Филас потянула ее за руку, как ребенок, требующий внимания. Дюра сердито отдернула руку - и тут же пожалела о своем порыве.
Правда заключалась в том, призналась она себе, что испытала облегчение от того, что у нее появился предлог и средства сбежать от удушающей компании человеческих существ. Но она чувствовала себя такой виноватой из-за этого.
Она быстро приняла решение. - Я поеду с тобой, - сказала она Дени. - Но не одна.
Дени нахмурилась. - Что?
- Я заберу детей. - Она развела руками, указывая на пятерых детей - младшим был младенец Мур, Джей, старшей была девочка-подросток.
Дени Макс разразилась потоком жалоб.
Дюра повернулась спиной и встала лицом к людям. Они в озадаченном молчании прижали к себе своих детей, их огромные глаза были устремлены на нее. Она раздраженно провела рукой по волосам. Медленно, терпеливо она описала, что ожидало детей в Парц-Сити. Еда. Приют. Безопасность. Конечно, она могла бы уговорить Тобу Микксакса найти временное пристанище для детей. Все они были достаточно молоды, чтобы показаться симпатичными горожанам, прикинула она, удивляясь собственному цинизму. И через несколько коротких лет они смогли бы превратить свои мышцы-подъемники в приносящую доход работу.
Она поняла, что обрекает детей на жизнь в нижнем городе. Но это было лучше, чем голодать здесь или разделить эпический поход их родителей по опустошенным внутренним районам Парца. И в конце концов, настаивала она ошарашенным родителям, они сами доберутся до Парца и воссоединятся со своими отпрысками.
Взрослые были сбиты с толку и напуганы, изо всех сил пытаясь разобраться с концепциями, которые они едва могли себе представить. Но они доверяли ей, медленно осознала Дюра со смесью облегчения и стыда - и так, один за другим, дети были доставлены к Дюре.
Дени Макс свирепо смотрела, как перепачканные тела детей переносили в ее машину, и Дюра задалась вопросом, собирается ли Дени даже сейчас выдвинуть какое-нибудь жесткое возражение. Но когда доктор увидел, как Дюра укладывает маленького Джея - испуганного и плачущего, зовущего свою мать, - на руки старшей девочки на заднем сиденье машины, раздражение Дени заметно смягчилось.
Наконец-то это было сделано. Дюра собрала обездоленных взрослых в кучку и дала им строгие инструкции о том, как добраться до полюса. Они внимательно выслушали ее. Затем Дюра обняла их всех и забралась в машину.
Пока Дени приводила в движение команду воздушных свиней, Дюра смотрела через огромные окна на людей. Лишенные своих детей, они выглядели потерянными, сбитыми с толку, бесполезными. Диа и Мур прижались друг к другу. Я отняла у них будущее, - поняла Дюра. Их смысл в жизни.
Или, возможно, я сохранила их будущее.
Когда люди скрылись из виду - и несмотря на продолжающийся плач испуганных, дезориентированных детей - Дюра устроилась в одном из дорогих коконов аэромобиля, облегчение и чувство вины снова боролись за ее душу.
* * *
Дени с неосознанным мастерством вела машину по обновленным вихревым линиям. - Город принимает раненых из глубинки. Это было нелегко для всех нас. - От жизнерадостной, довольно покровительственной женщины-доктора, которая лечила Адду, мало что осталось, подумала Дюра; наглазники Макс были окружены темнотой и твердыми отложениями сна; ее лицо, казалось, замкнулось в себе, став изможденным и суровым, и она сгорбилась над поводьями с напряженными, узловатыми мышцами.
Дюра угрюмо смотрела из огромных окон машины на корку, проплывающую над ними. Она вспомнила, как восхищалась упорядоченностью огромной глубинки с ее потолочными фермами и садами, когда впервые увидела ее вместе с Тобой Микксаксом. Теперь, напротив, она была потрясена разрушениями, которые вызвал сбой. На больших участках корка освободилась от ферм, обнажив голый корневой покров. Кое-где на разрушенной земле все еще терпеливо трудились кули, но в голом потолке не было и намека на мощь естественного леса; непристойно лишенный своих прямоугольников возделывания, он выглядел как открытая рана.
