Я переоделась тщательнее, чем собиралась. Разгладила ворот, заколола волосы так, как нравилось Эстрану. Уже в коридоре поняла, зачем потратила на это столько времени, и рассердилась на себя.

Эстран к ужину не вышел. Лиорель читала записку, которую ей принесли вместе с горячим. Севрина спросила, устроили ли меня внизу. Я сказала, что да.

— Ящики пока не трогайте. Там еще не все разобрано.

— Они не мешают.

Больше о моей работе никто не спрашивал.

Наутро я спустилась в счетную раньше, чем разогрелась печь. Села у окна, завернув ноги в шаль, и занялась подготовленной оправой. Пальцы мерзли, тонкая нить то и дело выскальзывала из щипцов.

Постепенно комната нагрелась. За окном разгрузили первую повозку, из кухни потянуло свежим хлебом. Кайса принесла чай и ломоть еще теплой булки. Я отломила кусочек, испачкала в крошках передник и впервые за утро пожалела, что дома не было такого пекаря.

Я собиралась спросить, давно ли она служила в замке, когда в дверь постучали.

Севрина вошла, не дожидаясь ответа. На ней было темно-синее платье с узким воротом, волосы собраны так же, как на свадьбе.

— Мне нужны ведомости из верхнего ящика. Управляющий сказал, их еще не унесли.

Я поставила чашку.

— Сейчас подвинусь.

Стул мешал пройти к стене. Пока я отодвигала его, Севрина сняла крышку с ящика и вынула связку бумаг. Лента развязалась. Несколько листов упали на пол.

— Я соберу, — сказала я.

Она не ответила. Одной рукой держалась за край стола, другой прижимала бумаги к груди. Я выпрямилась.

— Севрина?

— Не нужно. Я сама.

Она попыталась нагнуться за упавшим листом, но тут же покачнулась. Я успела подхватить ее под локоть. Бумаги рассыпались между нами.

— Сядьте. Вот сюда.

Кайса придвинула стул. Севрина опустилась на него и закрыла глаза. На лбу выступила испарина, губы стали почти белыми.

— Позови врача, — сказала я Кайсе.

— Не надо никого звать, — произнесла Севрина. — Сейчас пройдет.

— Вы едва не упали.

— У меня бывает.

Кайса стояла у двери и смотрела на нее, ожидая, чье распоряжение придется исполнить. Мне захотелось поторопить ее, но я сдержалась.

— Пусть врач посмотрит, — сказала я. — Я не знаю, чем вам помочь.

Севрина открыла глаза.

— Нерис. Попроси Нерис прийти сюда. Только без шума.

Кайса выбежала. Я налила воды, поставила стакан ближе к Севрине и убрала со стола горячую лампу, которую держала для работы.

— Вам часто бывает так плохо?

— Иногда.

Она сделала маленький глоток. Я подобрала бумаги и сложила их в ящик, не пытаясь восстановить порядок. Когда подняла голову, Севрина терла шею под волосами.

— Там болит?

— Все болит. Не смотрите на меня так.

Я отвернулась к окну, не зная, о чем с ней говорить.

Она снова потянулась к затылку. Один из серебряных зубцов гребня съехал, вытянув прядь.

— У вас гребень запутался, — сказала я. — Давайте сниму.

— Не трогайте.

Я убрала руку.

Севрина попробовала поправить его сама и резко отдернула пальцы. На коже, там, где серебро прижималось к затылку, осталась красная полоса.

— Оправа вас обжигает. Я только выну его из волос. Сами вы еще сильнее зацепите.

Она молчала. Я уже решила отступить, когда Севрина нехотя повернула ко мне голову.

— Осторожно. Справа прядь.

Я подложила салфетку под верх гребня, чтобы не обжечься, и придержала волосы у самых корней. Зубцы выходили туго. Пришлось высвобождать каждый отдельно, пока Севрина сидела, вцепившись пальцами в край стола.

Наконец я положила гребень на ткань. Кожа под волосами раскраснелась, но повреждения я не увидела.

— Полегче?

— Шее — да.

Она выпрямилась, потом опять оперлась на спинку стула. Слабость не проходила.

— Не убирайте далеко, — сказала Севрина. — Я ношу его со свадьбы. Эстран подарил.

