка. — Что уже автоматически присваивает тебе апартаменты в её жилищном фонде. А если тебе и звание припишут, то и до своей квартиры недалеко. Поверь, ты зазря убиваешься. Лучше подумай, в каком платье на свадьбе будешь быть. Сейчас многие пытаются подражать европейской традиции и надевают белые кружева. Или в славянском сарафане будешь?

— Я бы под венец и в боевом защитном костюме повёл, — улыбнулся я. — Лан, не грузись! На тебя посмотреть — так будто через весь город голой на позорное шествие тащат. Улыбнись! Помнишь, что я себе говорил? Ты — девушка. Будущая женщина. Будущая мать, которой предначертано породить своё потомство. Ты — та, кто должна взрастить своих детей, вывести их в свет и дать им большое светлое будущее. Первые шаги уже сделаны.

POV

Лана буквально потеряла связь с окружением.

Когда «Мастер» заступился за неё и вступил в открытую конфронтацию с волколаком Уромором, оказавшимся местным набольшим, девушка позволила себе вспылить, узнав причину и суть конфликта.

Когда тот же «Мастер» затеял переговоры с тем же Уромором, девушка, как и госпожа действительный тайный советник первого класса Бериславская, молча присутствовала, понимая свою бесполезность. Она не знала языка, на котором происходило общение, не понимала значений слов. Лишь слушала утробный рычащий голос волколака и отвечавший ему приятный голос «Мастера», успевший стать родным, пару раз отдававший командирскими нотками холодной ярости.

Когда Уромор покинул их и «Мастер» оповестил о содержании минувшей беседы, на Лану опустилось разочарование в самой себе. «Стать сильнее». Нынешняя она не оправдывает возложенных на неё надежд. Она слишком слаба. Мастеру приходится отвлекаться на неё, чтоб та соответствовала его ожиданиям. Стала сильнее. И без того не совершающая великих деяний, она неполноценна. Не зверь, не человек, да ещё и слабая.

После же слов «Мастера» о поздравлении с беременностью… Лана буквально отключилась от реальности.

Она стояла, немо вслушиваясь в утешающие слова госпожи действительного тайного советника, и не понимая смысла сказанного. Она стояла, безучастно вслушиваясь в речи своего мастера, и не улавливала сути. От шока она забыла всё и обо всём. Сейчас её мысли роились беспорядочным хаотическим потоком вокруг фабулы: «беременность, свадьба, имя ребёнка».

Беременность? Ну, и беременность. Подумаешь, эка невидаль? Этим может похвастаться девяносто девять из ста девушек, достигших репродуктивного возраста. Никого этим не удивишь. Понесла и понесла.