И пламя в центре всего этого?

Ничего особенного. Всего лишь звезда. Но очень, очень старая...

Когда-то масса ее была в сто раз больше массы нашего Солнца. Она испускала лучи лития-7 над крышей молодого космоса. Это было потрясающее время. Но хорошие дни быстро пролетели. То, что мы видели перед собой, было высохшим трупом, о котором можно судить только по его гравитационным характеристикам.

Просто старая звезда... вокруг которой что-то вращается.

Я сфокусировал свои приборы. - Эта штука около фута в поперечнике, - записал я. - Но ее масса больше, чем у Юпитера...

Чудовищная тварь проползла мимо поверхности своей сморщенной матери, подняв кроваво-красный прилив.

- Ну и что? Черная дыра?

Я покачал головой. - Плотности не те. Это другая игра с мячом, сУайман. Это вещество - квагма.

Самый большой образец квагмы, с которым мне приходилось работать раньше, был меньше протона. Это была моя область, оказавшаяся в пределах чудесной досягаемости. Я пробормотал наблюдения, запинаясь...

Что-то начало происходить.

Объект квагмы сошел с орбиты и устремился к нам. Я наблюдал, не веря своим глазам. - Этого не должно было случиться.

Я почувствовал покалывание, когда он пронесся мимо, всего в нескольких ярдах от моего иллюминатора. Он был похож на кусок остывающего древесного угля. Его гравитационное поле ударило по капсуле, как будто это был волчок, и центростремительная сила отбросила меня к стене.

Цепляясь за раму иллюминатора, я мельком увидел, как объект квагмы отделился от капсулы и аккуратно вернулся на свою орбиту.

Затем на окно упала тень.

- Это наполнило нас множеством забавных вещей, - крикнул сУайман. - Частицы, в которые вы не поверите, излучение на всех длинах волн...

Я не ответил. Там парила какая-то фигура, темная как ночь птица с крыльями в сотни миль в поперечнике.

- Ксили, - выдохнул я. - Это то, что я видел в рое кораблей. Ксили здесь. Это ночной истребитель, НИК...

сУайман взревел от разочарования.

Ксили дали нам это. Я увидел, как внешняя сторона иллюминатора засветилась вишнево-красным; кусочки расплавились и улетели прочь. Ксили один раз взмахнул крыльями и улетел.

Затем иллюминатор помутнел.

Что-то ударило меня по голове в кружащейся темноте. Шум, запахи гари, вопли сУаймана - все это исчезло. - ...Черт бы побрал этих ксили. Я должен был знать, что они могут превзойти все, что есть у нас. И, конечно, они будут охранять этот литиевый маяк. Не стоит позволять нам, ничтожествам, прибирать к рукам подобные вещи; о нет...

Я дрейфовал в душной темноте. Запахло дымом. Я закашлялся, поискал кофейный шарик. - По крайней мере, атака ксили остановила это чертово вращение. - сУайман замолчал, как будто его отрезали. - Каково наше положение, сУайман?

- Ничего из того, что имеет значение, не работает. О, этого достаточно, чтобы позволить нам интерпретировать столкновение с квагмой... Но, Люс, пакетная неразрывная связь нарушена. Мы не можем связаться с домом. - Прижимая к себе остывающий шар, я попытался разобраться в своих чувствах. Конечно, было отчаяние, но из-за всего этого я испытывал невыносимый стыд.

Я позволил загубить свою жизнь. И, в конце концов, все было напрасно.

Тихо шипел сУайман.

- Кстати, как там с жизнеобеспечением? - спросил я.

- Какое жизнеобеспечение?

Я позволил шару присоединиться к плавающим обломкам кабины и ощупью добрался до затемненного иллюминатора. Он казался хрупким, наполовину расплавленным. Я понял, что он останется непрозрачным навсегда.

- сУайман. Расскажи мне, что случилось. Когда эта капля квагмы сорвалась со своей орбиты и обрызгала нас.

- Да. Ну, частицы от взрыва квагмы оставили следы, похожие на следы пара, в веществе, через которое они прошли. - Я вспомнил, как покалывал тот невидимый ливень. Шрамы покрывали все - корпус, оборудование, даже ваше тело. И следы не были случайными. В них была какая-то закономерность. Здесь осталось достаточно энергии, чтобы я смог расшифровать часть сообщения...

