— Если бы он стоял отдельно, столько бы не понадобилось.

Мне сразу вспомнился лишний ход, уходивший от распределителя к западной лестнице. Я сказала об этом.

— Проверим, куда он приходит, — ответил Таэрн. — Теперь знаем, что искать.

Он достал карту городских кварталов. Олвен подвинул к ней свою опись.

— Есть еще работа. Если придется отключать это хозяйство, город не должен остаться без защиты. Сегодня люди начнут осматривать старые опоры у реки. Узнаем, какие еще можно использовать для отдельной подачи.

Я посмотрела на тесно нанесенные дома. От замка к ним шли несколько линий, одна пересекала мост.

— Это те улицы, которым Эстран помог зимой?

— В том числе, — ответил Олвен. — Тогда подключили быстро. Обратно так же быстро уже не получится.

— Сколько нужно времени?

— Пока не осмотрим, не скажу.

Олвен закрыл ящик с инструментами и забрал опись. Таэрн попросил начать осмотр с участка у моста. Я посмотрела на карту. Дома стояли так тесно, что для работы над защитой наверняка придется подниматься на крыши.

Олвен ушел. Таэрн остался сверять счета.

— На моем образце можно проверить, выдержит ли отвод остаток силы, — сказала я. — Если понадобится делать похожий для настоящего соединения.

— С большей подачей?

— Немного большей. Вчера ее едва хватило, чтобы увидеть движение.

Он поднял голову.

— Сегодня не будем. Вчера у вас дрожали руки после одного разъединения.

Я убрала ладонь со стола.

— Сегодня не дрожат.

— А если нить выскользнет при большей нагрузке?

— Поэтому и надо испытать. До того, как понадобится работать на настоящем устройстве.

Таэрн отложил счет.

— Я понимаю зачем. Не понимаю, почему вы хотите держать ее руками.

Я посмотрела на подставку. Вчера нить действительно едва не выскользнула.

— Вы предлагаете закрепить щипцы?

— Можно?

— Если оставить свободным вот этот край. Иначе я не почувствую, когда один ход отделится от другого.

Я показала. Таэрн подошел, наклонился над подставкой.

— А такой зажим удержит?

— Этот нет. У Олвена есть винтовой, для тонких деталей. С ним можно попробовать. На прежней подаче сначала.

— При Олвене, — добавил он. — Чтобы он сразу прекратил ее, если вы не успеете.

— При Олвене, — согласилась я. — Только завтра с утра. К вечеру я и правда устаю.

Таэрн кивнул. Я достала лист, чтобы набросать, как поставить зажим. Отодвинула карту, и она сразу свернулась, столкнув со стола счет.

Таэрн поймал его и прижал карту локтем.

— Держу. Рисуйте.

Я попросила передвинуть руку: под ней оказался нужный мне край бумаги. Он послушался, и свернутый угол карты разогнулся прямо ему в щеку.

Я не удержалась от смешка.

— Простите.

Таэрн отстранил карту от лица, посмотрел на нее и тоже рассмеялся.

— Теперь понимаю, зачем у вас молоток лежит на бумагах.

— Там еще ящик был. Я убрала, когда вы пришли.

— Напрасно. Верните.

Я поставила ящик на один угол, молоток — на другой. Он осторожно убрал локоть. Карта осталась на месте.

— Так лучше, — сказала я.

Таэрн еще улыбался. Я вдруг поняла, что впервые видела его таким: без сосредоточенной складки между бровями, с чуть покрасневшей от удара щекой. Он поймал мой взгляд, и я опустила глаза к своему рисунку. Почему-то мне стало неловко.

Я закончила набросок. Таэрн вписал сбоку название зажима и время, когда попросит Олвена зайти. Потом вернулся к счетам, а я стала убирать инструменты.

— Илвена, посмотрите сюда.

Он повернул ко мне последнюю страницу. Внизу, под условиями окончательного расчета, стояла дата ввода накопителя в работу.

Я узнала ее, но все равно взяла календарь. Отметила ногтем день свадьбы и пересчитала, считая его первым.

Получилось сорок.

— Что-то не так? — спросил Таэрн.

— На этот день назначено семейное обновление защиты. Служитель напомнил об этом сразу после нашей свадьбы.

— Что вам сказали о самом обряде?

