— Я думала, вы захотите на рудники, — сказала Севрина.

— Хочу. И боюсь. Шесть лет я видела их в основном на бумаге. Там управляющие, мастера, рабочие. Им не нужна хозяйка, которая приедет объяснять, как все устроить, а сама половины не понимает.

— Можно сначала посмотреть, — сказала я.

— Можно. Только я привыкла делать вид, что уже все знаю.

Она вытерла нож хлебной коркой и положила рядом с доской.

— Я думала, уеду из замка и тут же займусь своим. А сегодня купила булки. Вот все мои решения за день.

— Еще ты развелась, — сказала я.

— Это Мерисса меня развела. Я только вовремя приехала.

— Бумаги ты ей отдала сама.

Лиорель помолчала, потом кивнула.

— Да. Это сама.

Севрина взяла еще хлеба. Я доела похлебку и почувствовала, как снова клонит в сон.

— Я буду искать место для мастерской, — сказала я. — Хотя бы на первое время. Здесь нельзя ни промывать детали, ни ставить печь.

— Вы остаетесь в Астерне? — спросила Севрина.

— Пока да. Потом решу. В Ивее тетя, свои заказчики. Но я не хочу сидеть в этой комнате до сорокового дня и каждый час смотреть на дверь.

— Хочешь свой дом? — спросила Лиорель.

— Снять небольшой. Чтобы жить там же, где работаю. Денег на первое время хватит.

Севрина задумчиво посмотрела на лампу.

— Значит, вы съедете.

— Когда найду подходящее место.

Она кивнула и потянулась за чашкой.

— Если вам нужна помощь с Элианом, я смогу приходить, — сказала я. — Только я не врач и не знаю, как с ним лучше разговаривать. Вчера вот полезла с советом, которого он у меня не просил.

— Он рассказал. Про паруса. Сказал, вы обещали показать, как они крепятся.

— Покажу. Это я умею.

Лиорель допила чай.

— Все равно увидимся на занятиях у хранителей. Еще успеем надоесть друг другу.

Я посмотрела на нее и впервые за день улыбнулась без усилия.

Мы убрали со стола. Севрина унесла наверх чашку воды для сына, Лиорель осталась разбирать письма. Я уже держалась за перила, когда она окликнула меня:

— Если утром не спустишься, будить?

— Только если придет Нерис. Остальное подождет.

В комнате я выложила на стол постановление и еще раз прочла свое имя. Потом убрала лист в ящик, рядом с деньгами и договором на последний законченный заказ.

Письма Эстрана остались в сумке. Доставать их сегодня не хотелось.

Я проверила шнурок ограничителя, погасила лампу и закрыла дверь на ключ. Нерис утром я впущу. Со всеми остальными поговорю, когда высплюсь.

Ключ я положила рядом с кроватью, чтобы утром не искать. Заснула, пока одеяло еще не успело согреться.

Глава 10. Мой дом

Наутро я пошла смотреть дома.

В первом доме не открывались окна. Хозяин сказал, что зимой это даже хорошо, и предложил посмотреть спальню. Во втором под мастерскую отдавали пристройку, в которой пахло мокрыми досками. Я провела ладонью по стене, показала хозяину побелевшие пальцы и ушла, не обсуждая цену.

К третьему мы с сопровождавшим меня хранителем добрались после полудня. У меня ныли ноги. Утром Нерис разрешила прогулку, но предупредила, что весь город за один день обходить не надо.

Дом стоял на улице Мельников, между лавкой переплетчика и маленьким двором, где складывали пустые бочки. Два этажа, черепичная крыша, узкая дверь с облупившейся зеленой краской. Я остановилась у окна нижней комнаты. Света было достаточно даже при пасмурном небе.

Женщина, сдававшая дом, долго возилась с ключом.

— Приподнять надо, — объяснила она. — Дверь немного осела.

Внутри остался стол прежнего жильца. На краю виднелись следы от креплений. У дальней стены стояла небольшая железная печь.

— Здесь работал чеканщик. Уехал к сыну весной. Вам печь нужна?

— Небольшая. Для прогрева оправ и припоя.

— Тогда трубу надо прочистить. За мой счет, она в плату за дом входит.

