К вечеру хранитель принес записку из своей службы. В приемной меня ждала Тиада Таль.

Я перечитала имя. Потом встала так резко, что стул отъехал к стене.

Тетя сидела на скамье возле приемного окна. На коленях держала дорожную сумку, а рядом стоял туго перевязанный сверток. На носу у нее был след от очков, волосы выбились из-под шляпы. Увидев меня, она поднялась и не сразу смогла распрямить спину.

— Вот ты где.

Я обняла ее. Сумка оказалась между нами, жесткая пряжка упиралась мне в животе. Тетя попыталась поставить ее на скамью, я отпустила на мгновение и снова вцепилась ей в плечи.

— Ну, дай хоть шляпу снять, — сказала она мне в волосы.

Я отступила, вытерла лицо. Тиада сняла шляпу, посмотрела на меня и погладила по щеке.

— Похудела. Пойдем, покажешь, где живешь.

По дороге заморосил дождь. Тетя рассказала, что выехала после первого письма, в котором я написала об уходе. На переправе пришлось ждать полдня. Моего нового адреса у нее не было, зато было имя Таэрна и название службы. Здесь ей предложили подождать и послали за мной.

— Я хотела предупредить, — сказала тетя. — Только письмо пришло бы уже после меня. Ты не против, что я так?

Я покачала головой и крепче взяла ее под руку.

Дома она первым делом попросила воды. Выпила целую чашку, оглядела кухню и спросила, где я держу крупу.

— Пока нигде. Я еще не купила.

— А что ты ела?

— Хлеб. Сыр. Днем взяла пирог.

Тиада развязала свой сверток. Сверху лежала моя теплая накидка, которую я оставила в Ивее. Под ней нашлись полотенце и мешочек сушеных яблок.

— Возьми деньги и купи что-нибудь к ужину, — сказала она. — Только немного. Нам двоим целая курица не нужна.

— У меня есть деньги.

— Тогда возьми свои. Сковороду я уже нашла.

Я стояла посреди кухни и ждала, когда начнется настоящий разговор. Тетя вымыла руки, нашла нож, проверила печь. Мне было стыдно за пустую кухню, за неразобранную постель наверху, за то, что она проделала такую дорогу.

— Тиада, я ведь тебе говорила, что все будет хорошо.

Она обернулась.

— Говорила.

— Что у нас будет дом. Что он меня понимает.

Тетя положила нож.

— Илвена, я прочла письмо. Ты не знала, что он задумал. Я тоже не знала.

— Ты не хотела, чтобы я выходила за него.

— Я не хотела, чтобы ты жила с мужчиной, у которого уже две жены. А опасности такой даже не представляла. Иначе сама бы приехала разбираться.

Я села на табурет. Тетя постояла рядом, положив руку мне на затылок. Так она делала, когда я была младше и засыпала за работой.

— Давай сначала поедим, — сказала она. — У меня с утра только яйцо и дорожная лепешка.

Я сходила за продуктами. Пока тетя жарила картошку с луком, рассказала ей про развод и дом. Показала ограничитель, объяснила, когда приходила Нерис. Тиада попросила познакомить их, чтобы знать, что делать, если мне станет плохо.

За ужином разговор дошел до Таэрна. Я рассказала, как он сидел со мной во дворе после магистрата, и замолчала. Тетя подвинула сковороду на середину стола.

— Он тебе нравится?

— Да.

Произнести это оказалось легче, чем я думала.

— А что тебя смущает?

Я покрутила вилку в пальцах.

— Когда он приходит, мне лучше. Я жду. Думаю, что надеть. Потом вспоминаю, сколько прошло после Эстрана, и перестаю себе верить.

Тиада слушала, не перебивая.

— Мне хочется, чтобы он меня обнял. Но я не понимаю, почему. Потому что это он? Или мне нужно, чтобы хоть кто-то захотел остаться со мной?

— Наверное, сразу не поймешь.

— А ты бы что сделала?

Тетя пожала плечами.

— Я его не видела. Про него знаю только то, что ты рассказала. А ты о нем много знаешь?

Я вспомнила службу, погибших людей, шрам над бровью. Упрямство, с которым он требовал закрепить щипцы перед пробой. Его ладонь на скамье.

— Не так много, — призналась я.

— Тогда поговори с ним. Я бы с этого начала.

