Часть вещества гиганта попадала прямо в дыру. Падение придавало дыре угловой момент, заставляя ее вращаться быстрее. Из-за падения дыра вращалась необычно быстро, тридцать оборотов в секунду.

- Выслушай меня, - сказала Гейдж.

- Давай, - сказала Марис Маккензи.

- Если черная дыра не вращается - и она не заряжена - тогда у нее сферический горизонт событий.

- Верно. Это решение Шварцшильда для уравнений Эйнштейна. Сферически симметричное...

- Но если дыра вращается, все становится сложнее. - Это называлось решением Керра-Ньюмана. - Горизонт событий немного отступает внутрь. А за горизонтом событий есть другая область, называемая эргосферой.

Эргосфера скрывала горизонт событий. Она касалась сферического горизонта на своих полюсах, но выпирала на экваторе, образуя сплющенный сфероид.

- Чем больше вращение, тем шире эргосфера, - сказала Гейдж. - Дыра впереди имеет четыре мили в поперечнике. Она вращается так быстро, что глубина эргосферы на экваторе составляет сто сорок ярдов.

Маккензи выглядела задумчивым. - Итак?

- Нам нельзя входить в горизонт событий. Но мы могли бы войти в эргосферу, обрезать ее и благополучно уйти.

- Хм. Внутри эргосферы мы были бы вынуждены вращаться вместе с дырой.

- Таков план. Я хочу пролететь, отсекая эргосферу, и оттолкнуться от черной дыры.

Маккензи присвистнула. Пиксели заплясали у нее на лице, когда она загрузила вычислительную мощность проверкой предложения Гейдж. - Это можно было бы сделать, - сказала она в конце концов. - Но у нас должна быть погрешность, измеряемая в ярдах. Это потребовало бы чертовски хорошего пилотирования.

- Я чертовски хороший пилот. И мы можем выдержать большое напряжение, помни. Мы же не обязаны защищать кого-либо из живых.

- Почему ты хочешь это сделать?

- Потому что, - сказала Гейдж, - ракета последует за мной через эргосферу. Но после того, как мы пройдем сквозь нее, отверстие изменится. Ракета не сможет понять, как...

- Нам придется получить согласие на это от других. Восемьдесят...

- Да ладно, - сказала Гейдж. - Большинство из них ушли в свои собственные виртуальные головы. Кроме нас с тобой, вряд ли здесь есть кто-то все еще думающий.

Маккензи медленно улыбнулась. Для срабатывания схемы Гейдж скорость Хирона должна была быть намного выше. Чтобы Хирон пролетел мимо дыры, ему потребовался бы угловой момент, сравнимый с моментом вращения самой дыры. Итак, дроны опустошили замерзший океан Маккензи, выбросив вещество Хирона в ВЕС-двигатели.

Хирон асимптотически приблизился к пределу световой скорости.

К тому времени, когда дыра приблизилась, эффективная масса Хирона достигла примерно десятой части солнечной. За каждую секунду, проходящую внутри, снаружи уходило сто лет. Из-за допплер-эффекта излучение от аккреционного диска черной дыры перед ней воспринималось как смертоносный мокрый снег. Массивные частицы прорывались сквозь нейронные сети, из которых состояло ее сознание. Она ощутила, как сети перестраиваются, заживая сами по себе; это было болезненно и сложно, как сращивание костей.

Позади нее окрашенную в красный цвет пустоту нарушала только терпеливая, пылающая искра ракеты скримов.

До черной дыры оставались считанные секунды. Она могла бы растянуть эти секунды практически на тысячу лет, если бы захотела.

В эти последние мгновения ее охватили сомнения. Никто раньше не пробовал этот маневр. Уничтожит ли она их всех?

Гейдж позволила своему усиленному осознанию охватить всю громаду Хирона. Годы грабежа реакционной массы превратили ледяного карлика в щепку, но он выживет и достигнет края черной дыры - как и его драгоценный груз, сознание восьмидесяти загруженных людей, контейнер с их кладкой замороженных зигот. Эта канистра ощущалась как ребенок в ее ледяном чреве.

Достаточно.

Она снизила частоту своих часов до уровня человеческого восприятия. Черная дыра летела прямо ей в лицо...

