— Вам самой от этого ответа легче?

Севрина покачала головой.

Я поднялась, осторожно отодвинув стул.

— Я не хотела причинить вам вред, — произнесла она.

— А предупредить все-таки не захотели.

Она молчала.

Мне хотелось уйти, не попрощавшись. Но за стеной спал Элиан, и я задержалась у двери.

— Ограничитель привезут завтра, — сказала я. — Талисман пока останется у меня.

— Хорошо.

— И не говорите ему, что я задерживаю работу из-за него. Он уже спрашивал, не испортил ли вещь окончательно.

Севрина подняла голову.

— Я скажу.

Я вышла, оставив дверь гостиной приоткрытой. Нерис просила не закрывать ее на ночь.

На следующий день Элиан смог держать чашку сам. Севрина передала об этом через служанку, когда я работала с новой деталью. Я поставила ограничитель на прежнее место и попросила Олвена проверить его до того, как затяну оправу.

Мы закончили и отложенную пробу с зажимом. Она заняла меньше времени, чем подготовка: закрепленные щипцы больше не выскальзывали, и мне не пришлось удерживать их изо всех сил. Олвен забрал запись, а талисман Элиана оставил мне после проверки.

Нерис разрешила вернуть талисман, но велела хранить его в коробке до конца лечения. Обгоревший шнурок я сняла и положила рядом. Новый решила принести утром.

Еще через день Эстран пришел к сыну. Я как раз принесла коробку с отремонтированным талисманом и собиралась уходить. В гостиной уже были Нерис, Севрина и Таэрн: врач попросила поговорить здесь, до того как Эстран войдет в спальню.

Я остановилась у двери. Нерис кивнула на свободный стул.

— Останьтесь. Понадобится объяснить, что случилось с талисманом.

Эстран снял перчатки, положил на стол. На Севрину посмотрел коротко, на меня — чуть дольше.

— Как он?

— Восстанавливается, — ответила Нерис. — Но занятия придется отменить. Пока даже самые простые.

— На сколько?

— Скажу после следующего осмотра.

Он кивнул, словно такой ответ его устроил.

— Я поговорю с учителем. Возможно, дело в том, как с ним занимались в школе. Там умеют хвалить за успехи, но редко признают, что ребенок еще слаб.

Севрина подняла глаза.

— Он был здоров, когда приехал.

— Я не говорю, что он болен. Он не справился с нагрузкой.

— Которую ты ему дал.

— Да. И теперь мы знаем, с чем нужно работать.

Я невольно сжала коробку на коленях. Нерис взяла записи проверки, которые принес Таэрн.

— Работать сейчас нужно с последствиями, — сказала врач. — Ему нельзя повторять эту пробу.

— Сегодня никто и не собирается.

— И через неделю тоже.

Эстран откинулся на спинку кресла.

— Я не стану доводить его до истощения. В следующий раз уменьшим подачу, сменим защиту. Госпожа Вейр уже восстановила талисман, как я понимаю.

Он посмотрел на меня.

— Он остался учебным, — сказала я. — Я не делала его для таких проверок.

— Я услышал.

— Элиан больше в этом не участвует, — произнесла Севрина.

Эстран повернулся к ней.

— Когда он отдохнет, мы обсудим...

— Я не разрешаю повторять проверку.

Она сжала пальцами складку на юбке. Говорила негромко, но отчетливо.

— Врач объяснила мне, в каком возрасте это допускается. До этого мы не вернемся к разговору. Потом решим с врачом и с самим Элианом.

Эстран помолчал.

— Ты испугалась. Я понимаю.

— Да, испугалась.

— Поэтому сейчас тебе трудно судить спокойно.

— Я вполне понимаю, что говорю. Мое согласие больше не действует. Нерис, запишите, пожалуйста.

Врач взяла перо.

Эстран посмотрел, как она пишет, затем перевел взгляд на Таэрна.

— Вы собираетесь определять порядок обучения моего сына?

— Я зафиксировал нарушение при испытании, — ответил тот. — Повторять его нельзя. С учебой разберутся врач и наставник мальчика.

— У моего сына есть отец.

— И мать, — сказала Севрина. — Как только он сможет ехать, я хочу увезти его из замка. На время лечения.

Эстран перестал теребить край перчатки.

