Она попыталась разглядеть закономерности в распределении звезд. Возможно, там был намек на кольцевую структуру - и дюжина звезд выстроилась в линию в этом уголке неба...
Но так же быстро, как она находила такие крупицы упорядоченности в неуправляемом небе, она снова теряла их. Постепенно она пришла к пониманию истины - что порядка не было, что звезды были разбросаны по небу случайным образом.
Впервые с тех пор, как она покинула "Летающую свинью", ее охватила паника. Дыхание со скрежетом вырывалось из горла, и она почувствовала, как расширяются капилляры по всей ее плоти, впуская больше воздуха, несущего силу.
Почему случайность должна так расстраивать ее? Потому что, медленно осознала она, здесь не было никаких вихревых линий, ни ровного потолка корки, ни поверхности моря. Всю свою жизнь она провела в небе без границ - небе, где любой намек на неправильность был настолько необычен, что считался признаком смертельной опасности.
Но здесь не было никаких границ, никаких обнадеживающих точек опоры для ее разума.
- С тобой все в порядке? - голос Хорка звучал спокойнее, чем у нее, но его наглазники были широко раскрыты, а ноздри над кустом бороды раздувались, пылая, как дерево, горящее при ядерном распаде.
- Нет. Не совсем. Не уверена, что смогу принять все это.
- Знаю. Знаю. - Хорк поднял лицо. В свете звезд внутренняя грубость его черт, казалось, растаяла, оставив спокойное, почти элегическое выражение. Он махнул рукой в небо. - Посмотри на звезды. Посмотри, как меняется их яркость... Но что, если это изменение - иллюзия? Ты думала об этом? Что, если все звезды примерно такие же яркие, как одна или другая?
Ее разум, как обычно, медленно следовал за его логикой. Если бы все звезды имели одинаковую внутреннюю яркость, то некоторые из них должны были бы находиться дальше. Гораздо дальше.
Она вздохнула. Нет, черт возьми. Она об этом не подумала.
Почему-то она представляла звездную ур-вселенную как оболочку вокруг себя - как внешнюю корку, хотя и гораздо дальше. Но это было не так; ее окружало бескрайнее небо, по которому звезды - сами по себе миры - были разбросаны, как яйца паука.
Вселенная раздулась вокруг нее, превратив ее в бессмысленную пылинку, искру осознания. Это было угнетающе, за гранью ее воображения; она вскрикнула, закрыв лицо руками.
Хорк казался смущенным. - Успокойся.
Сквозь благоговейный трепет пробивалось раздражение. - О, конечно. И ты, я полагаю, совершенно спокоен. Извини, что ставлю тебя в неловкое положение...
- Дай мне передохнуть.
Она отвернулась от него, стараясь успокоиться. - Хотела бы я знать, каков надлежащий ответ на все это - быть здесь, в этом древнем месте, видеть глазами ур-людей...
- Ну, не совсем, - мягко сказал Хорк. - Помни, что вокруг нас все еще есть стены, которые, должно быть, каким-то образом помогают нам видеть. Ур-люди видели вещи не так, как мы. Спроси Мууба об этом, когда мы вернемся... Мы "видим" с помощью звуковых волн, которые передаются по воздуху. - Он махнул рукой. - Но за пределами этого маленького пузырька воздуха нет. На самом деле, люди-земляне жили не в нашем воздухе. И они "видели", фокусируя пучки фотонов, которые...
Она сморщила нос. - Они могли чувствовать запах звезд?
- Конечно, нет, - отрезал он. - В воздухе фотоны могут распространяться очень медленно, рассеиваясь. Поэтому мы используем их для обоняния. И мы "слышим" колебания температуры.
- В пустом пространстве все по-другому. Фононы вообще не могут перемещаться - поэтому мы были бы слепы. Но фотоны движутся невероятно быстро. Таким образом, ур-люди могли "видеть" фотоны... В любом случае, это теория Мууба.
- Тогда как они слышали? Или обоняли, или пробовали на вкус?
Он нетерпеливо зарычал. - Откуда, черт возьми, мне знать? В любом случае, я думаю, что эта третья камера предназначена для того, чтобы позволить нам увидеть Вселенную так, как это делали ур-люди. - Он задумчиво потер подбородок. - И на консоли со стрелками еще осталась настройка, четвертая... Мы еще не закончили с нашими способами видения.