Я прошла в кухню. Из нее можно было попасть во двор с колодцем. Наверху оказались две комнаты с кроватями и пустой шкаф, от которого пахло лавандой. В большой комнате я открыла окно, потом закрыла. Защелка держала.

— Вы одна жить собираетесь? — спросила хозяйка.

— Пока одна. Возможно, приедет тетя.

Она назвала цену. Я достала лист, на котором записывала расходы. Получалось дороже, чем хотелось, но на два месяца платы, залог и обустройство мастерской денег хватало. Если дело не пойдет, я успею решить, что делать дальше.

— Я хочу снять, — сказала я. — Только сначала дом осмотрят хранители. У меня сейчас охрана.

Женщина перестала перебирать ключи.

— С законом неприятности?

— Бывший муж. Есть решение магистрата о моей защите. Если вам нужно, я покажу.

Она посмотрела на человека, ожидавшего у двери.

— Шуметь по ночам будете?

— Работать — нет.

— Я про мужа спрашиваю.

Я не удержалась от короткой улыбки.

— Его сюда не пустят.

Хранитель подтвердил, что распоряжение действует. Хозяйка подумала и снова протянула мне ключи.

— Тогда осматривайте. Но платить вперед.

Вечером я подписала договор под именем Илвены Таль. Отсчитала свои деньги, получила расписку и еще раз прошла по нижней комнате. Представила ящик под столом, лампу у левой руки, полку для камней подальше от печи.

О переезде я сообщила в службу хранителей. Таэрна там не было; ему оставили записку. Человек, осмотревший дом, нашел слабый засов на дворовой двери и попросил пока не пользоваться проходом за бочарным двором. С утра обещали прислать мастера. До его прихода я оставалась в прежней комнате.

Лиорель, узнав, сколько я заплатила, велела показать расписку. Прочла, вернула и ничего не сказала о цене. Севрина спросила, далеко ли идти. Я ответила, что минут двадцать, и пообещала написать Элиану новый адрес крупно, чтобы он мог найти улицу на городской карте.

На следующий день мои вещи перевезли. Я приняла ящик, проверила стекла, разложила инструменты и обнаружила, что впервые за последнее время точно знала, чем хочу заняться до вечера.

Мастер починил засов, трубочист закончил работу. Хранитель устроился у переднего окна, откуда был виден вход и поворот во двор. Я поставила ему стул и занялась столом.

Переплетчик из соседней лавки пришел, когда я затягивала крепление тисков. Подождал у открытой двери, пока я подниму голову.

— Мне хозяйка сказала, вы талисманы чините.

— Чиню. Что у вас?

Он развернул полотенце. Внутри лежала медная подставка с небольшим греющим камнем: на таких держали клей, чтобы тот не застывал во время работы.

— То холодная, то палец не приложишь. Человек делал хороший, служила лет восемь.

Я осмотрела обратную сторону. Нить у крепления истерлась, а подвижная пластинка, которая ограничивала нагрев, стояла криво.

— Роняли?

— Сын уронил. Я ему сказал, не трогай, он все равно полез.

— Сколько сыну?

— Двадцать семь.

Я подняла на него глаза. Переплетчик невесело усмехнулся.

— Иногда и в этом возрасте приходится говорить.

Мы договорились о цене. Он собирался забрать подставку через три дня: пока пользовался второй, взятой у знакомого. Я записала заказ и дала ему отрывной листок с датой.

Работа была знакомая. Я сняла крепление, очистила место разрыва и заменяла нить так спокойно, что почти забыла о пластинке под платьем. Ограничитель слегка давил, когда я наклонялась, но не нагревался. Нерис проверила его еще утром.

Проба сразу показала, что я ошиблась.

Камень нагревал край подставки сильнее середины. Я убрала питание, дождалась, пока медь остынет, и раскрыла оправу. Ограничивающую пластинку я поставила обратной стороной.

Посидела, глядя на нее, потом сняла увеличительное стекло. Я попыталась объяснить себе ошибку непривычным столом и плохим светом. Свет был хороший. Я просто устала и слишком рано решила, что уже могу работать как прежде.

Пришлось распустить новое соединение. Короткий кусок серебряной нити пошел в обрезки, а я отложила щипцы и поела. Вернулась к столу только через час. Поставила пластинку правильно, записала, что перед выдачей нужны еще две проверки, и накрыла заказ чистой тканью.