Ларионова повернулась, чтобы выглянуть в иллюминатор в задней части кабины. Задние фонари ровера высветили двойные следы саней, ведущие обратно к вершине горы-стены; лед, обнажившийся на следах, ярко блестел в свете звезд.
Лета, подумала она. Сейчас я катаюсь на лыжах. Катаюсь на лыжах на Меркурии. Что за день. Гора-стена обмелела, плавно слившись с равниной кратера. Скоулз убрал направляющие салазки; на равнине реголитовая пыль придавала льду достаточное сцепление для широких колес ровера. Они быстро преодолели пятьдесят миль до центра равнины.
Ларионова пила кофе и наблюдала за пейзажем через иллюминаторы. Свет короны здесь был серебристым и довольно ярким, как лунный свет. Центральная вершина вырисовывалась над горизонтом, как приближающийся корабль в море пыли. Ледяная поверхность дна Чао, хотя и была испещрена небольшими кратерами и покрыта вездесущей реголитовой пылью, была заметно более гладкой и ровной, чем равнина за пределами кратера.
Вездеход остановился на окраине обширного лагеря команды "Тота", недалеко от подножия центрального пика. Пыль здесь была взметена следами роверов и брызгами выхлопных газов флиттеров, а полупрозрачные укрытия-пузыри представляли собой полусферы желтого, домашнего света, освещающие потемневшую поверхность льда. Там были буровые установки и несколько больших ям, вырытых во льду.
Скоулз помог Ларионовой выбраться на поверхность. - Я отвезу вас в убежище, - сказал он. - Или на флиттер. Может быть, вы хотите освежиться перед...
- Где Диксон?
Скоулз указал на одну из буровых установок. - Когда я уходил, он был вон там.
- Значит, туда мы и направляемся. Пошли.
Фрэнк Диксон был руководителем группы. Он встретил Ларионову на поверхности и пригласил ее в небольшое непрозрачное убежище-пузырь, расположенное у подножия буровой установки.
Скоулз побрел в лагерь в поисках еды.
В убежище была пара стульев, стол для анализа данных и обычный туалет. Диксон был угрюмым, дородным американцем; когда он снял шлем, у основания его широкой шеи виднелась полоса грязи, и Ларионова заметила резкий, едкий запах, исходивший от его защитного скафандра. Диксон, очевидно, пробыл на поверхности долгие часы.
Он вытащил фляжку из кармана скафандра. - Хотите выпить? - спросил он. - Виски?
- Конечно.
Диксон налил в крышку фляжки немного для Ларионовой и сам сделал глоток из маленького горлышка фляжки.
Ларионова выпила; спиртное обожгло ей рот и горло, но сразу же сняло усталость. - Вкусно. Но еще лучше со льдом.
Он улыбнулся. - Лед у нас есть. Вообще-то, мы пробовали; лед Меркурия хорош, такой чистый, какой вам нравится. Мы здесь не умрем от жажды, Ирина.
- Расскажите мне, что вы нашли, Фрэнк.
Диксон присел на край стола, его толстые бедра выпирали из-под брюк защитного скафандра. - Проблема, Ирина. Мы нашли проблему.
- Я знаю это точно.
- Думаю, нам придется убраться с планеты. Власти системы - а также ученые и природоохранные организации - будут лезть на нас из кожи вон, если мы попытаемся вести здесь добычу. Я хотел рассказать вам об этом, прежде чем...
Ларионова изо всех сил старалась сдержать свое раздражение и усталость. - Для "Тота" это не проблема, - сказала она. - Следовательно, для меня это не проблема. Мы можем заказать Суперэту, чтобы он привез из пояса астероид с водяным льдом для наших припасов. Вы это знаете. Давайте, Фрэнк. Скажите мне, почему вы тратите мое время здесь, внизу.
Диксон сделал еще один большой глоток из своей фляжки и посмотрел на нее.
- Здесь есть жизнь, Ирина, - сказал он. - Жизнь внутри этого замерзшего океана. Выпейте, я вам покажу. Образец лежал в футляре на поверхности, рядом с инфопанелью. Предмет в футляре выглядел как полоска разноцветного мяса: около трех футов длиной, раздавленный и, очевидно, мертвый; осколки какого-то прозрачного материала оболочки были воткнуты в плоть, которая искрилась кристаллами льда.
- Мы нашли это ближе к ядру на глубине в две тысячи ярдов, - сказал Диксон.