— Куда?

— В город. Сниму комнату, куда Нерис сможет приходить.

— Сама ты можешь ехать куда пожелаешь. Элиан останется здесь.

— Нет.

— Он наследник Вейров. Его место в этом доме. Подумай, прежде чем решишь уйти: потом не получится вернуться и потребовать, чтобы тебе отдали сына.

Севрина побледнела. Я поднялась, поставив коробку на стол.

— Она ни от кого его не прячет, — сказала я. — Она хочет его лечить.

— Илвена, это не твой сын.

— Тогда послушай его мать. Она сидит перед тобой.

— Достаточно, — вмешался Таэрн. — Если родители спорят, разбираться будет суд. Вы не можете объявить, что мать потеряет ребенка, если покинет замок. И переезд с ней не лишит мальчика наследственных прав.

— Вы готовы за это отвечать?

— За то, что сказал, — да. При необходимости получим отдельное решение. До него никаких новых испытаний.

Эстран посмотрел на Севрину. Она сидела, не отрывая глаз от врача, которая дописывала последнюю строчку.

— Дай мне хотя бы поговорить с ним, — сказал он.

Севрина встала.

— Я войду с тобой.

Он сжал губы, поднял перчатки и пошел к двери спальни. Севрина открыла ее раньше него.

Я взяла коробку и села ждать.

Эстран пробыл у сына недолго. Когда вышел, со мной не заговорил. Севрина дождалась, пока он уйдет, и попросила Нерис о чем-то в коридоре. Я слышала только про комнату в городе и человека, которому можно передать письмо.

Потом она вернулась.

— Мне нужно ненадолго выйти. Побудете с ним? Нерис будет рядом, в гостиной.

Я посмотрела на врача. Та кивнула.

— Ему уже лучше. Только разговаривать долго не давайте. Он пытается нас уверить, что совсем здоров.

Я взяла коробку и вошла в спальню.

Элиан сидел, прислонившись к подушке. Увидев меня, сразу посмотрел на коробку.

— Готово?

— Готово. Новый шнурок длиннее, можно будет подогнать.

Я поставила талисман на столик. Мальчик потянулся, но остановился.

— Только посмотреть.

— Я помню.

Он вынул оправу, перевернул, осторожно провел пальцем по целому стеклу.

— Ничего не видно.

— Что чинили?

— Да.

— Хорошо получилось.

Он чуть улыбнулся. Уложил талисман обратно и тронул обгоревший шнурок.

— А этот можно оставить? Мне мама завязывала.

— Конечно. Только носить на нем уже нельзя.

Он аккуратно свернул шнурок и положил в угол коробки.

— Отец сердится?

Я подвинула стул ближе.

— Мы спорили.

— Из-за меня?

— Из-за проверки. Взрослые должны были убедиться, что тебе можно ее проходить.

— Я сам хотел.

— Знаю. Но ты не мог определить, сколько силы у тебя возьмет прибор. Для этого там стоял отец.

Элиан погладил край коробки.

— Он сказал, в нашем роду были те, кто раньше справлялся.

Я не знала, говорил ли Эстран правду. А если говорил, то помогло ли это хоть одному из его предков.

— Может быть. Нерис видела, что произошло с тобой. Пока она не разрешит, заниматься нельзя.

— В школу меня тоже не пустят?

— С этим лучше у нее спросить.

Он откинулся на подушку.

— Там у меня осталось все.

— Могут привезти, наверное. Что тебе нужно?

— Тетрадь с кораблями. Только не учебную. У нее на обложке пятно, и последний лист вырван.

— Сам рисуешь?

— Срисовываю. Из книги.

Я сказала, что выросла возле моря. Элиан сразу спросил, какие корабли приходили в наш порт, и даже немного придвинулся ко мне. Я рассказала про рыбацкие лодки с низкими бортами и про большое судно, которое однажды целую неделю разгружали у дальней пристани.

— Вы туда поднимались?

— Нет. Смотрела с берега. Меня только на лодке катали.

— Страшно?

— Сначала очень. Еще укачало.

— Совсем?

Я кивнула. Он поморщился с таким пониманием, что я едва не рассмеялась.

— Меня в экипаже иногда, — признался он.

— Тогда ты знаешь.