Дени попыталась объяснить, как наружная корка отреагировала на сбой звоном - вибрацией в секторах, по-видимому, по всей Звезде; разрушения происходили упорядоченными волнами, со смертельной и оскорбительной аккуратностью. Дюра позволила словам захлестнуть ее, едва понимая.
- Разрушения продолжаются прямо во внутренних районах, - сказала Дени. - По меньшей мере половина потолочных ферм перестала функционировать, а остальные могут работать только частично. - Она взглянула на Дюру. - Знаешь, в Парц-Сити не так много запасов продовольствия; он полагается на ежедневный трафик с потолочных ферм. И ты знаешь, что они говорят...
- Что?
- Любое общество находится всего в нескольких шагах от революции. Хорк уже ввел нормирование. Сомневаюсь, что этого будет достаточно в долгосрочной перспективе. Тем не менее, на данный момент люди, кажется, понимают проблемы, с которыми мы сталкиваемся: терпеливо ждут своей очереди на медицинскую помощь за рядами кули, выполняя приказы комитета. В конце концов, я думаю, они обвинят комитет в своих бедах.
Дюра глубоко вздохнула. - Точно так же, как ты обвиняешь меня?
Дени повернулась к ней, широко раскрыв глаза. - Почему ты так говоришь?
- Твой тон. Твое поведение со мной с тех пор, как ты приехала, чтобы вернуть меня.
Дени потерла нос, и когда она снова посмотрела на Дюру, на ее губах играла слабая улыбка. - Нет. Я не виню тебя, моя дорогая. Но мне действительно неприятно быть водителем парома. Мне нужно лечить пациентов... В такое время у меня есть дела поважнее, чем...
- Тогда почему ты приехала за мной?
- Потому что Мууб дал мне такой приказ.
- Мууб? О, администратор.
- Он чувствовал, что я была единственным человеком, который мог бы тебя узнать. - Она фыркнула. - Старый дурак. В конце концов, на потолочной ферме Коса Френка не так уж много потоковых.
- Я все еще не понимаю, почему ты здесь.
- Потому что твой друг настоял на этом. - Она нахмурилась. - Адда? Худший пациент в мире. Но какую прекрасную работу мы проделали с его пневматическими сосудами!..
Воздух казался густым во рту Дюры. - Адда жив? Он в безопасности?
- О, да. Он был с Муубом, когда случился сбой. Он вполне здоров... или, по крайней мере, так же хорошо, как и раньше. Ты знаешь, с такими травмами это чудо, что он может передвигаться. И...
Дюра закрыла глаза. Раньше она не осмеливалась спросить об этом своих сородичей - как будто сама постановка вопроса искушала судьбу. - А Фарр?
- Кто? О, этот мальчик. Твой брат, не так ли? Да, с ним все в порядке. Он был в гавани...
- Ты его видела? Ты убедилась, что он в безопасности?
- Да. - В голосе Дени послышалось сочувствие. - Дюра, не беспокойся о своих людях. Адда приказал доставить Фарра во дворец...
- Во дворце?
- Да, очевидно, это было условием его работы с Хорком.
Дюра рассмеялась; это было так, словно с ее сердца сняли огромное давление. Но все же, что делал Адда, раздавая приказы во дворце? Почему они вдруг стали такими важными? - Все изменилось с тех пор, как меня не было.
Дени кивнула. - Да, но не спрашивай меня об этом... Мууб расскажет тебе, когда мы причалим. - Она зарычала. - Еще одного врача забрали от исцеления людей... Я надеюсь, что этот проект Хорка, чем бы он ни был, действительно достаточно важен, чтобы стоить столько жизней.
Теперь они приближались к южному полюсу; вихревые линии, обманчиво упорядоченные, начинали сходиться. Дюра изучала корку. Элегантные, красивые фермы и сады на потолочном ландшафте здесь в значительной степени были избавлены от разрушений, вызванных сбоем, но было кое-что странное: корка имела тонкую текстуру, как будто она была покрыта тонкими темными мехами - мехами, которые медленно колыхались по направлению к полюсу.
Дюра указала на это Дени. - Что это?
Дени подняла глаза. - Беженцы, моя дорогая. Со всех концов опустошенных внутренних районов. Больше не в состоянии работать на своих фермах, они стекаются в Парц-Сити, надеясь на спасение.
