Потом служащий позвал меня за копией решения. Перо царапало бумагу. Я вывела привычное «Илвена Таль», вернула перо и сложила листы по сгибу.

Когда я обернулась, Эстрана уже уводили через боковую дверь.

Мы задержались у Мериссы на несколько минут. Севрина спросила про документы сына. Мерисса подтвердила, что приговор не менял его собственных наследственных прав и что заверенные бумаги будут готовы до их отъезда.

— Нам еще понадобится являться? — спросила Лиорель.

— По этому делу — нет. Исполнение приговора не требует вашего участия.

Я убрала копию поглубже в сумку. Мы поблагодарили Мериссу и вышли.

На улице я остановилась у ступеней. Пока шло заседание, накрапывал дождь, и теперь в углублении камня стояла вода. Кто-то задел меня локтем, извинился и побежал к своему экипажу. Я посторонилась.

— Поедим? — предложила Лиорель. — Я с утра не смогла. Теперь могу.

Севрина начала было говорить, что ее ждут дома, но достала часы и согласилась.

Мы нашли свободный стол в небольшой харчевне неподалеку. Там пахло печеным луком, а хозяйка, ставя кувшин, предупредила, что горячее придется подождать. Лиорель заказала сразу и хлеб, и сыр, и три порции похлебки. Когда женщина ушла, Севрина сняла шляпу и положила на свободный стул.

— Мы уезжаем в конце недели, — сказала она. — Я хотела дождаться решения.

Она собиралась жить в своем владении. В столице ее больше ничего не держало.

— Элиан рад?

— Очень. Уже собрал вещи. Пришлось половину вынуть: взял все тяжелое, а рубашки оставил.

— Рисунки тоже везет?

— Все папки. Под них нужна отдельная коробка.

Она улыбнулась. На щеках появился цвет, которого я долго не видела.

— Нерис разрешила дорогу, если будем останавливаться на ночь. Он уже занимается по утрам, после обеда гуляет. Иногда жалуется, что я слежу за ним чаще лекаря.

— Вы следите?

— Да, — призналась Севрина. — Мне трудно перестать.

Она отломила кусочек хлеба и немного помолчала.

— Вчера сам сходил за тетрадями. С человеком, конечно, но я осталась дома. Вернулся недовольный: купили не ту бумагу. Я так обрадовалась этому недовольству, что он решил, будто я над ним смеюсь.

Я представила, как Элиан объясняет матери разницу между двумя тетрадями, и улыбнулась вместе с ней.

— А вы? — спросила я. — Чем займетесь?

— Сначала домом. Управляющий пишет, что все в порядке, но на прямые вопросы отвечает странно. Думаю, там несколько лет ничего толком не чинили. Потом найду сыну учителя. Такого, с которым можно договориться о посильных занятиях.

Лиорель подвинула к ней сыр.

— Если управляющий и при встрече будет отвечать странно, попроси показать счета.

— Непременно попрошу.

— Только не сообщай об этом заранее. Иначе он успеет подготовить самые красивые.

Севрина посмотрела на нее поверх чашки.

— Ты теперь всем даешь советы насчет счетов?

— Только тем, кто мне нравится.

Принесли похлебку. Некоторое время мы ели молча. Впервые за все наши встречи никто не следил за часами из-за очередного осмотра или проверки.

Лиорель рассказала, что сняла небольшую контору и собирается сама вести поставки из своих рудников. Начать решила с двух покупателей, которых знала по прежним делам.

— Сегодня утром выяснила, что дверь там открывается внутрь и стол, который я заказала, не проходит, — сказала она. — Прекрасное начало.

— Дверь можно снять с петель, — предложила я.

— Можно. Но мастер уже услышал от меня много лишнего. Завтра придется извиняться.

Я размешала похлебку и спросила, когда приедет столяр.

Лиорель пообещала посмотреть, не завышает ли поставщик цену на пластины, если я принесу накладную. Я согласилась.

Когда пришло время уходить, Севрина задержала меня за руку.

— Я бы хотела, чтобы вы приехали к нам. Когда сможете оставить работу. Элиан будет рад.

— Постараюсь. Но заранее ничего не обещаю.

— Конечно. Я понимаю.

Она сжала мои пальцы и добавила тише:

— Спасибо вам, Илвена. За сына. За все, что вы тогда сделали.

