Я посмотрела на него.

— Предложить вы можете.

— Именно предложить, — согласился он.

Мы вернулись в мастерскую. Я присела к столу, а Таэрн остановился у двери и вопросительно посмотрел на меня.

— Я все еще злюсь, — сказала я.

— Вижу. Извините.

Я кивнула. Мне хотелось, чтобы он задержался, но приглашать сразу после спора я не стала.

— Завтра к девяти? — спросила я.

— Да. За вами заедут. Я буду у реки раньше.

Он ушел, а я еще несколько минут сидела, держа руки на коленях. Потом придвинула подставку переплетчика и записала результат проверки. Нагрев был ровным.

К вечеру скобу установили. Тиада потребовала объяснить, как выходить через калитку, чтобы не поднимать тревогу. Хранитель показал, она повторила сама, кивнула и вернулась на кухню.

На следующее утро карета отвезла меня к реке. Севрина и Лиорель приехали раньше, с Нерис. Элиан остался дома с той же помощницей, которая сидела с ним в день рассмотрения.

На небольшом участке набережной стояло ограждение. За ним работали люди Олвена. Двое крепили к каменным опорам временную линию, третий проверял запасные камни. Таэрн разговаривал с мастером у открытой железной коробки.

Олвен встретил меня возле стола под навесом.

— Сегодня этот участок, — сказал он, показав на два соседних склада и ряд домов за ними. — Все остальное продолжает получать силу обычным путем.

Я спросила, что будет при неудаче. Он показал запасной камень и человека у рукояти переключения. Участок не должен был остаться без защиты, даже если нам придется немедленно прервать пробу.

На столе лежали три учебные печати. Наши свадебные знаки оставались в замке; Олвен использовал для упражнений рисунки с пробных пластин.

Севрина подошла первой. Пальцы у нее заметно дрожали.

— Я говорю слова и убираю знак? — уточнила она.

— После того как прекратится расход, — ответил Олвен. — Сейчас попробуем только это движение. Силу не отдавайте.

Она приложила ладонь к отмеченному месту, произнесла короткую формулу и медленно отвела руку. Светлый рисунок на учебной печати погас.

Севрина посмотрела на ладонь.

— Все?

— Все. Еще раз сможете?

Она кивнула. Со второй попытки рука дрожала меньше.

Потом нам показали порядок общей работы. На схеме я уже его видела. Здесь стало понятно, когда Лиорель должна открывать затвор, а я — брать щипцы. Севрина управляла подачей от учебного камня. Лиорель выпускала собранный в малом накопителе запас. Я отделяла один из двух сцепленных путей и направляла силу к новым креплениям.

Лиорель взялась за рукоять слишком высоко, не смогла повернуть до конца и раздраженно посмотрела на Олвена.

— Покажите, куда ставить руку. Я не собираюсь делать вид, что умею.

Он подошел, показал. Она повторила, проверила упор и сказала, что теперь можно.

Мы отработали движения без подачи. Я попросила повернуть мой держатель немного влево: иначе край оправы мешал видеть вторую нить. Олвен переставил крепление, дождался, пока я устроюсь, и только после этого включил пробный камень.

Светлый поток пошел через накопитель. Я видела его в зазоре под стеклом, различала тонкую боковую нить, которую предстояло отвести. Таэрн стоял по другую сторону ограждения. Он ничего не говорил, и я перестала следить за ним.

— Закрывайте подачу, — сказал Олвен.

Севрина прижала печать. Лиорель дождалась знака и повернула рукоять. Я подхватила боковую нить и отвела ее от основного пути.

На мгновение оба потока сблизились. Я удержала щипцы, подвинула свободный конец в подготовленный паз и дождалась, пока сила пройдет через новое соединение. Под пальцами слегка отдавало теплом. Держатель принимал нагрузку, мне оставалось следить за тонким краем.

— Есть, — сказал Олвен.

Мастер у железной коробки ответил ему. По дальним опорам один за другим прошли светлые отблески и погасли. Я не убрала руку, пока Олвен не подтвердил, что путь держит.

— Теперь можно.

