К вечеру я взялась за собственную настольную лампу. Ее откидная ножка разболталась еще в дороге. Работа была простая, но требовала терпения; к половине седьмого я все еще держала в пальцах маленький винт.

Таэрн появился в дверях, когда тот выскользнул и упал на стол.

— Вовремя? — спросил он.

— Очень. Только не двигайся.

Он замер. Я нашла винт у края, подняла и положила в блюдце.

— Теперь можно.

Таэрн подошел. Я встала ему навстречу и обняла прежде, чем успела подумать, что надо было сначала убрать инструменты. Он поцеловал меня и провел ладонью по спине.

— Я соскучилась, — сказала я.

— Я тоже.

Мне понравилось, что он ответил сразу.

— Дай мне еще десять минут. Я закончу и приду на кухню.

— Я могу посидеть здесь?

Я оглянулась на свободный стул и подвинула его ближе к столу.

— Можешь. Только ничего не перекладывай.

Он снял плащ, повесил у двери и сел. Я снова взяла винт. Таэрн спросил, чем отличаются лежавшие в коробке камни, и я показала ему два, похожих с виду, но совсем разных в работе.

Он слушал, пока я собирала лампу. Когда я затянула последнее крепление и поставила ее на стол, тетя позвала нас ужинать.

— Готова? — спросил Таэрн.

Я проверила, как держалась ножка, и закрыла ящик.

— Теперь готова.

Глава 12. Письмо Эстрана

Женщина пришла без светильника.

Я как раз освобождала для него место на столе: убрала лампу, которую починила накануне, подвинула коробку с креплениями. Услышав шаги, подняла голову и узнала вчерашнюю посетительницу.

— Доброе утро. Заходите.

Она осталась у порога. Перчатки держала в руках, и мне сразу не понравилось, как старательно она разглаживала на них пальцы.

— Я хотела предупредить. Мы пока не будем чинить.

— Нашли другого мастера?

— Нет. Просто решили подождать.

Я посмотрела на пустое место перед собой.

— Хорошо. Спасибо, что зашли.

Женщина кивнула, но не ушла. Я уже взялась за коробку, когда она спросила:

— Вы ведь из Вейрхольда?

— Я там жила.

— Мне вчера сказали. Уже после того, как я с вами поговорила.

Я поставила коробку на стол.

— И поэтому вы передумали?

Она отвела глаза.

— У меня дети. Мне неприятности ни к чему.

— С вашим светильником их не будет.

— Я не про светильник.

За ее спиной прошел человек с корзиной. Женщина посторонилась, хотя он направлялся в соседнюю лавку, и воспользовалась этим, чтобы закончить разговор.

— Извините. Я специально пришла сказать, чтобы вы не ждали.

Она ушла. Я постояла у стола, потом вернула коробку на прежнее место. Человек отказался от работы, ничего не зная о том, как я работала.

Тиада выглянула из кухни. Я пересказала разговор. Она вытерла руки о полотенце и подошла.

— Я утром за хлебом ходила. У пекарни читали какое-то обращение. Я не остановилась, думала, опять о пошлинах.

Я взяла накидку. Дежурный хранитель сказал, что листы появились на площади еще до открытия лавок. Один он уже отправил в службу.

— Мне можно посмотреть?

Он сходил к соседней двери и попросил лист у переплетчика. Тот вынес его сам. Поздоровался со мной, протянул бумагу, но привычного разговора не завел.

Вверху стояло полное имя Эстрана, ниже — его должность. Я узнала росчерк подписи.

Архимаг сообщал горожанам, что работы коронных хранителей нарушили установленный порядок защиты. Предупреждал о перебоях и снимал с себя ответственность за последствия вмешательства. Затем речь зашла о нас.

«Женщины моей семьи, введенные в заблуждение неполными сведениями, покинули Вейрхольд под влиянием лиц, заинтересованных в отстранении меня от управления источником».

Я прочла это вслух. Переплетчик переминался возле своей двери.

— Мы развелись, — сказала я. — Все трое. Это решение магистрата.

— Я понимаю.

— Здесь написано так, будто нас кто-то увез, пока он не смотрел.

Сосед взял у меня лист за угол, но я еще не отпустила.

