Я посмотрела на его манжету. Чернильное пятно было совсем рядом, и это почему-то мешало говорить. Ведь всего несколько часов назад он держал меня за руку. Я стояла с ним перед служителем и верила, что мы хотели одного и того же.

— Я просила о доме, потому что ты сказал: у нас будет своя жизнь. Я не собиралась мешать Севрине и Лиорель. И сама не хотела...

— Они чем-то тебя обидели?

Мне пришлось замолчать и перевести дыхание.

— Мы сейчас говорим о тебе.

— Нет, я вижу, что ты расстроена после ужина. Не нужно принимать каждое слово Лиорель на свой счет. У нее такая манера.

— Эстран, послушай.

Он развел руками, предлагая продолжать. Я чувствовала, что времени у меня мало: еще несколько слов, и он решит закончить разговор.

— Ты писал про окно в мастерской. Спрашивал, с какой стороны мне нужен свет. Я отправила размеры стола. Если дом пришлось отложить, почему для моей работы ничего не приготовили здесь?

— Понадобится — приготовят.

— Понадобится. Я говорила тебе об этом с самого начала.

— Теперь у тебя нет необходимости зарабатывать ремонтом чужих подвесок.

Мне показалось, что я ослышалась.

Его старую защиту тоже когда-то принесли ко мне в коробке. Он сидел напротив и расспрашивал о ней дольше, чем требовал обычный заказчик. Я помнила, как он наклонился ближе, когда я показала ему две сцепленные нити под увеличительным стеклом.

— Ты знаешь, чем я занимаюсь.

— Конечно. Но, полагаю, можно позволить себе отдых хотя бы в день свадьбы.

— Я сегодня не работала.

Эстран промолчал. На его лице появилось то терпеливое выражение, которого я прежде не видела обращенным к себе.

Он взял цепь со стола. Я невольно отступила от двери, пропуская его, и тут же остановилась.

— Подожди. Мы ни о чем не договорились.

Эстран снова положил цепь, уже аккуратнее.

— Чего ты ждешь от меня прямо сейчас?

Я могла опять заговорить о мастерской. Но уже не смогла бы сдержать слез.

— Ты весь день держишься так, будто я тебе мешаю.

— У меня был тяжелый день.

— Я знаю. Ты очень занят. Но ведь это ты хотел, чтобы свадьба состоялась сейчас. Я предложила подождать до конца месяца, чтобы успела приехать тетя. Ты сказал, что больше не хочешь ждать.

Я помнила, как это прозвучало. Его ладонь лежала у меня на шее, большой палец касался щеки. Я повернула голову и поцеловала его в запястье.

От воспоминания стало так больно, что я опустила глаза.

— Зачем ты так торопился на мне жениться?

Эстран помолчал.

— Ты сама согласилась, Илвена.

— Я спрашиваю, зачем это было нужно тебе.

— Потому что я выбрал тебя. И не понимаю, за что я сейчас должен оправдываться.

Он подошел и взял меня за плечи. Я ненавидела себя за то, как сильно хотела этого прикосновения. Еще мгновение назад я собиралась отвести его руки, но теперь стояла неподвижно.

— Послушай. Ты устала с дороги. Все вокруг непривычно. Я понимаю. Но здесь многое устроено иначе, и тебе понадобится время. Севрина следит за домом, управляющий решает повседневные вопросы. Не нужно вмешиваться в их дела. Обращайся к нему, если чего-то не хватает.

— А к тебе с чем мне обращаться?

Он слегка нахмурился.

— Со всем важным.

Я смотрела на воротник его камзола. Золотая нить у застежки выбилась из шва. Обычно я поправила бы ее ногтем.

— Для меня наш разговор важен.

— И мы его продолжим. В другой день, когда ты успокоишься.

Эстран отпустил меня. На этот раз я не остановила его у двери.

Я зачем-то переставила чашку на блюдце. Потом взяла себя за запястье, чтобы больше ничего не трогать.

За дверью послышались голоса. Эстран отвечал кому-то по дороге. Голос был спокойный, обычный. Я подождала, пока шаги удалятся, и вышла.

В дальнем крыле меня ждала служанка. Молодая, с убранными под чепец волосами, она стояла рядом с растопленным камином и мяла край передника.

