Они бросились к выходу из палаты, протаскивая кокон под расколотым потолком. Им пришлось пробиваться сквозь толпу, отталкиваясь ногами от медленно двигающихся конечностей и голов.
Дени нигде не было видно.
Казалось, потребовалась целая жизнь, чтобы добраться до открытого выхода. Они подняли Бзиа в воздух, над разбитой губой порта; Бзиа перекатился в воздухе, беспомощный в своем коконе. Адда и Фарр вскарабкались за ним. Фарр попытался еще раз ухватиться за головной конец кокона Бзиа, но Адда остановил его. Он развернул Бзиа вдоль, так что рыбак почти лежал у них на коленях. - Мы берем его вот так, - сказал Адда. - Держись. Мы оба поплывем задом...
Фарр кивнул, быстро все поняв. Он схватился за кокон пальцами, и вскоре они с Аддой параллельно отталкивались ногами в воздухе, волоча за собой массивный кокон.
Город, нависший над ними огромной громадой, снова осел, на этот раз со скрежетом, доносившимся из глубины его структуры. Адда представил, как огромные балки каркаса, его громадные кости, изгибаются, разрушаясь одна за другой. Взрывы раскалывающегося дерева прокатились по всей обшивке. На деревянном лице появились огромные прямолинейные складки, как будто обшивка начала складываться сама по себе.
Адда отчаянно колотил ногами по плотному воздуху, игнорируя онемевшие ноги, боль в пальцах, которые превращались в когти, когда они цеплялись за ткань кокона. Вихревые фрагменты продолжали градом носиться по воздуху, кольца и другие фантастические формы проносились мимо них.
Внезапно тело Бзиа изогнулось в воздухе. Тяжелые ноги рыбака ударили Адду в грудь, заставив его ослабить хватку. Адда услышал, как рыбак застонал из своего кокона при этом последнем нарушении.
Адда резко остановился и вцепился в скользкий дорогой материал кокона, пытаясь обрести опору.
Фарр перестал плыть. Он просто остановился в воздухе, уронил кокон и уставился на город.
- Клянусь кровью ксили, мальчик...
- Смотри. - Фарр указал назад, на вход в больницу. - Я думаю, это Дени.
Адда вытер грязь со своего здорового глаза и уставился на фигуры в палате. Они казались карликами на фоне огромной деревянной панорамы из обшивки вокруг них. Да, это была Дени Макс; маленький доктор, сама энергия и компетентность, работала у входа, чтобы вывести еще одного пациента.
Из громады города донесся новый звук - сдавленный вздох, который быстро перешел на более высокую ноту, почти как от облегчения. Обшивка осыпалась огромными кусками дерева, обнажив под собой каркас из балок. Это выглядело так, словно кости проступали сквозь разлагающуюся плоть. И прямо на глазах у Адды балки, тускло поблескивая, сминались, складывались пополам.
Адда схватился за кокон и ударил ногой по воздуху. Его руки скользнули по ткани, и инертная масса Бзиа едва шевельнулась в воздухе; но Адда вцепился в материал и попытался снова. Через мгновение Фарр присоединился к нему, и вскоре они вдвоем рванулись назад, прочь от города, их развевающиеся лохмотья трепетали.
Лицо города - зияющие огромные дыры - рухнуло под маской из якорных лент и накренилось над ними. Конструкция вещества сердцевины оказала не больше сопротивления, чем если бы она была изготовлена из мягкой свиной кожи. Деревянные щепки дождем посыпались вперед, вырываясь из сминающейся кожи.
Фарр закричал: - Дени!
Сквозь хаос сминающейся поверхности больничной палаты Адда смог разглядеть все еще работающую компактную фигурку доктора. Она мельком взглянула на обвисшую обшивку над собой. Затем повернулась обратно к своим пациентам.
Выход больничной палаты закрылся, как рот.
В самый последний удар сердца Адда увидел, как Дени подняла руку, защищаясь от огромной челюсти из дерева и вещества сердцевины, которая сомкнулась над ней, как будто - наконец-то - пытаясь спастись. Рваные края дерева встретились, как сцепившиеся зубы, разрывая ее тело. Облако деревянных обломков и пыли поднялось над разрушенным фасадом города, скрыв больницу из поля зрения Адды.
