В комнате было прохладно. Я прикрыла окно, поправила штору. Он остановился рядом с кроватью, ожидая, пока я повернусь.

— Лампу оставим? — спросил он.

— Да. Только убавь немного.

Он сделал, как я попросила. Я подошла и обняла его. Теперь мне было легче произнести то, что у двери едва получилось.

— Останься со мной.

— Останусь.

Эту ночь мы провели вместе. Иногда я еще смущалась и замолкала, не зная, как попросить о чем-то. Таэрн ждал, и слова все-таки находились.

Позже, уже засыпая, я нашла под одеялом его ладонь. Он повернулся ко мне, и я устроилась ближе. Заснула раньше, чем успела начать думать о завтрашнем утре.

Разбудили меня голоса во дворе. Под окном разгружали бочки, кто-то просил придержать ворота. Я лежала, слушала и не сразу вспомнила, какой сегодня день.

Потом повернулась. Таэрн спал рядом, отвернувшись к окну. На стуле висел его камзол, перчатки лежали поверх моего сложенного платья. Я осторожно высвободила руку и села, стараясь не разбудить его.

Платье я так и не забрала со стула. Некоторое время просто смотрела на Таэрна. Утром он казался моложе; разгладилась складка между бровями, которую я уже привыкла замечать. Мне захотелось коснуться его волос, но я удержалась. Пусть поспит.

Сама встала и натянула халат. На полу нашлась шпилька, хотя одну я вчера оставила на кухне. Я подняла ее, положила на стол и услышала:

— Ты давно проснулась?

— Только что. Сколько тебе еще можно спать?

Таэрн приподнялся, посмотрел на часы.

— Полчаса можно.

— Тогда спи.

— А ты?

Я улыбнулась.

— Я тоже могу. Но хочу умыться.

Он кивнул и снова опустился на подушку. Я набрала воды в таз, умылась, потом долго вытирала лицо, пряча улыбку в полотенце. Мне было непривычно видеть чужие вещи в своей комнате и знать, что я сама хотела, чтобы они здесь оказались.

Когда я обернулась, Таэрн уже не спал. Смотрел на меня.

— Что?

— Ничего. Иди сюда.

Я подошла к кровати, села рядом. Он взял меня за руку и поцеловал пальцы.

— Как ты?

Я знала, о чем он спрашивал. Посмотрела на наши руки и ответила:

— Хорошо. Только я пока не знаю, как себя вести.

— Я тоже не все знаю.

— Ты выглядишь так, будто знаешь.

Он усмехнулся.

— Я думаю, что надо было спросить, не занял ли я всю подушку. Но вопрос какой-то неподходящий.

Я засмеялась.

— Подушку не занял. У меня их две.

Он притянул меня ближе и поцеловал. Теперь я сразу обняла его за шею, без вчерашней долгой нерешительности. Потом отстранилась, потому что услышала внизу стук посуды.

— Тетя уже встала. Если хочешь позавтракать, пойдем. Иначе она опять решит, что я забыла поесть.

— Хочу.

Пока он одевался, я застегнула обычное рабочее платье и убрала волосы. Мы несколько раз оказались у одного стула, уступая друг другу место, пока я не забрала свои вещи на кровать. Таэрн посмотрел на свободную спинку и коротко рассмеялся.

— Так проще.

— Пойдем, завтрак остынет, — сказала я.

В кухне тетя нарезала хлеб. При виде нас она поправила очки и достала из шкафа еще одну чашку.

— Доброе утро. Садитесь. Масло на столе, яйца сейчас будут.

Таэрн поздоровался. Я налила ему чаю и села рядом. Несколько минут говорили только о хлебе: Тиада нашла лавку, где он был вкуснее, но продавец начинал печь слишком поздно. Она пыталась понять, можно ли заказать буханку с вечера.

— Я по пути спрошу, — сказала я.

— Не надо. Я сама зайду. У тебя свои дела.

Таэрн ел молча, потом спросил тетю о дороге из Ивея. Она рассказала про сломавшуюся на переправе телегу, из-за которой задержали все экипажи. Я эту историю уже слышала, но сидела и слушала снова. Мне нравилось, что они могли разговаривать без меня.

Тиада закончила раньше нас и вышла за водой. Я протянула Таэрну последний кусок хлеба.

— Когда увидимся?

Он отложил нож.

