Таэрн покачал головой.

— Не всегда.

— Что тогда делаете?

— Раньше ехал проверять еще раз. Иногда нахожу причину и сейчас. Хотя человек на месте уже все проверил.

— А ему каково?

— Олвен однажды спросил, зачем я держу его на службе, если все равно собираюсь переделывать за ним. Был сердит. Я тоже.

Он потер большим пальцем ручку чашки.

— Теперь договариваемся, когда он пришлет известия. Если ничего не случилось, жду до этого времени. Получается не каждый раз.

Я кивнула. Вчера во дворе я видела, сколько мест он нашел для возможной опасности, пока я думала только о работе и жилье.

— Мне тоже было страшно сегодня, — сказала я. — Пока ждали начала. Когда взяла щипцы, стало легче.

— Я заметил.

— Как?

— Вы перестали смотреть, где я стою.

Я опустила глаза на чашку. Потом подняла снова.

— А вы заметили, что я смотрела?

— Да.

Он ответил без улыбки, и от этого у меня потеплели щеки. Мне хотелось подойти к нему ближе. Я осталась сидеть, но больше не стала прятать глаза.

Во дворе хлопнула калитка. Вернулась тетя с отрезом ткани под мышкой. Я познакомила ее с Таэрном. Она поставила покупки на стул, спросила, хватило ли нам пирога, и налила себе чаю. Таэрн поблагодарил за угощение, немного посидел с нами и поднялся: ему пора было в службу.

Я вышла проводить его. У ступеней он надел перчатки и посмотрел на окна мастерской.

— Я рад, что здесь все устроилось, — сказал он.

— Еще не все. Но мне нравится.

Таэрн кивнул. Он уже собирался попрощаться, когда я спросила:

— Завтра вечером вы свободны?

— После шести должен быть. Что-то нужно?

— Я хочу вас увидеть. Можем куда-нибудь пройтись. Или опять выпить чаю.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Я приду.

— Тогда к семи. Я успею закончить работу.

Глава 11. Останься со мной

Переплетчик принес за подставку ровно столько, сколько мы договорились. Пересчитал монеты, положил их на край стола и спросил, можно ли сразу ставить клей.

— Можно. Утром я еще раз проверила нагрев. Только покажите сыну, как снимать камень. Вот здесь, под ободком.

Он наклонился, посмотрел и сам повторил движение.

— Двадцать семь лет учу его сначала спрашивать, потом трогать. Еще столько же, наверное, буду.

Я завернула подставку в его полотенце. Он уже взялся за дверную ручку, когда обернулся:

— Хорошо, что вы здесь поселились. Я в прошлый раз эту штуку через полгорода возил.

После его ухода я убрала деньги в ящик и записала оплату. Вычла стоимость нити, в том числе испорченный при переделке кусок. Заработала я немного. Но денег хватало на продукты, а материала осталось еще на несколько таких заказов.

Я еще раз посмотрела на запись и закрыла книгу.

Тетя подшивала занавеску за кухонным столом. Услышав, что заказ забрали, велела мне наконец позавтракать. На сковороде оставалась каша; я положила себе, села рядом и некоторое время смотрела, как игла появлялась из ткани.

— Ты криво завернула край, — сказала я.

Тиада подняла глаза поверх очков.

— Это ткань перекошена. Можешь сама попробовать.

— Я после еды.

— После еды придет врач.

Она подтянула к себе занавеску и принялась распарывать последние стежки. Я отломила хлеба. Мне нравилось сидеть здесь и спорить о подшивке занавески.

Нерис пришла вовремя. Мы поднялись в мою комнату, и я расстегнула ворот, чтобы она могла осмотреть ограничитель. После вчерашней проверки у реки я ожидала, что показатели будут хуже. Нерис долго сравнивала отметки, затем попросила меня встать и пройти до окна.

— Голова не кружится?

— Нет.

— Руки ночью сводило?

— Только пальцы немного устали. К вечеру прошло.

Она кивнула и закрыла футляр.

— Ограничитель держит ровно. Сегодня живите как обычно. До изнеможения за столом сидеть не надо, но прогулка вам не повредит.

Я застегнула платье. Нерис начала убирать свои вещи, а я задержала ее, прежде чем успела передумать.

— Можно еще один вопрос?