Туманная гигантская звезда-компаньон раздулась над головой Гейдж, ее разреженные газы ударили ей в лицо.

Нижняя часть брюха Хирона погрузилась на пятьдесят ярдов в эргосферу. Ее охватило гравитационное притяжение дыры. Живот словно зажали клещами. Ее швыряло из стороны в сторону; она была беспомощным ребенком в объятиях какого-то слишком сильного взрослого. Ткань Хирона треснула; лед Солнечной системы осыпался в эту черную дыру, здесь, на краю Галактики, испуская рентгеновское излучение, когда он был раздавлен.

Затем гравитационный захват ослаб. Система дыры осталась позади, удаляясь. Яма, вырытая в пространстве-времени массой дыры, ощущалась как отдаленная, затухающая боль.

Она терпеливо наблюдала за тем, как ракета скримов приближается к отверстию. Траектория полета почти точно совпала с ее траекторией, отметила она с невольным восхищением.

Ракета задела край отверстия. Была вспышка рентгеновского излучения.

Искра ВЕС-привода исчезла.

Это сработало. Клянусь Летой, после стольких лет это сработало.

Внезапно Гейдж почувствовала себя совершенно человеком. Ей хотелось плакать, спать, чтобы ее обняли. Сидония, ее родная аркология, представляла собой угловатую пирамиду, огромную перед ней, вырисовывающуюся силуэтом на фоне угасающего Солнца. Окружающий марсианский свет был подобен позднему закату, аркология была залита слабым, темно-розовым цветом; на фоне ее поверхности окна казались прямоугольниками флуоресцентного света, светящегося резким жемчужно-серым, поразительно чужеродным.

Ее ботинки оставляли четкие следы на дюрикрасте.

Обычно Гейдж не испытывала ностальгии, но после пролета дыры она почувствовала необходимость вернуться к сценам и мотивам своего детства.

Моро и Маккензи встретили ее на этой имитированной поверхности Марса.

- Это было просто, - сказала она.

Маккензи улыбнулась.

Моро зарычал: - Так ты нам сказала.

- Мы так сильно отняли момент вращения у черной дыры, что почти полностью прекратили ее вращение. Она стала дырой Шварцшильда. Без вращения ее горизонт событий расширился, заполнив экваториальный пояс, где раньше находилась эргосфера.

Хирон благополучно обрезал эргосферу. И ракета, точно следуя траектории Хирона, упала прямо в расширенный горизонт событий.

Долгая погоня закончилась.

- Думаю, что ракета все-таки не была экспертом по релятивистской динамике, - сказала Маккензи.

- Но мы тоже не такие умные, - кисло сказал Моро. - В конце концов, мы все еще выпадаем из Галактики - фактически, даже быстрее, чем до столкновения с дырой. За каждый месяц, который мы проводим здесь, проходит миллион лет; возможно, мы единственные люди, оставшиеся в живых где бы то ни было. - Он посмотрел на свои руки, отчего пиксели нелепо раздулись. - Если это можно назвать жизнью. И у нас не осталось достаточно реактивной массы, чтобы замедлиться. Итак, космический пилот Гейдж, куда мы теперь направляемся?

Гейдж подумала об этом. Они, вероятно, никогда не смогли бы вернуться в свою родную Галактику. Но за пределами Галактики были места, массивные звезды и черные дыры, которые пилот могла бы использовать для торможения, если бы была достаточно умна.

И если бы они смогли найти место для остановки, они могли бы отдохнуть. Возможно, сознание Гейдж можно было бы загрузить обратно в какой-нибудь симулякр человеческой формы из плоти и крови. А может быть, и нет; возможно, роль Гейдж и остальных заключалась бы просто в наблюдении за строительством нового мира, пригодного для ее ребенка и других замороженных зигот.

Она улыбнулась. - С такой скоростью мы будем там через пару субъективных месяцев.

- Где?

- В Андромеде... Даже в условиях угнетающей оккупации скримов люди многому научились.

Они узнали, например, что большая часть высоких технологий скримов - например, их гипердвигатель - не принадлежала им. Они были скопированы, иногда из вторых или третьих рук, на основе разработок более старых и могущественных видов...

- Это был первый раз, - сказала Ева, - когда в человеческий обиход вошло название "ксили".