— Зимой он помог, — сказал переплетчик. — У сестры дом у самого моста. Они тогда уже собирались уезжать. Я сам возил вещи.

— Я знаю, что помог.

— Вот я и говорю... Не знаю я, как у вас там было. А это видел.

Я разжала пальцы. Мне хотелось спросить про подставку, которую он недавно забрал, услышать, что клей нагревался как надо. Но после такого разговора вопрос прозвучал бы просьбой не отворачиваться от меня.

— Можно взять до обеда? — спросила я, показывая на бумагу.

— Берите. Мне она не нужна.

Он вернулся в лавку. Тетя ждала в мастерской. Я положила перед ней обращение и села к столу, хотя делать мне там было нечего.

Нерис пришла на осмотр и застала меня над раскрытой книгой заказов. Я уже дважды считала, на сколько хватит денег, если больше никто не придет. Вчерашние расчеты давали тот же ответ. До конца оплаченного срока было далеко, голодать нам не предстояло, но я никак не могла перестать считать.

Она проверила ограничитель, попросила не затягивать ворот: шнур натирал кожу. От нее я узнала, что Севрина тоже прочла обращение. После обеда я собралась навестить ее и вышла с сопровождавшим меня хранителем. До временного жилья Севрины можно было добраться верхней улицей. У поворота к реке нам пришлось остановиться: дорогу загородила телега с длинными ящиками.

За ней, у стены склада, собрались люди. Я увидела Олвена. Он стоял на лестнице, просунув руку в открытый кожух над воротами, а внизу помощник держал запасной камень в деревянной оправе.

— Назад от стены! — крикнул Олвен.

Хранитель рядом со мной сразу выставил руку. Из кожуха сыпанули искры. Олвен выдернул руку, прижал ее к груди и спустился, пропустив помощника к нижнему креплению.

На штукатурке осталась черная полоса. Я невольно посмотрела на соседние дома. Защитные огни над ними горели неровно. Один погас и больше не зажегся.

— Это та проверка? — спросила я.

— Сегодня здесь ничего не отключали, — ответил сопровождающий.

Он подвел меня к дверям лавки через дорогу, велел подождать там и окликнул ближайшего хранителя. Через несколько мгновений тот уже оттеснял людей от склада. Телегу развернули. Кто-то сердито закричал, что его не пустили к товару.

Я стояла у стены и старалась не мешать. Подошедшая женщина держала за руку маленькую девочку. Второй ребенок цеплялся за ее юбку. Она спросила меня, куда идти, и я вынуждена была ответить, что пока не знала.

— Что же они творят, — сказала женщина. — С утра предупреждали, а теперь вот.

Я поняла, какое предупреждение она имела в виду.

Олвен подошел, когда помощники закрыли кожух. На правую ладонь ему наложили повязку; пальцы он держал выпрямленными.

— Илвена? Вы почему здесь?

— Шла к Севрине. Нас остановили. Что случилось?

Он вытер лоб рукавом.

— Подача из замка упала. Мы успели подхватить соседние дома, а здесь крепление перегрелось при переключении. Теперь менять.

— Упала сама?

— Нет. Выход перекрыли со стороны замка. Наш дежурный там проверил. Остальные линии получают силу как прежде.

Он показал помощнику, какой ящик открыть, и снова повернулся ко мне.

— Сюда еще не довели отдельное питание. Пришлось снимать запас с другого участка.

— Значит, теперь там не будет защиты?

— Там еще работает обычная. Но запас нужен был для завтрашней установки. Придется привезти другой.

К нам подошел старший из хранителей с листом в руке. Олвен прочел, поморщился и передал бумагу ему обратно.

— Что там? — спросила я.

— Ответ из Вейрхольда. Подачу сократили по распоряжению архимага, чтобы, как он пишет, не допустить опасной нагрузки при наших работах.

— А предупредить?

Олвен посмотрел на черную полосу над воротами.

— Предупреждение мы получили сейчас.

Я смотрела на перевязанную руку Олвена. Эстран мог заставить хранителей потратить приготовленные камни, потом напечатать еще один лист о чужой неумелости. Люди увидели бы погасшие огни. Вряд ли многие стали бы выяснять, кто перекрыл подачу.