На столе лежало хорошее старое серебро. Зубцы были гладкими от долгого ношения, а верхнюю часть украшал ряд светлых камней. Возле одного камня я заметила темную отметину. Похожий след оставался, когда нить начинала отдавать силу в оправу.

— Можно я посмотрю через стекло?

— Зачем?

— Он не должен так нагреваться.

Севрина протянула руку к гребню.

— Эстран сам занимается его настройкой.

— Тогда ему нужно показать это место.

Она поднесла вещь к себе, но почти сразу вернула на ткань. Серебро все еще было слишком горячим. Я стояла рядом, не решаясь предложить помощь еще раз.

— Только посмотрите, — сказала она наконец.

Я подвинула увеличительную оправу.

С одной стороны камня тянулась тонкая нить, с другой — парная ей. Я еще не касалась их инструментом, а уже чувствовала слабое неравномерное натяжение. Один виток прижало выступом серебра к соседнему. В месте соприкосновения и появилось темное пятно.

Под самим камнем виднелось еще одно соединение. Я задержала на нем взгляд, потом снова перевела стекло на поврежденный край.

— Здесь можно поправить, — сказала я. — Верхний виток сдвинулся. Он касается нижнего и греет серебро. Если их развести, оправа остынет.

— Вы уверены?

— В этом — да. Но от чего вам плохо, должен сказать врач.

— Гребень разбирать придется?

— Нет. Это место открыто, я достану сбоку. Остальное трогать не буду.

Севрина посмотрела на дверь.

Я ждала ее согласия.

— Поправьте, — сказала она. — Если уверены.

Я закрепила гребень между мягкими упорами и взяла тонкий разделитель. Слегка поддела верхний виток. Он не подался. Пришлось изменить угол и придержать серебряный выступ щипцами, чтобы не потянуть всю нить целиком.

— Больно? — спросила я, заметив, что Севрина вздрогнула.

— Нет. Руки замерзли.

— Возьмите шаль. На соседнем стуле.

Она сначала посмотрела на старую ткань, затем все-таки накрыла колени. Я вернулась к гребню.

Когда витки разошлись, натяжение стало ровнее. Я убрала инструмент, выждала и осторожно коснулась края оправы. Серебро остывало. Еще немного поправила наружный выступ, чтобы он снова не прижал нить, и отложила щипцы.

Севрина наблюдала за моими руками.

— Все?

— Да. Под камнем я ничего не меняла.

Она наклонилась ближе. Волосы, лишившиеся гребня, рассыпались по плечу.

— Покажите.

Я повернула к ней увеличительное стекло, указала на оба витка.

— Они должны идти рядом, с зазором. Видите?

— Теперь вижу.

— Здесь след от соприкосновения. Его я тоже оставила. Эстран сможет проверить, что произошло.

Она потрогала серебро, удивленно посмотрела на меня, затем взяла гребень. Лицо понемногу приобретало обычный цвет, но, когда Севрина попыталась встать, ей пришлось снова сесть.

— Подождите врача.

На этот раз она не спорила.

Я подала ей стакан. Снаружи хлопнула дверь кухни.

— Здесь вам будет мешать, — сказала Севрина.

— Уже меньше, чем в кладовой.

Она посмотрела на меня, и я поняла, что получилось почти жалобой.

— В той комнате не открывалось окно, — добавила я. — Здесь хороший стол. Мне подойдет.

Севрина погладила шаль на коленях.

— Принесите шпильки из моей комнаты, — сказала она вошедшей Кайсе. — Гребень пока оставлю в руках.

Кайса снова вышла.

Следом появилась женщина с небольшой кожаной сумкой. Она поздоровалась со мной, назвалась Нерис Фаль и сразу подошла к Севрине.

— Давно началось?

— Недавно.

— Я спросила не для приличия.

Севрина устало поморщилась.

— Утром немного кружилась голова. Потом стало лучше. Здесь — снова.

Нерис взяла ее за запястье и попросила посмотреть на свет. Я отступила к окну, освобождая место.

— Она едва не упала, — сказала я. — И гребень нагрелся так, что обжигал шею. Сейчас я поправила соединение, но слабость осталась.

Врач подняла голову.

— Вы маг?

— Мастерица. Чиню защитные талисманы.

— Что именно сделали?

Я показала. Нерис внимательно выслушала, но брать гребень не стала.