Я накрыла ее руку своей.

— Вы тоже были там, — сказала я. — И сделали то, без чего у нас бы ничего не вышло.

Севрина кивнула. Лиорель стояла рядом, держа шляпу, и смотрела на нас с непривычно серьезным лицом.

— Хорошо, что мы все-таки договорились, — сказала она.

— Не сразу, — ответила я.

— Знаю.

Мне стало неловко, что я сказала это сейчас, но брать слова обратно не хотелось. Я коснулась ее локтя.

— Заходи. Покажу накладные.

— Зайду.

Мы вышли вместе. Севрина уехала первой, Лиорель поймала экипаж на углу, а я пошла домой пешком, по дороге купив хлеб.

В мастерской пахло остывшим чаем. Я убрала со стола чашки, спрятала судебные бумаги в ящик с договором на дом и поднялась наверх. Рубашка Таэрна по-прежнему лежала на кровати.

Я открыла шкаф. На нижней полке стояла коробка с лентами и хранились вещи, которые носила редко. Я перенесла их в сундук, протерла доску и положила рубашку внутрь. Потом освободила несколько крючков рядом со своими платьями.

Я постояла перед открытым шкафом, обдумывая, что скажу. Каждая приготовленная фраза казалась чересчур торжественной.

Таэрн пришел ближе к вечеру. Я как раз чистила лук и не сразу услышала стук. Когда открыла, он стоял у двери с небольшим свертком под мышкой.

— Это тебе. По дороге продавали груши.

Я взяла сверток и поцеловала его. Он успел обнять меня правой рукой, прежде чем я отстранилась.

— Заходи. Только дверь приподними.

— Все еще не починила?

— Дожидается тебя.

— Я помню.

Он закрыл дверь, снял плащ и повесил его на крючок. Левой рукой уже двигал почти свободно, но тянуться вверх пока старался правой. Я заметила, что под камзолом больше не было плотной повязки.

— Нерис разрешила снять?

— Утром. Велела еще беречь плечо. Как прошло заседание?

— Долго. Хотя, наверное, всего час. Ты уже знаешь решение?

— Да. Нам передали распоряжение об исполнении. Я сдал последний отчет.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Устала?

— В магистрате было тяжело. Потом мы поели вместе. Севрина уезжает в конце недели.

Я рассказала о нашем обеде, пока мы шли в кухню. Таэрн вымыл руки, взял нож и сел дорезать лук. Груши я сложила в миску у окна.

— Завтра у тебя тоже отчеты? — спросила я.

— Осмотр западного участка. К обеду вернусь в управление. А что?

— Хотела понять, когда ты сможешь забрать вещи.

Он кивнул в сторону лестницы.

— Рубашка высохла? Я могу сейчас.

— Я про остальные. Которые у тебя на квартире.

Нож остановился. Таэрн положил его на доску и повернулся ко мне.

— Ты хочешь, чтобы я перевез их сюда?

— Да. Я освободила полку. И крючки. Если нужно, в спальне можно поставить еще комод.

Он молчал несколько мгновений, и я, не выдержав, продолжила:

— Мне хорошо, когда ты здесь. Даже если я занята, а ты читаешь или засыпаешь в кресле. Потом ты начинаешь собираться, искать перчатки, книгу, и я каждый раз хочу сказать, чтобы ты оставил. Все оставил. Я люблю тебя и хочу с тобой жить.

Таэрн поднялся. Я ждала, что он подойдет, но он сначала отодвинул доску с ножом, за которую я едва не зацепилась рукавом, и только потом взял меня за талию.

— Я тоже хочу. Давно.

— Поэтому все время уносил свои вещи?

— Чтобы не выяснилось, что я уже переселился, а ты еще не решила, нужен ли тебе жилец.

— Нужен. Только иногда он встает слишком рано.

— Постараюсь не шуметь.

Я прижалась лбом к его щеке. От воротника пахло улицей и чем-то чистым, знакомым. В последние недели я часто замечала этот запах на подушке дивана, где он отдыхал после перевязок.

— Ты можешь перевезти вещи без спешки. Комнаты ведь до конца месяца оплачены?

— Оплачены. Только вещей там немного. Одежда, книги. Письменный стол мой, хозяин комнат его не покупал.

— Поставим в маленькой спальне?