— А Тиада?

— Кровать останется. Когда приедет, поработаешь внизу.

Таэрн согласился. Потом спросил, сколько я плачу за дом, и предложил с первого числа делить расходы. Я назвала сумму, вспомнила про дрова, которые скоро придется докупить, и пообещала вечером показать счета.

Оказалось, у него была тяжелая сковорода, которой он редко пользовался, зато жалел оставлять хозяину комнат. Мы решили забрать и ее. После этого мне стало гораздо легче поверить, что он действительно переезжает.

Лук так и остался на доске. Я убрала нож, смахнула в ведро шелуху и вытерла руки. Таэрн стоял у стола, наблюдая за мной.

— Ужин подождет, — сказала я.

Он улыбнулся и протянул руку.

На лестнице я шла первой. В спальне остановилась возле шкафа, чтобы показать свободное место, но Таэрн притянул меня к себе, и я забыла, что собиралась сказать. Мы целовались, пока я не задела его плечо. Он тихо втянул воздух.

— Прости.

— Все хорошо. Только с этой стороны пока осторожнее.

Я расстегнула его камзол, помогла снять и повесила на освободившийся крючок. У левого плеча рубашка была мягкой, без грубого шва. Я провела ладонью по его здоровой руке и снова придвинулась.

— Лекарство у тебя осталось? — спросил он.

— Да. Я принимаю, как сказала Нерис.

Он кивнул. Я потянула его за руку к кровати.

После нашей первой ночи мне часто хотелось снова побыть с ним вот так, без одежды, без необходимости успеть к определенному часу. Сначала мешало ожидание возвращения в замок, потом мы оба с трудом выдерживали обычный день. Теперь я могла обнять его, почувствовать, как он отвечает, и никуда не торопиться.

Он поцеловал меня в висок, убрал волосы с шеи. Я закрыла глаза и расстегнула верхнюю пуговицу платья.

Когда мы спустились, в кухне уже стало темно. Я зажгла лампу, а Таэрн нашел полотенце и накрыл хлеб, который успел подсохнуть. Мы оба проголодались. Пришлось сразу взяться за ужин.

Он поставил сковороду на огонь и спросил:

— В следующую среду после урока ты свободна?

— Смотря в какое время.

— Вечером. Я нашел место, где танцуют. Музыка начинается в семь.

— Твое плечо позволит?

— Через неделю — должно. Если нет, посидим, послушаем.

— Куплю туфли, — сказала я. — И несколько дней похожу в них дома.

— Которые были в прошлый раз, тебе шли.

— Тогда можешь сам в них потанцевать.

Он рассмеялся и отодвинул сковороду, чтобы лук не подгорел.

После ужина я написала тете. Рассказала о суде, об отъезде Севрины, о том, что Таэрн будет жить со мной. Последнюю фразу сначала поставила в конце, затем переписала письмо: все равно Тиада сразу захочет знать подробности. Пообещала, что ее кровать останется на месте.

Таэрн в это время проверял петли у входной двери. Из мастерской доносилось негромкое постукивание. Я закончила письмо, сложила лист и отнесла его вниз, чтобы утром не забыть отправить.

На столе ждал разобранный оберег. Я подвинула лампу и взяла щипцы, оставленные ученицей. Один край оправы все же погнулся, но исправить это можно было за несколько минут.

— Еще работаешь? — спросил Таэрн из дверей.

— Это для урока. Сейчас закончу.

Он подошел, посмотрел на мелкие детали и сел рядом. Некоторое время я поправляла крепление, потом убрала щипцы: при этом свете легко было пропустить трещину. Утром рассмотрю как следует.

— Ключ тебе нужно сделать, — вспомнила я.

— Завтра зайду к мастеру. Дашь свой на несколько часов?

— Дам. Я завтра дома. Переплетчик обещал принести оберег.

Таэрн кивнул и начал рассказывать, как собирается перевозить стол. Придется нанять двоих, самому с больным плечом лучше не браться. Я слушала, опустив руку ему на колено, и думала, что до приезда возчиков надо отодвинуть сундук от стены.

Под ладонью собралась мягкая складка его брюк. Наверху в шкафу висел камзол, у двери стояли сапоги. Я нашла его пальцы свободной рукой и устроилась поудобнее, чтобы дослушать.