Она повернулась.

Я спросила о противозачаточном средстве, которым пользовалась раньше. Не знала, можно ли принимать его теперь, с ограничителем. Нерис уточнила название, задала несколько вопросов и сказала, что мне оно подходило. Потом записала, что взять у аптекаря.

Она не улыбнулась и не спросила, кто этот мужчина. Я поблагодарила ее и только после ухода поняла, как боялась неловкости.

День оказался на удивление свободным. Я разобрала остатки материалов, сходила в аптеку, купила хлеба и вернулась задолго до обеда. Я открыла дверь своим ключом и услышала наверху тетины шаги.

До семи было еще далеко.

Я взялась за занавеску. Потом переставила коробки на полке. Обнаружила, что опять смотрю на часы, и ушла мыть голову, пока не придумала себе новую срочную работу.

Платье выбрала темно-зеленое, с узкими рукавами. В Ивее я надевала его редко: ткань была хорошая, а за рабочим столом слишком легко поставить пятно. Я расправила складку у плеча и потянулась за серьгами. На мгновение вспомнила золотую пару, которую Эстран присылал в замке. В моей шкатулке их не было; я вернула подарок еще тогда.

Я достала свои серебряные серьги, надела и посмотрела в зеркало.

Тетя заглянула, когда я застегивала второй крючок.

— Хорошее платье. Только накинь что-нибудь теплое, к реке собираетесь?

— Наверное. Я еще не знаю.

— Тогда возьми накидку.

Она поправила сзади ворот и ушла, оставив дверь открытой. Мне захотелось спросить, не слишком ли я нарядилась. Я дошла до порога, остановилась и вернулась за накидкой.

Таэрн пришел без нескольких минут семь. Я услышала, как он поздоровался с дежурным, и едва не выбежала ему навстречу. Пришлось задержаться у стола, убедиться, что лампа погашена, хотя я погасила ее еще днем.

На нем был темный дорожный плащ. Под ним я увидела светлый ворот рубашки и непривычный камзол без служебной застежки. Он снял перчатки, чтобы поздороваться с Тиадой, потом посмотрел на меня.

— Вы готовы?

— Да. Только сумку возьму.

Сумка уже была у меня в руке.

Таэрн взглянул на нее. Я тоже.

— Значит, готова, — сказала я.

Он улыбнулся и открыл дверь.

Мы пошли по улице к площади. Я сообщила дежурному, куда собирались, и больше не оглядывалась на пост. Таэрн шел рядом, подстраивая шаг; первое время мне казалось, что мы непременно должны о чем-то разговаривать.

— Я сегодня получила деньги за подставку, — сказала я.

— За ту, которая лежала на столе?

— Да. Переплетчик забрал. Все работает.

— Вы довольны?

Я хотела рассказать про ошибку, лишнюю нить, две проверки. Вместо этого ответила:

— Очень.

Он кивнул, и несколько шагов мы прошли молча. Молчание оказалось вполне терпимым. Я слышала, как где-то звякала посуда, как спорили у закрывающейся лавки. Над дверью сапожника висела новая вывеска, еще не просохшая по краям.

У площади Таэрн спросил, хочу ли я сначала поужинать или пройти к реке.

— Лучше поужинать. Я рано обедала, и потом Нерис сказала, что мне нельзя...

Я замолчала.

— Что? — спросил он.

— Ничего. Я просто хочу есть.

— Я тоже. Здесь недалеко есть хорошее место.

Он не стал возвращаться к оборванной фразе. Я подтянула накидку и пошла рядом, злясь на собственную привычку заранее подбирать объяснение даже для голода.

В небольшой харчевне возле площади почти все столы были заняты. Нам предложили места у лестницы, откуда тянуло холодом. Я уже собиралась сесть, но заметила свободный стол у стены.

— Можно туда?

Хозяин посмотрел через плечо.

— Сейчас уберем. Одну минуту.

Таэрн придержал для меня стул, когда нас позвали. Я устроилась спиной к теплой стене и сняла накидку.

— Здесь лучше, — сказала я.

— Намного.

Вино мы не заказывали. Он попросил воды, я — горячего яблочного отвара. Еду принесли быстро: рыбу с зеленью и картофелем, хлеб, небольшую миску соленых огурцов.