— Я понесу, госпожа.

— Не нужно. Лучше закончи завтрак убирать.

Она осталась у стола, а я вышла вслед за управляющим. Мы прошли до конца коридора и спустились на полпролета. Дверь, которую он отпер, была узкой, с потемневшей медной ручкой.

Внутри стояли пустые рамы, свернутый ковер и два больших подсвечника. Под окном лежала доска на козлах.

— Это освободят к полудню, — сказал он. — Если нужен стул, доставят.

Я поставила футляр у двери и подошла к окну. Оно было под самым потолком. Дневной свет падал на верхние полки, а там, где мог бы стоять рабочий стол, оставалось темно.

— Окно открывается?

— Полагаю, да.

Я поддела кольцо на раме длинным крюком. Створка не подалась.

— Его давно закрасили, — сказала я. — Здесь нельзя работать с разогретой смолой.

— Можно поставить лампы.

— Они не помогут проветрить комнату.

Управляющий посмотрел на окно.

— Я пришлю плотника.

Доска на козлах качнулась, едва я на нее оперлась.

— И стол нужен настоящий. Тяжелый, который не ходит под руками.

— Какие еще у вас пожелания?

Я развернула письмо.

— Посмотрите, пожалуйста. Мы с Эстраном это обсуждали. Свет, стол, место для материалов. Мне не нужна новая мебель, подойдет старая.

Он прочел несколько строк. Я злилась на то, что без этой бумаги мое собственное объяснение ничего не меняло.

— Для изготовления новых вещей у нас есть нижние мастерские, — произнес он наконец.

— Я восстанавливаю старые. И мне обещали отдельную комнату.

— Госпожа, я получил распоряжение разместить вас в дальнем крыле. Здесь нет мастерской. Это ближайшее свободное помещение.

— А дальше?

— Простите?

— Не обязательно рядом со спальней. Если придется пройти по лестнице, я пройду.

Он сложил письмо по прежним сгибам.

— Внизу есть бывшая счетная. Но окна выходят в служебный двор. Там с утра разгружают повозки, ходят работники.

— Давайте посмотрим.

Управляющий помедлил, потом снял с кольца другой ключ.

До счетной пришлось идти через галерею и еще одну лестницу. Внизу пахло выпечкой. Двое работников с корзиной белья прижались к стене, пропуская нас, и управляющий открыл следующую дверь.

Комната была маленькой. На стене остались светлые прямоугольники от снятых полок, в углу стояли ящики с накладными. Зато у окна помещался длинный стол. Старый, в чернильных пятнах, с толстыми ножками.

Я подошла к нему, покачала за край и улыбнулась прежде, чем вспомнила, что спор еще не закончился.

За окном работник тянул по двору пустую тележку. Колесо громыхало по неровным плитам.

— Слышите? — спросил управляющий.

— Слышу.

— И запах от кухни бывает.

Я повернула ручку окна. Створка подалась легко, в комнату вошел прохладный воздух.

— Мне подойдет.

— Ящики потребуется оставить до конца недели.

— Они мне не помешают.

— Отопление здесь только печное.

— Я умею топить печь.

Управляющий посмотрел на меня с таким искренним недоумением, что я поняла: это тоже предстояло поручить кому-то другому.

— Пусть истопник покажет заслонку, — поправилась я. — И нужен ключ. Чтобы сюда не входили без меня.

— Уборка все равно необходима.

— Договоримся о времени. На столе бывают вещи, которые нельзя переставлять.

Он оставил ключ возле моего футляра.

— Пыль уберут сегодня.

Я вернула себе письмо Эстрана.

— Спасибо.

Управляющий ушел. Я присела на подоконник. Во дворе тащили мешки, спорили о повозке. Из кухни вынесли накрытый противень. На обещанный дом у сада это было мало похоже. Но на этом столе я могла разложить инструменты, и никто не должен был потом убирать их ради парадного ужина.

Футляр я пока открывать не стала. Вернулась наверх за домашним передником и нашла Кайсу в спальне. Она разбирала мой сундук.

На кровати лежали платья, возле шкафа стояли туфли. Мешочек с серебряной проволокой оказался в корзине для шитья вместе с лентами.

— Кайса, это трогать не нужно.