Я отпустила щипцы. Севрина сняла учебный знак, затем мы с Лиорель повторили это на своих пластинах. Нерис взяла меня за запястье и молча считала пульс.

— Не больно? — спросила она.

— Нет. Просто руки устали.

Лиорель прислонилась к краю стола.

— А у меня плечо. Теперь я знаю, за что платят тем, кто открывает эти штуки каждый день.

Олвен сверял показания. К нам подошел еще один мастер, показал ему свою запись. Я ждала, глядя на дома за ограждением. Из ближайшего вышла женщина с корзиной. Поставила ее на ступень, оглянулась на нас и пошла дальше.

— Этот участок держится на запасе, — сказал наконец Олвен. — Новое соединение работает. Теперь можно ставить остальные.

Я села. До этого не замечала, как напряжены ноги.

Севрина повернулась к Лиорель и тихо засмеялась. Та посмотрела на нее, затем на рукоять затвора.

— Да, я тоже думала, что не сдвину ее.

— Я не про это, — ответила Севрина.

— Знаю.

Лиорель подвинулась, освобождая ей место на скамье. Я сидела рядом и смотрела на свои руки. Хотелось поскорее рассказать тете, что получилось.

После пробы Нерис заставила нас поесть. Потом Севрина и Лиорель уехали, а я задержалась, чтобы Олвен показал мне запись расхода. Он объяснил, сколько держали нагрузку и что еще предстоит заменить.

Таэрн закончил разговор с мастерами, когда я собиралась уходить.

— Домой? — спросил он.

— Да. Я хотела пройтись, если можно по набережной.

Он посмотрел на дежурного хранителя, потом вернулся ко мне.

— Я провожу. Мне по пути до службы.

Мы пошли по верхней дороге, откуда было видно реку. Солнце вышло ненадолго, вода возле опор моста стала зеленоватой. Я поймала себя на том, что уже несколько минут не считала оставшиеся до завершения дни.

Возле дома Таэрн остановился, пропуская меня к ступеням.

— Зайдете на чай? — спросила я.

Он посмотрел на дверь.

— На полчаса могу.

— Тогда заходите.

Тетя оставила на кухне записку: ушла за тканью для занавесок. Рядом стояла накрытая тарелка с пирогом. Я поставила чайник на печь, сняла плащ и впервые не знала, о чем заговорить с Таэрном.

— Садитесь. Только у окна стул шатается.

Он взял другой. Я достала чашки, затем зачем-то переставила их. Поставила обратно и рассердилась на себя.

— Что вы обычно делаете, когда не работаете? — спросила я. — Я поняла, что совсем этого не знаю.

— В последнее время сплю.

— А раньше?

Он задумался.

— Плаваю. За городом есть старые купальни. Когда народу немного, можно проплыть вдоль берега до камышей и обратно.

— Сейчас тоже?

— Пока вода не совсем холодная.

Я разлила чай по чашкам.

— Я купалась только летом. Когда жарко. И все время думала, что надо возвращаться, пока есть силы.

— Далеко заплывать не обязательно.

— Тетя то же самое говорила с берега. А потом выяснялось, что полотенце осталось дома.

Таэрн улыбнулся. Я вспомнила, как мы возвращались домой: у меня с подола капало, а тетя пыталась прикрыть его своей шалью.

Я говорила про летние танцы на пристани, про скрипача, который играл слишком быстро, и про то, как однажды сломала каблук и весь вечер протанцевала босиком. Таэрн спросил, любила ли я танцевать.

— Любила. Просто редко выбиралась. После работы бывало лень переодеваться, а потом уже слышала музыку и жалела, что осталась дома.

— Я тоже иногда жалею, что никуда не пошел.

— Танцевать умеете?

— Умею. Не все танцы, но на ноги стараюсь не наступать.

— Это уже неплохо.

Я отрезала ему еще пирога. Он снял с рукава приставшую крошку, и я заметила, что под манжетой у него остался след от тугого ремня. Наверное, долго работал в перчатках. Под глазами залегли тени.

— Вы сегодня спали?

— Спал. Часа четыре.

— Из-за проверки?

— В том числе.

Я обхватила чашку ладонями.

— А когда все уже подготовлено, вы можете перестать об этом думать?