Фарр бессвязно кричал, но все еще размахивал руками, волоча за собой кокон Бзиа.
- Кричи! - заорал Адда, перекрывая оглушительный рев города. - Кричи и плачь сколько хочешь, черт бы тебя побрал! Но не переставай плыть!
* * *
Хорк прижался лицом к нереально тихому дисплею. - Это реактивный двигатель, - удивленно сказал он. Он рассмеялся. - Я с трудом могу в это поверить. Реактивный двигатель с северного полюса Звезды!
Дюра вцепилась в рычаги управления, заставляя свои руки оставаться сжатыми. Рычаги были теплыми, удобными; казалось, они хорошо ложились в ее ладони. Она чувствовала себя так, словно оказалась в ловушке внутри своей головы, беспомощным наблюдателем за собственными действиями. Она попыталась представить, что должно происходить внутри мантии, если эта карта-глобус действительно изображает саму Звезду.
Хорк махнул рукой в сторону прозрачной стены и уставился на крошечное изображение битвы. В конце концов он повернулся к Дюре и крикнул: - Думаю, этого достаточно... Ты можешь отпустить.
Дюра уставилась на свои руки. Ее пальцы не разжимались; ей пришлось пристально смотреть на свои непослушные руки, сознательно желая, чтобы они разжались.
Отпущенные рычаги мягко вернулись в исходное положение.
Источник, исходящий от Звезды-карты, уменьшился, превратившись в тонкий шлейф, прежде чем полностью исчезнуть; сама карта свернулась и исчезла.
- Все кончено? Мы больше не нацелены на Кольцо?
Хорк помахал в ответ через огромное помещение. Он поворачивал стрелку подлокотника то в одну, то в другую сторону, поочередно изучая звездный луч и поле звезд, пытаясь оценить изменения, внесенные Дюрой.
Дюра откинулась на спинку кресла, наблюдая, как звездные поля беззвучно взрываются по небу.
- Мы не повернули Звезду, если ты это имеешь в виду, - сказал Хорк. - Но мы отвернули ее в сторону. Во всяком случае, я так думаю... Кольцо отодвинулось от центра этой стены, - указал он. - Мы все еще направляемся на поле боя, но мы отклонили Звезду; мы не попадем в Кольцо.
Она нахмурилась, ее не покидало ощущение отстраненности, незначительности. - Как думаешь, этого будет достаточно?
- Чтобы остановить ксили, уничтожающих нас? - Он пожал плечами. - Я не знаю, Дюра. Но мы сделали все, что могли.
Дюра посмотрела на Хорка, увидев на его широком лице выражение, соответствующее ее собственному чувству замешательства, разочарования.
Хорк протянул руку. - Пойдем. Я думаю, нам нужно отдохнуть после таких эпических деяний. Давай вернемся на наш деревянный корабль. Мы поедим и постараемся расслабиться.
Она позволила ему вытащить себя из кресла. Держась за руки, они поплыли в сторону внутреннего тетраэдра.
Когда они вошли, Дюра направилась к открытому люку "Свиньи", но Хорк удержал ее за руку. - Дюра. Подожди, посмотри на это.
Она обернулась. Он указывал на карту на внутренней стенке тетраэдра - карту-Звезду, схему червоточины, которую они изучали ранее. Один из маршрутов червоточины - путь, который змеился от центра Звезды к ее корке на северном полюсе, - медленно и целенаправленно мигал.
Хорк медленно кивнул. - Думаю, я понимаю. Вот как был создан двигатель Звезды. - Он провел по червоточине кончиком пальца. - Видишь? Когда ты потянула за рычаги, Дюра, эта червоточина, должно быть, открылась. Она забрала вещество из сердцевины Звезды и перенесла его на наружную корку. Материал сердцевины, должно быть, сразу взорвался при более низком давлении, высвободив огромную энергию.
Дюра чувствовала себя странно; ей казалось, что она видит Хорка как будто в дальнем конце длинного темного коридора.
- На северном полюсе должны быть огромные двигатели для использования этой энергии - разрывающие двигатели, приводящие в движение саму Звезду, о которых говорила Карен Макрей. - Его взгляд был отстраненным. - Дюра, когда-нибудь мы должны добраться до этих двигателей. И мне интересно, как поживали колонисты, когда эта червоточина изверглась...