Эпилог. Год спустя

— Другой туфли нет, — сказала тетя из-под кровати.

Я отодвинула край покрывала. Тиада сидела на корточках, держа в руке найденную туфлю, и смотрела на меня с подозрением.

— Вчера были обе. Ты сама видела.

— Я видела, как ты их принесла. А потом позвали вниз, и ты ушла с одной в руке.

Я вспомнила. Положила туфлю на стол, чтобы открыть дверь, затем ученики начали спрашивать про следующее занятие. Дальше я думала уже о работе.

— Сейчас принесу.

— Платье пока не трогай. Там еще иголки.

Тетя расправила юбку на кровати, а я спустилась в мастерскую. Туфля стояла под табуретом. Я подняла ее и задержалась у стола.

За год здесь стало теснее. У окна появилась вторая рабочая скамья, на стене — полки для учебных деталей. Мои четверо учеников умудрялись занимать всю мастерскую, даже когда приходили вдвоем. Старшая, та самая девушка из лавки, уже чинила простые обереги под моим присмотром. Недавно она принесла собственные щипцы и весь урок смахивала с них воображаемую пыль.

Следующее занятие было во вторник. Я проверила табличку на двери: «Закрыто до понедельника» — и заглянула в кухню.

Таэрн сидел в кухне за столом. Перед ним остывал чай, рядом с чашкой лежали две записки. Он прочитал одну, перевернул и убрал обе в ящик.

— Садись, — сказал он. — Я оставил тебе хлеб.

— Тетя ждет наверху.

— Она сама велела проследить, чтобы ты поела.

Я села и положила туфлю возле своей ноги. Таэрн покосился на нее, но ничего не спросил.

— Что пишут? — спросила я, кивнув на ящик.

— Олвен прислал порядок осмотров на следующую неделю. Просил ответить до понедельника.

— А ты ответил с утра?

— Встал рано. Все равно не спалось.

Он придвинул ко мне масло.

— На северный участок поедет другой хранитель. Я пока сомневаюсь, хорошо ли мы распределили людей. Там сложная работа, а он недавно получил назначение.

— Ты с ним говорил?

— Вчера. Он попросил опытного мастера в пару. Я дал ему того, с кем сам раньше ездил.

— Все равно волнуешься?

— Немного. Знаю, что справятся. Просто привык проверять сам.

Прежде такой разговор мог закончиться тем, что он ехал на участок еще до завтрака. Теперь записки остались в ящике.

Я доела хлеб. Таэрн поднялся вместе со мной и обнял, осторожно обойдя стул. Плечо давно зажило, лишь иногда после тяжелого дня он просил размять мышцы возле старого шрама.

— Успеваем? — спросил он.

— Если ты меня отпустишь.

— Одну минуту.

Я положила руки ему на шею и поцеловала. Из-за двери донеслось тетино покашливание.

— Хлеб съела? — спросила она.

— Съела.

— Тогда пойдем одеваться. Через полчаса приедут гости, а у тебя волосы распущены.

Таэрн отпустил меня и подал туфлю.

Наверху тетя вынула из подола последнюю иголку, помогла мне надеть платье и принялась застегивать мелкие пуговицы. Она все время отводила волосы с моей спины и наконец велела держать их самой.

— Надо было сначала причесаться, — сказала я.

— А потом протаскивать всю эту прическу через ворот? Потерпи.

Платье было светлым, с неглубоким вырезом и широким поясом. Таэрн предложил пожениться однажды вечером, когда мы вернулись с танцев. Я согласилась, а потом мы больше месяца выбирали время, в которое он сможет взять несколько свободных дней, а я — оставить заказы.

Тиада усадила меня перед зеркалом, расправила волосы и начала закалывать их у затылка. Я наблюдала за ее руками. На пальце был наперсток, который она опять забыла снять после шитья.

— Тебе удобно в маленькой комнате? — спросила я. — Мы можем переставить стол, если мешает.

— Мне удобно. Только Таэрн оставил там чернильницу. Чуть не опрокинула ночью.

— Уберем.

Тетя нашла еще одну шпильку, наклонилась, проверяя, ровно ли легли волосы, и вдруг погладила меня по щеке.

— Хорошая ты у меня сегодня.