— Совсем испортил?

— Ограничитель сгорел. Надо выяснить почему, прежде чем снова этим пользоваться.

Он отвернулся. Я придвинула стул к стене, чтобы он мог опереться.

Нерис пришла вместе с Олвеном. Не стала расспрашивать в дверях: подошла к мальчику, коснулась его лица и попросила показать руки.

— Как давно это началось?

— Я не знаю.

— На завтрак ты спускался?

— Нет. У нас сначала была проверка.

Она расстегнула тесную манжету, по очереди коснулась пальцев. Элиан отвечал, что чувствовал прикосновение, но говорил все медленнее. Я отступила к столу.

— Не засыпать, — велела Нерис. — Смотри на меня. Сейчас мы перейдем в твою комнату, там удобнее.

— Я дойду.

— Тебе помогут.

Олвен позвал слугу. Элиан хотел встать сам, но ноги подогнулись. Я успела подхватить его с одной стороны, Олвен — с другой. Мальчик оказался неожиданно легким. Он вцепился мне в рукав и прошептал, чтобы я никому не говорила, что он упал.

— Ты не упал. Мы держим.

Нерис велела освободить проход. Я отпустила Элиана, только когда его подняли на руки, и пошла следом с талисманом в коробке.

Его комната находилась возле покоев матери. Там было светло и слишком жарко. На полу под письменным столом лежало перо. Я положила его на подставку.

Севрина пришла, когда Нерис уже помогала ему снять рубашку. На ней было домашнее платье, волосы заплетены в косу. Она остановилась у кровати и спросила:

— Что случилось?

Элиан натянул на себя одеяло.

— Ничего. Просто устал.

— Отойдите немного, — сказала ей Нерис. — Ему нужен воздух.

Севрина отступила. Рука у нее так и осталась вытянутой, будто она собиралась поправить сыну ворот.

Я положила коробку рядом с раскрытой тетрадью. Последняя строчка оборвалась на половине слова.

Нерис дала Элиану лекарство, укрыла ноги и долго сидела возле него. Севрина стояла за ее плечом, пока врач не попросила принести чистую рубашку. Тогда она сразу пошла к шкафу, вынула первую попавшуюся, развернула и положила обратно: эта оказалась мала.

— Нижняя полка, — сказала служанка.

Севрина кивнула. Теперь я видела, как у нее дрожали руки.

Через некоторое время Нерис попросила Элиана пошевелить пальцами. Он медленно согнул два, потом остальные.

— Вот так. Сейчас можно отдохнуть.

— Он поправится? — спросила Севрина.

— Я рассчитываю на это. Но ближайшие дни никаких занятий. И я останусь здесь, пока не буду уверена, что ему лучше.

Элиан повернулся на бок. Мать села рядом, и он сразу ухватил край ее рукава. Она накрыла его руку своей.

Я закрыла коробку с талисманом.

— Оставьте, — сказала Нерис. — Таэрн должен его увидеть.

Он пришел после полудня и сразу прошел в гостиную перед спальней Элиана. Сказал, что поговорил с Эстраном и получил записи о проверке.

Севрина вышла к нам. Сын заснул, врач оставалась с ним.

Таэрн разложил на столе несколько листов. Попросил показать талисман. Я сняла крышку и повернула оправу поврежденной стороной вверх.

— Его нельзя было использовать для такой проверки, — сказала я. — Посмотрите на гнездо. Ограничитель здесь тонкий, учебный.

— Предел подняли на самом приборе, — ответил Таэрн. — Защита на ребенке осталась прежней.

— Эстран сказал, что этот талисман ему подходит, — тихо произнесла Севрина.

Таэрн помолчал, затем придвинул ей лист.

— Для упражнений — да. Здесь проверяли, как он отдает силу в большую защиту. Такие пробы начинают не раньше шестнадцати. И перед ними проводят несколько более слабых.

— Элиану двенадцать.

— Я знаю.

Она смотрела на лист, но не брала его.

— У него сильный дар. В школе хвалят.

— Дар может проявляться рано. Это не значит, что ребенок выдержит взрослую нагрузку.

Севрина села. Я вернулась к коробке.

— Можете восстановить? — спросил Таэрн.