Она забыла об этой последней настройке. Какая-то ее часть, спрятанная глубоко внутри, дрогнула еще немного.
Поворачиваясь в воздухе, она огляделась, все еще выискивая закономерности. Небо не было равномерно темным, поняла она; неуловимый газ из серого превратился в темно-малиновое свечение в дальнем конце помещения. - Давай. Я думаю, что за камерой с червоточиной есть что-то еще...
Все еще держась за руки, они прошли мимо кресла управления и обогнули затемненный тетраэдр, в котором находились портал червоточины и "Свинья". Через открытую дверь Дюра мельком увидела их корабль; его грубо обтесанные деревянные стены, полосы из вещества сердцевины, медленно просачивающийся запах пердежа воздушных свиней - все это казалось невыносимо примитивным в этом зале чудес ур-людей.
Сияние неба усиливалось по мере того, как они приближались к его источнику. Наконец сияние заглушило звезды. Дюра почувствовала, что отстраняется, уклоняясь от новых откровений. Но Хорк сжал ее пальцы в крепкой, удушающей хватке и подтолкнул ее вперед. - Давай, - мрачно сказал он. - Не подводи меня сейчас. - В центре сияющего неба была одинокая звезда: крошечная, яркая и желто-красная, ярче любой другой на небе. Но эта звезда не была изолирована в космосе. Звезду окружало кольцо из какого-то светящегося газа, и - что еще более удивительно - огромный шар света висел рядом со свирепой маленькой звездой. Шар сам по себе был похож на звезду, но уменьшенный, раздутый, его внешние слои были настолько размыты, что почти сливались со всепроникающим газовым облаком. Щупальца серого света змеились от звезды-шара и уходили далеко в газовое кольцо.
Это было похоже на огромную скульптуру из газа и света, подумала Дюра. Она была ошеломлена зрелищем и в то же время очарована его пропорциями, масштабом, глубиной оттенков и цвета.
Она видела газовое кольцо вокруг звезды с края... на самом деле, она постепенно осознала, что конструкция ур-людей вокруг нее на самом деле находилась внутри тела кольца. И она могла видеть за центральной звездой дальнюю сторону газового кольца; расстояние превращало дальний конец кольца в линию света, на которую была нанизана маленькая звездочка, похожая на кулон.
Она могла видеть турбулентность в кольце, огромные ячейки, достаточно большие, чтобы поглотить тысячу колоний землян. Ячейки вспыхивали и сливались, изменяясь на ее глазах, несмотря на их немыслимый масштаб. И, казалось, вокруг звезды происходило движение, горсть искр вонзалась в ее каркас...
- Значит, это правда, - выдохнул Хорк.
- Что?
- Что мы больше не внутри Звезды. Что нас перенесли через червоточину на планету за ее пределами. - Кольцевой свет заливал его лицо, отбрасывая сложные блики на бороду. - Разве ты не видишь? Это наша звезда - Звезда - и, как и было указано на карте, мы находимся на планете, вращающейся вокруг Звезды. Но на карте не было показано кольцо. - Он повернулся к ней с волнением в глазах. Она поняла, что это было волнение от понимания, от собирания кусочков головоломки. - Итак, теперь мы знаем, как устроена система нашей Звезды. - Он изобразил руками. - Вот Звезда, в центре всего этого. Газовое кольцо окружает ее, вот так. Планета, должно быть, дрейфует внутри кольца. А над всем этим у нас висит нечто в виде шара, тускло светящееся и истекающее газом.
Дюра уставилась на свою Звезду. Она была маленькой и убогой, подумала она, разочаровывающей по сравнению с великолепными фонарями, которые сверкали в других частях неба. И все же это был дом; она почувствовала странное смятение, укол грусти, потери. - Наш мир так ограничен, - медленно произнесла она. - Откуда мы могли знать, что за пределами наружной корки столько чудес, необъятности, красоты...
- Ты знаешь, я думаю, что у этой большой газовой сферы есть собственное свечение. Я имею в виду, что она отражает не только звездный свет.