— Сегодня я вернусь поздно. Мы переносим крепления на следующем участке. Завтра после службы могу прийти, если ты хочешь.

— Хочу. Только я, наверное, буду еще работать.

— Могу подождать.

— Тогда приходи к половине седьмого. И не покупай ничего к ужину, у нас достаточно еды.

— Хорошо.

Я собиралась спросить, действительно ли он придет. Вопрос уже стоял в горле. Я вытерла крошки с ладони и потянулась за чашкой, давая себе время промолчать.

Таэрн посмотрел на меня, но ничего не спросил.

Мне хотелось попросить его зайти сегодня хотя бы ненадолго. Но я помнила, каким усталым он был после проверки у реки. Пусть хоть выспится.

Я убрала тарелки. Таэрн отнес свои к умывальнику, затем вернулся в прихожую за плащом. Я пошла проводить его.

Он коснулся моей щеки. Я поцеловала его сама, затем отступила, позволяя открыть дверь.

Хранитель под навесом поздоровался с ним. Таэрн ответил, остановился на минуту уточнить время смены и пошел по улице. Я стояла у порога, пока он не обернулся. Подняла руку и вернулась в дом.

Тетя поставила ведро возле умывальника. Посмотрела на меня, но я не стала ждать вопроса.

— Мне с ним хорошо.

— Я вижу.

Я пошла открывать мастерскую.

Нерис пришла к девяти. Осмотр занял несколько минут; ничего менять в ограничителе не потребовалось. Я спросила о Севрине и узнала, что та сегодня собиралась сама пройти до городской конторы по делам сына.

После обеда я сходила к ним. Взяла с собой чистую бумагу и рисунок крепления паруса, который обещала показать Элиану.

Он встретил меня у стола. Не в кровати, и уже это порадовало. На тетради лежал карандаш, рядом — несколько испорченных листов.

— У меня выходит так, будто он сейчас упадет, — сказал Элиан вместо приветствия.

Я посмотрела на корабль.

— Потому что ты наклонил мачту, а палубу оставил ровной. Вот здесь надо иначе.

Я показала на своем листе. Он придвинулся, попробовал повторить и попросил не придерживать бумагу: сам мог.

— Хорошо.

Я отняла руку. Он провел линию медленно, высунув кончик языка, потом потер запястье.

— Устал?

— Немного. Сейчас еще одну.

— Давай сначала посмотрим, что уже получилось.

Мы разложили рисунки. Он нашел в старом еще одну ошибку и долго объяснял мне, как исправит. Я слушала, иногда задавая вопросы. Когда пришла Севрина, он первым делом позвал ее посмотреть.

Она похвалила рисунок. Я собрала свои вещи, собираясь уходить, и она проводила меня до лестницы.

— Спасибо, что пришли. Он с утра вас ждал.

— Я обещала.

Севрина положила руку на перила. Выглядела она лучше, хотя поднималась все еще медленно.

— У вас много работы?

— Пока немного. Один заказ закончила. Надеюсь, появятся еще.

— Если кому-нибудь из знакомых понадобится мастер, я дам ваш адрес. Можно?

— Конечно.

Она кивнула. Я вышла на улицу и по дороге купила ниток для тетиной занавески. Дома она как раз ругалась, что не хватило совсем немного до края.

Вечером Таэрн не пришел. Я знала, что он не придет, и все же несколько раз выходила из мастерской, услышав разговор у калитки. Потом заставила себя убрать инструменты, поела вместе с тетей и легла раньше обычного.

На следующее утро в дверь постучала женщина из соседней улицы. Ей нужно было посмотреть домашний светильник: камень стал тускнеть, а новая зарядка почти не помогала. Она спрашивала, возьмусь ли я, и несколько раз повторила, что вещь хорошая, старая.

— Принесите, я посмотрю. Может быть, заряд уходит через поврежденное крепление. По одному описанию не скажу.

Она пообещала прийти завтра и записала, до какого часа я принимала заказы. Я осталась у двери еще на минуту, глядя, как она переходила улицу.

Мне хотелось, чтобы она вернулась.

День прошел спокойно. Я перебрала материал, из которого можно было сделать новые крепления, ответила на письмо старой заказчицы из Ивея. Тетя закончила занавески. Мы вместе повесили их, потом долго спорили, насколько широко оставлять окно открытым, чтобы не тянуло по ногам.