Ларионова попыталась представить, как бы это выглядело неповрежденным и подвижным. - Для меня это ничего не значит, Фрэнк. Я не биолог.
Он хмыкнул, самоуничижаясь. - Я тоже. Как и любой другой из нас. Кто ожидал обнаружить жизнь на Меркурии? - Диксон постучал пальцами в перчатках по панели данных. - Мы использовали медико-диагностическое оборудование наших лабораторий, чтобы провести эту реконструкцию, - сказал он. - Мы называем это меркурианцем, Ирина.
Виртуал спроецировался в пространство на фут над поверхностью панели; изображение вращалось, гладкое и угрожающее.
Тело представляло собой тонкий конус, сужающийся к хвосту от широкой плоской головы. В гладкое "лицо", симметрично расположившись вокруг безгубого рта, были встроены три параболические чашечки - глаза?.. Нет, не глаза, поправила себя Ларионова. Может быть, какой-то гидроакустический датчик? Это объяснило бы параболический профиль.
Изо рта торчали мандибулы, похожие на клешни. На хвосте три плавника были растопырены вокруг того, что выглядело как задний проход. Основное тело окружал прозрачный панцирь, подобно цилиндрическому плащу; внутри панциря вдоль тела тянулись ряды маленьких, похожих на волосы ресничек, гибких и вибрирующих.
На поверхности панциря были обычные, едва заметные отметины.
- Это точно?
- Кто знает? Это лучшее, что мы можем сделать. Когда получим ваше разрешение, мы сможем передать наши данные на Землю, и пусть эксперты разберутся с ними.
- Лета, Фрэнк, - сказала Ларионова. - Это похоже на рыбу. Похоже, что она умеет плавать. Обтекаемость, хвост...
Диксон почесал короткие волоски на затылке и ничего не сказал.
- Но, черт возьми, мы на Меркурии, а не на Гавайях, - сказала Ларионова.
Диксон указал вниз, за пыльный пол. - Ирина. Не все замерзло. Там внизу, внутри ледяной шапки Чао, есть полости. Согласно данным наших гидролокационных зондов...
- Полости?
- Вода. У основания кратера, под слоем льда в пару миль. Жидкость сохраняется благодаря термальным источникам, на уступах и гребнях, образовавшихся при обрушении планетной коры. Много места для купания... мы предполагаем, что наш друг плавает на спине, - он постучал по поверхности стола, и изображение повернулось, - и вода проходит вниз, между его телом и этим панцирем, и он использует все эти крошечные волоски, чтобы отфильтровывать частицы пищи. Туловище, кажется, усеяно маленькими ртами. Видите? - Он переключил изображение на другой слой; кожа стала прозрачной, и Ларионова смогла увидеть блочные реконструкции внутренних органов. Диксон сказал: - Настоящего желудка нет, но есть нечто похожее на непрерывную пищеварительную трубку, проходящую вдоль оси тела к заднему проходу в хвостовой части.
Ларионова заметила нитевидную структуру, обернутую вокруг некоторых органов, а также вокруг осевого пищеварительного тракта.
- Смотрите, - сказал Диксон, указывая на одну область. - Посмотрите на структуру поверхности этих отрезков трубок, здесь, рядом с пищеварительным трактом.
Ларионова посмотрела. Трубки, расположенные вокруг пищеварительной оси, имели сложную волнистую поверхность. - Итак?
- Вы не понимаете, не так ли? Это извилистое - как поверхность мозга. Ирина, мы думаем, что это вещество должно быть неким эквивалентом нервной ткани.
Ларионова нахмурилась. Черт возьми, жаль, что я не знаю лучше биологию. - А как насчет этого нитевидного материала, обернутого вокруг органов?
Диксон вздохнул. - Мы не знаем, Ирина. Кажется, это не вписывается в остальную структуру, не так ли? - Он указал: - Проследите за нитями назад. Вот здесь более широкая основная часть. Мы думаем, что, возможно, это какой-то паразит, который поразил организм хозяина. Как ленточный червь. Это как если бы нити были удлиненными, рудиментарными конечностями...
Наклонившись ближе, Ларионова увидела, что усики червеобразного существа проникли даже в мозговые трубки. Она вздрогнула; если это был паразит, то это было особенно мерзкое заражение. Возможно, паразит даже изменил поведение меркурианца, подумала она.