Она потянулась за хлебом, и я подала ей тарелку.

После ужина я помогла ей устроиться в маленькой комнате наверху. Когда вернулась в мастерскую, оказалось, что тетя поставила мои башмаки поближе к печи: во время прогулки они промокли. Я потрогала носок, еще холодный, и улыбнулась.

Таэрн пришел на следующий день, когда я проверяла остывшую подставку. Я обрадовалась ему раньше, чем заметила, какой у него сосредоточенный вид.

Он осмотрел нижнюю комнату, прошел к дворовой двери. Вернулся, снял перчатки и положил на стол рядом с заказом.

— Я нашел другой дом. Ближе к нашей службе. Соседний двор занят хранителями, вход хорошо просматривается. Завтра сможете переехать.

Я подняла голову.

— Куда переехать?

— На Ратушную улицу. Там комнаты уже готовы. Места достаточно, ваша тетя тоже поместится.

— Я никуда не собиралась переезжать.

Таэрн посмотрел на тиски, на открытый ящик под столом.

— Вы только въехали. Лучше сейчас, пока все не разобрали. С перевозкой помогут.

Я положила оправу. Пришлось положить второй раз: сначала она попала на край линейки и покатилась.

— Вы хотите сказать, что здесь нельзя жить?

— Этот дом труднее защищать.

— Это я понимаю. Ваш человек осмотрел дом. Засов сменили, проходом за соседним двором я не пользуюсь. Что еще нужно?

— Здесь два выхода на разные стороны. За стеной чужой двор, куда целый день приезжают повозки. На Ратушной один дежурный видит все подходы.

— А мастерская там есть?

— Нижнюю комнату можно приспособить.

— Можно? Или вы уже посмотрели?

Он помолчал.

— Там раньше была контора.

Я встала. Мне захотелось убрать его перчатки со стола, освободить место вокруг своей работы. Вместо этого я отодвинула подставку.

— Таэрн, я искала помещение, в котором можно работать. Здесь есть дымоход, вода, отдельный вход для заказчиков. Я уже заплатила.

— Деньги можно вернуть. Я поговорю с хозяйкой.

— Не надо с ней разговаривать.

Он наконец посмотрел мне в лицо.

— Не надо договариваться о перевозке, — продолжила я. — И о комнатах для моей тети тоже. Вы пришли и сказали, куда я завтра поеду. Даже не спросили, устраивает ли меня это.

— Я пытаюсь уменьшить риск.

— Тогда объясните мне риск. Я вчера целый день разбирала вещи. Позавчера считала деньги. До этого пыталась решить, смогу ли вообще работать здесь. Вы об этом ничего не знаете, а уже нашли мне другой дом.

Я говорила громче, чем хотела. Хранитель у окна поднялся, словно собирался выйти, потом замер.

Таэрн взял со стола перчатки.

— Вы правы. Я должен был обсудить это с вами.

Я ждала продолжения. Он провел пальцем по краю перчатки и добавил:

— Мне спокойнее, когда вы рядом со службой. Я могу быстро добраться, если что-то случится. Здесь я сразу увидел двор с повозками и подумал, сколько там мест, которые не просматриваются.

— А я увидела стол и печь.

— Да. Понял.

Я немного успокоилась.

— Можно обеспечить охрану здесь? — спросила я.

— Можно. Придется иначе поставить пост и защитить заднюю дверь.

— Тогда давайте посмотрим, как это сделать.

Мы вышли во двор. Таэрн показал мне узкий промежуток между навесом и оградой. От переднего окна его действительно не было видно. Я спросила, поможет ли сигнальная скоба на калитке. Он ответил, что поможет вместе с защитой двери, и объяснил, куда будет приходить сигнал.

Заказчиков решили принимать через передний вход. Хранитель мог занять место под навесом сбоку от крыльца; оттуда просматривался и двор. На темную дорогу за бочарней я не претендовала: до службы было ненамного дольше идти по освещенной улице.

— Когда собираетесь уходить надолго, сообщайте дежурному, — сказал Таэрн. — Чтобы он знал, где вас искать. Вы можете выбрать сопровождающего из смены. Не обязательно ждать меня.

— Хорошо. Я сообщила о доме, как только договорилась с хозяйкой.

— Знаю. Записку я получил. Решил, что успею предложить вам более подходящее место.