- Что они делают?
- Не знаю. Но, коммандер, я не думаю, что они хотят причинить нам какой-либо вред. Видите ли, есть еще одно присутствие, которое...
Бородатое лицо Тафта исказилось от боли. Он занес два сжатых кулака над головой Грина.
- Коммандер! - Пол конвульсивно дернулся.
Грин привстал, повернул голову. Два кулака ударили его по черепу со звуком, похожим на удар дерева по дереву. Отдача подбросила Тафта примерно на фут в воздух. Он вскрикнул. Его руки были в крови.
Грин упал на колени Полу; затем он соскользнул на пол машины.
Пол уставился на кровь на руках Тафта. Воспоминания нахлынули невероятным образом. Итак, это сбывается, как я знал/помнил. Но как...?
- Пол, я... - Тафт развел руки ладонями вверх. Пол не мог ничего прочесть по его лицу, по сияющим искусственным глазам. - Мне жаль. Я должен это сделать. - Неловкими руками он надел шлем Грина на место и запечатал горловину; затем он потащил неуклюжее, обмякшее тело к воздушному шлюзу. - Моя команда, оставшаяся в городе, эвакуируется. Насильно, проклятыми головорезами из военно-космического флота Грина.
- Почему? Что случилось?
- Ты взбудоражил ксили своей квантовой прогулкой, - едко сказал Тафт. - Свечение поверхности ярче. И становится все жарче. В некоторых местах обломки метеорита уже раскалены докрасна. Итак, нас эвакуируют - под дулом пистолета. - Тафт запечатал свой собственный шлем. - Итак, я должен остановить это, понимаешь, Пол. Мне жаль. Это на благо всего вида. Ксили должны понять, что мы не собираемся постоянно нападать на них. Колония должна быть построена.
- Что вы собираетесь делать?
- Собираюсь отвезти Грина обратно в машину на грани. Затем вернусь сюда и...
Пол почувствовал, что его дыхание участилось. - И что?
Не отвечая, Тафт отвернулся и шагнул в шлюз; мембрана закрылась за обутыми в ботинки ногами Грина.
Пол сидел так в течение долгих минут. Единственным звуком было жужжание приборов в машине. За окнами виднелись силуэты Тафта и Грина на фоне светящейся грани, они были похожи на одно борющееся насекомое.
Пол представил себе возвращение Тафта, эти окровавленные руки в перчатках скафандра, тянущиеся к нему, как они тянулись к Грину...
В передней части машины был джойстик.
Он поднялся с сиденья и стоял, покачиваясь. Он осторожно двинулся по узкому проходу, не глядя ни налево, ни направо.
Он нервно нажал на джойстик. Машина проехала несколько ярдов; Пол отшатнулся, схватившись за подлокотник ближайшего кресла. Он почувствовал, как по его лицу расползается улыбка. Ожидал ли Тафт, что он будет терпеливо сидеть и ждать смерти? Он нажал на джойстик еще раз. Моторы зажужжали, и машина заскользила по краю.
Тафт сбросил неподвижное тело Грина и, барахтаясь, стал подниматься обратно по склону - игрушечная фигурка, жестикулирующая в крошечном расстройстве.
Пол устроился на сиденье и позволил удовлетворению от маленькой победы овладеть им. Позже у него будет достаточно времени, чтобы подумать о будущем... когда машина достигнет Угловой горы, дальше ехать будет некуда. Машина терпеливо взбиралась по краю со все увеличивающейся крутизной. Яркость поверхности продолжала увеличиваться; наконец нижние стекла машины автоматически затуманились.
Пол мог видеть, как Тафт следует за ним, кукла в серебристом костюме, катающаяся на открытой ремонтной тележке вверх по головокружительным склонам края. Первые несколько часов Пол позволял Тафту говорить с ним. Когда полурациональные аргументы превратились в рыдающие мольбы о понимании, Пол выключил радио.
Угловая гора стала видна как острый угол на фоне звезд. Машина замедлила ход и остановилась, накренившись примерно на тридцать пять градусов.
Пол надел шлем и шагнул в шлюз. Его шаги были легкими, воздушными; Грин сказал ему, что на таком расстоянии от центра масс Глыбы сила тяжести будет на треть ниже, чем в городе. Блеск грани поразил его мягким ударом. Тепло проникало сквозь подошвы его ботинок. Со странным чувством спокойствия он поднимался по склону к вершине, ставя ноги на наклонные поверхности по обе стороны от края.
