Дюра мягко спросила: - Почему Раук не путешествует с караваном? С Броу?

Каэ слегка напряглась. - Потому что там, где она сейчас, ей платят больше, она работает кули у Коса Френка. У них есть ребенок. Она тебе говорила? Они с Броу отправили ее учиться в школу в самом Парце. Они должны так работать, чтобы оплатить ее учебу.

Дюра позволила себе зависнуть в воздухе. - Итак, Раук находится на потолочной ферме в глубинке, ее ребенок в том деревянном ящике на полюсе, а Броу потерялся где-то в потоке с караванами пиломатериалов. И если им повезет, они встретятся - что? раз в год? - Она подумала о Микксаксах, которые также вынуждены проводить так много времени порознь, и во многом по тем же мотивам. - Что это за жизнь, Каэ?

Каэ отстранилась. - Ты говоришь так, как будто не одобряешь, Дюра. - Она махнула рукой. - Всего этого. Того, как мы живем. Ну, знаешь, мы все не можем жить как игрушечные дикари в восходящем потоке. - Она прикусила губу, но продолжила. - Так обстоят дела. Раук и Броу делают все, что в их силах, для своей дочери. И если ты хочешь знать, что они чувствуют из-за такой долгой разлуки, тебе следует спросить их.

Дюра ничего не сказала.

- Жизнь сложна для нас - возможно, больше, чем ты можешь себе представить. Нам всем приходится идти на компромиссы.

- В самом деле? И каков твой компромисс, Каэ?

Глаза Каэ сузились. - Пошли, - сказала она. - Давай найдем остальных. Должно быть, пришло время поесть.

Они проделали обратный путь вдоль сложного линейного сообщества в напряженном молчании.

 Около дюжины человек собрались у ствола одного из огромных срубленных деревьев в центре каравана. На стволе было вырезано колесо: аккуратное, с пятью спицами, достаточно большое, чтобы огибать цилиндрическую форму ствола. Маленькие мисочки с едой были втиснуты в светящиеся углубления рисунка.

Люди привязывали себя к самому стволу или к веревкам и кускам сетки, свисающим со ствола, устраиваясь вокруг зарева ядерного пожара. Время от времени кто-нибудь из них запускал руку в огонь и доставал миску.

Дюра немного нервно присоединилась к группе. Но ее встретили нейтральными, даже дружелюбными кивками. С их кочевой жизнью, пересекающей внутренние районы, эти караванщики, должно быть, так же привыкли принимать незнакомцев, как и все остальные в огромных, раскинувшихся вокруг Парца внутренних районах.

Она нашла короткий отрезок веревки и обмотала его вокруг руки. Веревка, ведущая к стволу дерева, тянула ее с постоянным усилием. Итак, она поняла, что стала частью каравана, привязана к нему и несется вперед благодаря его огромной инерции. Она оглядела группу. Их лица, их расслабленные тела в практичных жилетах образовывали грубую полусферическую оболочку поверх обнаженной деревянной сердцевины. Зеленое свечение подчеркивало их лица и конечности и отбрасывало мягкий свет на их наглазники. Дюра чувствовала себя комфортно - ее здесь принимали - и она подплыла поближе к теплу ядерного огня.

Она заметила Раук и Броу, прижавшихся друг к другу в дальнем конце маленькой группы. Раук коротко помахала ей, но быстро вернула свое внимание мужу. Осторожно оглядевшись, Дюра увидела, что большая часть компании разделилась на пары, свободно связанные разговорами. Оставшись одна, она повернулась, чтобы посмотреть на ровный отблеск огня.

Кто-то похлопал ее по руке. Она обернулась. Каэ устроилась рядом с ней. Она улыбалась. - Будешь есть?

Дюра не смогла удержаться и украдкой огляделась. Казалось, рядом с Каэ никого не было, ни напарника. Не было никаких признаков прежней вспышки враждебности Каэ - у нее сложилось впечатление, что в Каэ есть что-то от глубокого несчастья, спрятанное недалеко под поверхностью. Она улыбнулась в ответ, стремясь проявить любезность. - Спасибо. Я так и сделаю.

Каэ потянулась к углублениям для костра, вырезанным в дереве. Она вытащила одну из вделанных туда мисок, стараясь держать пальцы подальше от самого горячего дерева. Миска представляла собой небольшой шар, вырезанный из дерева, и в ней была еда - темно-коричневая масса неправильной формы. Она протянула миску Дюре.