— Я Кайса, госпожа. Мне велели помочь вам перед сном.

— Хорошо. Спасибо.

Она подошла расстегнуть платье. Пуговиц было много, и я стояла к ней спиной, глядя в темное окно. В стекле отражалась моя гостиная. Лампа, два кресла, стол с договором.

— Платье нужно отдать в чистку? — спросила Кайса.

— Нет. Только подол почистить.

На ткани у щиколотки осталось пятно от мокрой ступеньки экипажа. Я провела по нему пальцем, прежде чем передать платье служанке.

Кайса помогла мне надеть домашнее, принесла теплую воду и спросила, не требовалось ли еще чего-нибудь.

— Чаю. Если можно, крепкого.

— Конечно, госпожа.

— И передайте управляющему: утром я хочу увидеть помещение для мастерской.

Кайса подняла глаза.

— Вам уже назначили время?

— Нет. Пусть он назначит. Я готова прийти после завтрака.

— Я передам.

— Спасибо.

Она подхватила платье и вышла. Я села на край кровати, наконец оставшись одна.

Мне хотелось снять туфли, лечь и закрыть лицо руками. Еще сильнее хотелось вернуться на несколько часов назад, в ту минуту у подъезда, когда Эстран забрал мой футляр. Я могла бы задержать его. Сказать: сначала покажи мне дом. Сначала я хочу поговорить с твоими женами.

Но утром я бы этого не сделала. Я приехала к мужчине, которому верила, и ждала, когда мы останемся вдвоем.

Я расстегнула туфли. На правой пятке натерло; к чулку прилип маленький кусочек кожи. Пришлось размочить его теплой водой и осторожно снять ткань.

Пока я занималась ногой, вернулась Кайса. Поставила чай на стол, спросила, звать ли ее утром, и ушла, пожелав спокойной ночи.

Я перенесла футляр со скамьи на стол.

В первом отделении лежали инструменты, каждый в своей петле. Я проверила тонкие щипцы, провела пальцем по рукояти разделителя. Стекло в увеличительной оправе было целым. Завернутый в ткань талисман тоже не пострадал.

Во внутреннем кармане лежали письма Эстрана. Я взяла верхнее, нашла строку про мастерскую. «Стол поставим у южного окна, как ты просила. Пришли размеры, чтобы ничего не пришлось переделывать».

Я помнила, как читала это тете вслух.

Письмо я положила рядом с договором. Утром его следовало показать управляющему.

Когда я потянулась за чашкой, кольцо зацепилось за край полотенца. Совсем слегка, но на светлом металле осталась тонкая льняная нитка.

Я нахмурилась. У хорошей оправы не должно было быть такого края.

Кольцо снялось легко. Я положила его на чистую ткань и придвинула лампу. Без стекла ничего не было видно, кроме темного камня и крошечной выемки, в которой утром закрепился мой знак.

Под увеличением проступили линии соединения.

Я поворачивала кольцо медленно, стараясь не касаться рабочей части. Два тонких проводящих шва сходились под краем камня. Между ними была перемычка. Такая же встречалась мне в испорченных талисманах: из-за нее один поток мог забирать силу у другого.

Чтобы разобраться, нужно было осмотреть то, что скрывалось под оправой. Но для обычного знака доступа соединение выглядело странно.

Я потянулась за разделителем и остановилась. Трогать незнакомую работу, не зная, к чему она подключена, меня отучили еще в первые годы обучения.

На отдельном листке я зарисовала то, что видела под стеклом. Кольцо убрала в коробочку, а рисунок оставила рядом с письмом о мастерской. Потом снова взяла чашку. Чай успел остыть, и я допила его холодным.

Глава 2. Дальнее крыло

Управляющий принес ключ после завтрака.

Я уже оделась и дважды перечитала письмо Эстрана. Бумага лежала на столе рядом с пустой чашкой. Кольцо я оставила в коробочке: надевать его снова, пока не разобралась с соединением, не хотелось.

— Мне передали, вам требуется помещение для занятий, — сказал управляющий.

— Для работы.

Он кивнул, словно разницы не было.

— Прошу за мной.

Я взяла письмо и футляр. Кайса, убиравшая посуду, поспешила отставить поднос.