Я почувствовал, как по коже побежали мурашки. - Сообщение. Ты хочешь сказать, что в узорах шрамов содержалась информация?

- Да, - небрежно ответил сУайман. Я думаю, у него было время привыкнуть к этой идее. - Но чего мы не можем сделать, так это поведать об этом кому-нибудь.

Я затаил дыхание. - Ты хочешь мне рассказать?

- Да... Прошло меньше секунды после Большого взрыва.

Жизнь уже существовала.

Они копошились в бульоне квагмы, сражаясь, любя и умирая. Старейшие из них рассказывали легенды о сингулярности. Молодые насмехались, но слушали с тайным благоговением.

Но квагма остывала. Жидкость, поддерживающая их жизнь, превращалась в холодные адроны. Вскоре та самая сверхсила, которая связывала их тела, распадется.

Они были мыслящими существами. Их ученые сказали им, что за концом света, который наступит через несколько секунд, последует вечный холод. Они ничего не могли с этим поделать.

Они не могли вынести, что их забыли.

Поэтому они построили... ковчег. Стручок квагмы размером с дыню, содержащий все их понимание. И они запустили ту безошибочно узнаваемую вспышку лития-7, знак того, что кто-то был здесь на заре времен.

Триллионы секунд ковчег ждал. Наконец холодные существа пришли посмотреть. И ковчег начал рассказывать свою историю. Я парил там, размышляя об этом. Шрамы, опоясывающие капсулу - даже мое тело - содержали столько информации о существах квагмы, сколько они могли нам дать. Если бы я мог вернуться домой, инженеры могли бы препарировать капсулу, врачи могли бы изучить узор следов на моей плоти; и найденные ими узоры можно было бы расшифровать.

Возможно, мы никогда не расшифровали бы все это. Возможно, многое из этого было бы для нас бессмысленным. Я не знал. Это не имело значения. Поскольку существование ковчега само по себе было исходным пунктом квагмы, единственным ключевым фактом:

Что они были здесь.

Итак, ковчег служит своей цели. сУайман замолчал.

Я отплыл от прогнувшихся стен и начал сворачиваться калачиком. Грудь пронзила резкая боль; должно быть, воздух загрязнялся.

Сколько времени прошло с тех пор, как я выпал из СУСИ-пространства? Неужели прошли мои четыре дня?

Мое зрение начало ухудшаться. Я надеялся, что сУайман больше не заговорит.

Что-то царапнуло снаружи капсулы.

- Люс? - прошептал сУайман. - Что это было?

Скрежет прошел по всей длине капсулы; затем раздался более сильный лязг в средней части. - Я бы сказал, что кто-то пытается до нас добраться.

- Кто, черт возьми?

Я прижался ухом к гладкому участку корпуса. Я услышал музыку, гармонизацию басов, которая грохотала сквозь обшивку капсулы.

- Конечно. Призраки. Они как раз вовремя.

- Нет. - В его голосе слышался рев. - Они опоздали. Наш СУСИ-привод застал ксили врасплох, но если призраки попытаются приблизиться к квагме, можете не сомневаться, их остановят.

- Но... - Я остановился, чтобы высосать кислород из густого воздуха. - Призракам не нужно подходить ближе. Данные о квагме хранятся в поврежденной ткани самой капсулы. Так что, если они захватят капсулу, они выиграли...

Затем, невероятно, я почувствовал проблеск надежды. Это было похоже на струйку голубого кислорода.

Я попытался обдумать это. Смогу ли я на самом деле пережить это?

В воды Леты с этим. Я был пассивным наблюдателем на протяжении всего этого; теперь, если мне суждено умереть, я, по крайней мере, мог выбрать, как. Я начал снимать свой прожженный комбинезон. - сУайман, послушай меня. Есть ли способ уничтожить капсулу?

Он помолчал мгновение. - Почему я должен этого желать?

- Просто скажи мне. - Я уже был голым и сложил свою одежду за ящиком с оборудованием.

- Я могу дестабилизировать термоядерный тор, - медленно произнес он. - Ой. Понимаю это.

- Полагаю, призраки следили за нами, - сказал я, затаив дыхание. - Таким образом, они будут знать, что моя плоть, моя одежда, ткань капсулы содержат нужную им информацию.