Наконец он неуверенно встал на самой вершине, обхватив ногами острие, вытянув руки для равновесия. Вертикаль закачалась вокруг него, когда его внутреннее ухо нашло путь к центру массы Рафинадной Глыбы.
Тафт бросил свою машину и карабкался вверх по ослепительному гребню. Пол почувствовал огромное умиротворение, как будто он снова оказался на метафорической ладони антиксили. Он медленно повернулся, огибая вершину ногами. Три квадратных грани шириной с Землю имели общие углы в том месте, где он стоял; он видел, как края исчезают в бесконечности, наблюдал, как лица превращаются в светящиеся линии абстракции.
Рафинадная Глыба. Край. Угловая гора. Он поймал себя на том, что смеется. Безобидные слова, используемые для того, чтобы оградить людей от удивительной правды о мире, имеющем форму куба, о созданном предмете, вращающемся и сверкающем в пространстве.
Тафт стоял перед ним. Свет показал, что он был машиной из шкивов, кабелей и шестеренок; квантовые функции незаметно сверкали вокруг его глаз и пальцев.
Пол улыбнулся. И отпрыгнул назад.
Тафт, спотыкаясь, шагнул вперед, протягивая руку. Затем он исчез, заслоненный краем.
Пол позволил своим конечностям болтаться. Военные корабли-сплайны проплывали перед его глазами, как взволнованные рыбы.
Он приближался к светящейся грани. Что дальше? Ударится ли он, отскочит ли в сторону, продолжит ли прыгать и скользить? Сокрушат ли удары его кости? Проникнет ли тепло поверхности сквозь скафандр и вскипит ли его плоть?
Уверенность в его смерти была нереальной, неосязаемой, ничем не угрожающей.
Итак, почему так должно быть? Должна ли его смерть быть такой же великой тайной, как и его происхождение? Умрет ли он, не зная ответов на оба главных вопроса своего существования - откуда я взялся? и куда я направляюсь?
Или, возможно, эти два ответа были каким-то образом связаны...
Он обнаружил, что надеется на выживание Тафта и Грина.
Грань бросилась на него. Волновые функции колыхались, как трава на ветру. Сложенные корабли вились вокруг него, как мотыльки.
Было ощущение движения, где-то гудели огромные двигатели; как будто Рафинадная Глыба и ее содержимое были огромным лайнером, плывущим по какому-то безбрежному морю.
Антиксили баюкал его. Он изучал его бесстрастно, огромный и холодный. Пол почувствовал, как его захлестывает знание, и постепенно понимание росло.
Планета-куб была создана в тот момент - в далеком будущем человечества - когда ксили достигли своей полной славы. И были готовы улететь.
(Улететь? Куда? Почему? Ответы были - потрясающими; за пределами его понимания.)
По завершении строительства куб - вместе со своим хранителем, антиксили, и миллионом других - был отправлен в невозможное путешествие, возвращаясь сквозь разворачивающиеся эпохи ко времени рождения самих ксили. Ксили полностью сформировались бы из кубов, расправив крылья своих прекрасных космических кораблей и готовые к осуществлению своих грандиозных проектов. Пол искал человеческие слова, чтобы передать обширные концепции, витающие вокруг него. Вакуумные диаграммы! Кубические миры были античастицами, движущимися назад во времени, чтобы начать свое собственное творение. Вся история ксили представляла собой единую, обширную вакуумную диаграмму, замкнутую и завершенную саму по себе.
Но... что со мной?
Теперь Пол почувствовал чудовищное веселье. Он был заключен в гигантские ладони на неизмеримый период; двигатели времени неуклонно устремлялись в прошлое...
А потом его подняли и отпустили, как пойманную птицу.
Он посмотрел вниз. Он был за пределами Рафинадной Глыбы, падая к ней. Корабли-сплайны сходились. Там был город, все еще живой надеждами Тафта и остальных, распростертый над обломками метеорита. На краю обломков виднелась упавшая фигура, молодой человек в грязном скафандре, лежащий лицом вниз на светящейся поверхности.