Она обернулась. В руках у нее была тетина старая шаль.

— Я только складываю, госпожа.

— Вот эти мешочки. Они должны лежать отдельно.

Я забрала проволоку, проверила завязки. Все было цело, но раздражение уже прорвалось в голос, и Кайса отступила от кровати.

— Простите. Я не знала.

— Да. Я ведь не сказала.

Она ждала, не решаясь положить шаль.

— Прости, что резко. Здесь тонкая проволока. Если ее переложить неудачно, появится залом, и потом она может порваться в работе. Я сама все уберу.

— Я думала, это для вышивки.

— Похоже. С платьями можешь помочь, я буду благодарна. А передник ты не видела?

Кайса указала на спинку стула.

— Хотела спросить, куда его девать.

— Надену.

Я повязала передник поверх платья. Темное пятно возле кармана так и не удалось отстирать.

— Управляющий дал мне комнату внизу, — сказала я. — Бывшую счетную.

Кайса удивилась.

— Вам там понравилось?

— Стол понравился.

Кайса улыбнулась без прежней натянутости.

— Он хороший. Его втроем двигали, когда книги выносили.

— Вот и прекрасно. Не придется ловить.

— Только зимой от окна тянет.

— Значит, к зиме подумаем, чем заделать.

Я произнесла это и замолчала. К зиме. Еще вчера я не собиралась оставаться в этих комнатах дольше нескольких дней.

Кайса аккуратно сложила шаль.

— Вам обед сюда подавать?

— А можно?

— Конечно. Завтрак и обед — как пожелаете. За ужином госпожа Севрина просит быть в столовой. Если вас не будет, нужно предупредить.

— Ее или управляющего?

— Можно мне сказать. Я передам.

Я убрала мешочки в отдельный ящик. Хотелось спросить, всегда ли в этой семье ужинали так, как вчера, но я не стала.

— А если понадобится съездить в город за материалами?

— Попросите экипаж у управляющего. Только заранее. Один раз лошадей приготовили, а госпожа Лиорель передумала, и...

Кайса осеклась.

— В общем, лучше заранее, госпожа.

— Постараюсь не передумывать, когда лошади уже запряжены.

Она опустила голову, пряча улыбку.

— Мне бы список этих правил, — сказала я. — А то я непременно сделаю что-нибудь не так.

— Списка нет. Я могу объяснить.

— Объясни.

Кайса рассказывала, пока мы раскладывали платья. Где брать чистые полотенца, в какой час приходит человек за письмами, кого звать, если погаснет светильник. Отдельно предупредила о двери под западной лестницей.

— Туда без лорда не ходят.

— Почему?

— Внизу его рабочие помещения. Господин сам приказал. Даже если дверь открыта.

— Хорошо. А письма тоже сначала показывают управляющему?

— Нет, госпожа. Их кладут в ящик возле комнаты секретаря. Заклеенные. Я могу относить ваши.

Я кивнула.

Тете следовало написать еще вчера.

Кайса подняла со стула коробочку, собираясь убрать ее к украшениям.

— Это оставь, пожалуйста.

— С кольцом что-то не так?

Я взяла коробочку из ее рук.

— Край цепляет ткань. Пока убрала.

Кайса посмотрела на мою голую руку, но ничего не сказала. Я спрятала рядом с письмами рисунок соединения, который сделала ночью, и закрыла ящик.

К полудню счетную вымыли. Мы с Кайсой перенесли материалы. Она нашла коврик под ноги и поставила на подоконник кувшин с водой. Я разложила инструменты и только тогда заметила, что проголодалась.

Обед мне принесли в рабочую комнату. Я ела, не снимая посуду с подноса, и слушала, как за окном ругали ту самую тележку. Потом колесо наконец смазали, и сделалось тише.

Во второй половине дня я взялась за привезенный из Ивея талисман. Работала недолго: света на столе оказалось достаточно, но глаза начали болеть раньше обычного. Ночь я почти не спала. Пришлось остановиться на простом — убрать старую закрепляющую смолу и подготовить оправу к замене нити.

Вернувшись к себе, я достала бумагу для письма. Написала обращение к тете и дату. Потом долго сидела над пустым листом, пока Кайса не напомнила про ужин.