— Оправу и поврежденную нить. Ограничитель нужен новый, с той же силой отсечения. Но носить он его сможет только после разрешения Нерис.

— Запишем, что заменили, — сказал Таэрн. — Старые детали сохраните.

Из спальни послышался голос Элиана. Севрина встала так резко, что задела стол, и ушла к нему.

Мы с Таэрном остались возле раскрытых бумаг.

— Эстран знал про возраст? — спросила я.

— Это он внес дату рождения в запись.

Таэрн показал мне строку. Под ней стоял тот же уверенный росчерк, которым были подписаны мои письма.

К вечеру я вычистила оправу. Лопнувшую нить удалось вынуть, не повредив соседние крепления, но нового ограничителя у меня не было. Олвен обещал привезти его утром из городской мастерской хранителей.

Я вернулась к Элиану сказать, что ремонт придется отложить. Он уже спал. Севрина сидела в гостиной, положив руки на колени. Перед ней стояла нетронутая чашка.

— Он спрашивал, приходили ли вы, — сказала она.

— Завтра закончу. Сегодня нужной детали не было.

Я хотела уйти, но Севрина попросила закрыть дверь.

В комнате было тихо. За стеной негромко разговаривала Нерис со служанкой. Часы на камине показывали почти полночь.

— Я дала согласие на эту проверку, — сказала Севрина.

Я осталась стоять возле двери.

— Вам сказали, что будут делать?

— Сказали, что посмотрят, насколько он готов. Эстран хотел сам заняться его обучением. До этого все откладывал: маленький, рано, пусть учителя ведут. А теперь сказал, что пора подумать о преемнике. Элиан обрадовался. Я тоже. Решила, что наконец отец будет проводить с ним время.

Я вспомнила мальчика, который уверял меня, что в школе справлялся лучше всех.

— Его не нужно было для этого испытывать.

— Теперь я понимаю.

Она сказала это с раздражением, потом потерла лицо ладонями.

— Простите. Я весь день думаю, что должна была спросить. Позвать Нерис заранее. Прочесть, под чем подписалась.

— Нерис сказала, ему станет лучше.

— Сказала.

Севрина посмотрела на дверь спальни.

— Он проснулся и первым делом спросил, не сердится ли отец. Ему пальцы не слушались, а он спрашивал об этом.

Я села возле окна. Севрина продолжила:

— Когда вы спрашивали, почему я защищаю Эстрана, я злилась на вас. Вы здесь недавно. Не видели, как все было раньше.

— Вы мне уже говорили.

— Да. Потому что сказать остальное было бы труднее.

Она посмотрела прямо на меня.

— Приступы начались до вашей свадьбы. Я знала, что после настроек бывает хуже. Не всегда, но достаточно часто, чтобы заметить.

За стеной скрипнула кровать. Мы обе прислушались, но Элиан, видимо, только повернулся во сне.

— Насколько раньше? — спросила я.

— Несколько месяцев. Сперва я просто уставала. Потом пришлось ложиться среди дня. Эстран говорил, что после обновления защиты все наладится. Что нагрузка распределится иначе.

— После третьего брака.

— Да.

— Значит, когда я приехала, вы уже знали.

— Знала, что вам не все объяснили.

— И ничего не сказали.

Севрина кивнула.

— Почему?

— Мне было страшно с ним ссориться. Я думала об Элиане. Все, что касалось его будущего, зависело от настроения Эстрана. Или мне так казалось. Если бы я сорвала брак...

— Вы могли написать мне. Я жила по одному адресу много лет.

— Могла.

— Или сказать при встрече. Вы проводили меня до лестницы, а потом отправили одеваться к ужину.

— Я помню.

— Зачем вы сейчас мне это рассказываете?

Севрина опустила глаза.

— Потому что вы сегодня нашли моего сына. И помогали ему, хотя я...

Она не закончила.

Я пыталась представить день своей свадьбы иначе. Севрина могла остановить меня в коридоре и рассказать о приступах.

Я не знала, поверила бы ей сразу. Наверняка захотела бы поговорить с Эстраном. Но у меня хотя бы появился вопрос, которого он не ждал.

— Я правда боялась за Элиана, — сказала она.

— Верю. Но вы ведь понимали, что мне тоже может стать плохо?

— Я надеялась, что нет.