Дюра сунула руку в миску и осторожно потыкала в еду. На ощупь она была горячей. Она взяла ее и вытащила. Поверхность была пушистой, но мех был обожжен до хрустящей корочки, которая потрескивала, когда она сжимала ее.

Она с сомнением посмотрела на Каэ. - Что это?

- Сначала попробуй это. - Каэ лукаво посмотрела в зеленом отсвете.

Дюра теребила мех. - Целиком?

- Просто откуси кусочек.

Дюра пожала плечами, быстро подняла комочек, широко открыла рот и впилась зубами в мех. Поверхность была эластичной, ее трудно было проколоть зубами, и мех щекотал нёбо. Затем кожица лопнула, и кусочки горячего, липкого мяса брызнули ей на рот и подбородок. Она поперхнулась, но вытерла лицо и проглотила. Блюдо было сочным, теплым, мясистым. Она откусила кусочек от кожуры и медленно прожевала его. Он был жестким и без особого вкуса. Затем она обсосала оставшееся внутри мясо. В самой середине была твердая сердцевина, которую она выбросила.

- Это вкусно, - сказала она наконец. - Что это?

Каэ позволила пустой миске повисеть в воздухе; она ткнула в нее указательным пальцем и смотрела, как она катается в воздухе. - Яйцо паука-прядильщика, - сказала она. - Я знала, что ты не догадаешься. Но это единственный способ съесть это. На самом деле это деликатес в некоторых частях страны. На краю дикого леса даже есть сообщество, которое выращивает пауков, чтобы добывать яйца. Очень опасно, но очень выгодно. Но вы должны знать, как обрабатывать яйца, чтобы раскрыть их вкус.

- Не думаю, что я бы вообще узнала в этом яйцо паука.

- Его нужно собирать только что снесенным - когда молодой паук еще не сформировался, и внутри яйца просто что-то вроде кашицы. Твердая часть в центре - основа экзоскелета существа; молодой паук врастает в свой скелет, потребляя питательные вещества.

- Спасибо, что рассказала мне, - сухо сказала Дюра.

Каэ рассмеялась и открыла мешочек у себя на поясе. Она достала кусочек пивного пирога. - Вот, съешь немного этого. В Парце хороший рынок для экзотических продуктов из глубинки. Мы получаем от этого хорошую побочную прибыль. Сейчас. Как насчет мяса воздушной свиньи?

- Положительно. Пожалуйста. И тогда ты сможешь рассказать мне, как ты присоединилась к этим караванам с лесоматериалами.

- Только если ты расскажешь мне, как ты оказалась здесь, так далеко от восходящего потока...

С разогревающей едой внутри и с бодрящим жужжанием пивного пирога, наполнявшим ее голову, Дюра рассказала Каэ свою запутанную историю; и немного позже, в ровном свете колеса ядерного огня, она повторила свой рассказ для остальных лесорубов, которые внимательно слушали.

 С шариками с едой, лежавшими в углублениях для костра, было покончено. Разговор постепенно стих, и Дюра почувствовала, что собрание подходит к концу.

Раук высвободила руку из руки мужа и вышла вперед, одна, в центр маленькой группы. Она молча смотрела на колесо, вырезанное в стволе дерева.

Последние обрывки разговоров стихли. Дюра озадаченно наблюдала. Атмосфера менялась - становилась более торжественной, печальной. Лесорубы отодвинулись друг от друга, застыли в своих позах в воздухе. Дюра взглянула на лицо Каэ. Ее наглазники были широко раскрыты, освещенные отблесками костра, и устремлены на Раук.

Медленно Раук начала говорить. Ее слова состояли из имен - все они были неизвестны Дюре - произносимых ровным монотонным голосом. Голос Раук был усталым, тихим, но, казалось, он обволакивал собравшихся. Дюра прислушивалась к убаюкивающему, ритмичному пению имен, которое продолжалось удар за ударом, равномерно считываемое Раук большому колесу, вырезанному в дереве.

Это были имена жертв, медленно осознала Дюра. Жертв чего? Жестокости, болезней, голода, несчастных случаев; это были имена погибших, поминаемые теперь в ходе этого простого обряда.