Я положила календарь рядом со счетом.

— Что мне ничего не нужно готовить. Что это семейный праздник.

Таэрн придвинул оба листа к себе. Я смотрела на подпись Лиорель под платежом и вспоминала, как Эстран говорил: объяснит ближе к дате.

— Можно мне копию этой страницы? — спросила я.

— Конечно.

Я взяла чистый лист. Сначала переписала дату, потом условие оплаты: остаток суммы переводился после первого полного наполнения накопителя.

Глава 6. Сын первой жены

— Вы можете это починить?

Мальчик положил на край стола маленький талисман на шнурке. Подвинул ко мне, но пальцы не убрал.

Я отложила щипцы.

— Покажи.

Он отпустил оправу. На светлой рубашке возле ворота осталось темное пятно: шнурок обгорел и испачкал ткань.

— Я его не ронял, — быстро сказал мальчик. — Он сам.

— Я еще ничего не спросила.

— Обычно спрашивают.

Я придвинула лампу. Под защитным стеклом лопнула тонкая серебряная нить. Ее конец прилип к оправе, а там, где должен был стоять ограничитель, виднелась обугленная выемка.

Это был учебный талисман: он не давал начинающему отдать слишком много силы. Я чинила похожие в Ивее, но такого повреждения еще не видела.

— Когда он сломался?

— Сегодня.

— Во время занятия?

Мальчик кивнул. Я посмотрела на него внимательнее. Светлые волосы были аккуратно приглажены, только над ухом торчала прядь. Глаза — серые, очень знакомые. Он держался прямо, но плечом прижимался к дверному косяку.

— Как тебя зовут?

Он удивился.

— Элиан.

Я молчала, и он добавил:

— Моя мать — Севрина.

— Мы с тобой еще не встречались. Я Илвена.

— Я знаю. Мне сказали, что вы чините такие вещи.

Он снова посмотрел на талисман.

— Я из школы только позавчера приехал. Отец вызвал.

Я выдвинула из-под стола стул.

— Сядь, я сейчас посмотрю. Он был на тебе, когда это случилось?

— Да.

— Шея не болит?

— Нет.

Он все еще стоял, когда его качнуло вперед. Элиан ухватился за край стола и толкнул коробку с креплениями. Несколько скоб упали на пол.

— Простите.

— Оставь. Садись.

На этот раз он послушался. Я пододвинула стул ему под колени, придержала за локоть. Кожа была холодной, хотя в мастерской с утра топили.

— Голова кружится?

— Когда встаю. Это пройдет.

— Давно?

— После занятия.

Он попытался поднять скобу, лежавшую возле ноги. Я остановила его.

— Не надо. У меня их полная коробка.

Дверь открылась. Олвен принес обещанный зажим и сверток с образцом. Увидел нас, остановился.

— Позовите Нерис, пожалуйста, — сказала я. — Ему плохо.

Элиан дернулся.

— Не надо. Я только починить.

Олвен поставил сверток на свободный край и сразу вышел.

— Я починю, если смогу, — сказала я мальчику. — Но сначала тебя посмотрит врач.

— Она скажет матери.

— Скажет.

— Мать сама болеет.

Я присела перед ним, чтобы не приходилось задирать голову.

— Элиан, ты можешь сидеть? Или тебе лучше лечь?

— Сидеть.

Он стиснул руки между коленями. Потом вытащил правую, попытался согнуть пальцы и спрятал обратно.

— Не получается? — спросила я.

— Они как чужие. Я перо уронил в комнате. И не смог поднять.

Я посмотрела на разбитый талисман.

— Кто вел занятие?

— Отец. Только это была проверка.

Он произнес последнее слово тише и отвел глаза.

— Я обычно лучше делаю.

— Что именно?

— Держу силу. В школе я дольше всех держу. А здесь надо было прибавить, и у меня перестало получаться.

За стеной прогремела тележка. Элиан вздрогнул, прислушался к шагам в коридоре. Я переставила лампу, чтобы свет не бил ему в лицо.

— Мне бы к себе, — сказал он. — Я там полежу.

— Нерис сейчас придет. Подождем ее здесь.

Он замолчал. Смотрел, как я накрываю обгоревшую оправу стеклянной крышкой, которой обычно защищала работу от пыли.