- Достаточно, чтобы закончить работу, - твердо сказала она. Для подтверждения, все еще теребя упрямые узлы собственными пальцами, она посмотрела вверх против течения - на север - к источнику следующей ряби.

Мгновенно она поняла, как ошибалась. Из-за сетки она услышала удивленные голоса и растущую тревогу; казалось, через несколько ударов сердца она услышала первые крики.

Следующая волна приближалась к ним; она уже слышала нарастающий шум тепловых колебаний. Эта новая нестабильность была огромной, по меньшей мере, в пять или шесть человеческих ростов глубиной. Дюра наблюдала, загипнотизированная, ее руки застыли. Рябь уже накатывала на нее быстрее, чем она могла припомнить, и по мере приближения ее амплитуда, казалось, увеличивалась, как будто она питалась энергией сбоя. И, конечно, с большей амплитудой приходила еще большая скорость. Нестабильность представляла собой сложную суперпозицию волновых форм, сгруппированных по длине линии мигрирующего вихря, суперпозицию, которая закручивалась по спирали вокруг линии, как какое-то злобное животное, карабкающееся к ней...

Фарр сказал: - Мы не можем избежать этого. Не так ли, Дюра?

Наступил момент тишины, почти спокойствия. Голос Фарра, хотя и все еще ломающийся, как у подростка, внезапно зазвучал полным преждевременной мудрости. Было некоторым утешением, что Дюре не придется ему лгать.

- Нет, - сказала она. - Мы были слишком медлительны. Думаю, это попадет в сетку. - Она чувствовала себя отстраненной от окружающей ее опасности, как будто вспоминала события давнего, далекого прошлого.

Даже когда рябь устремлялась к ним, она отклонялась от направления вихревой линии, принимая все более сложные, фантастические формы. Это было так, как если бы был пройден какой-то предел упругости, и вихревая линия под невыносимым напряжением уступала.

Это было почти красиво, завораживающе наблюдать. И это было всего в нескольких шагах отсюда.

Она услышала тонкий голос старого Адды откуда-то с другой стороны сетки. - Отойдите от сетки. О, отойдите от сетки!

- Делай, как он говорит. Давай.

Мальчик медленно поднял голову; он все еще цеплялся за веревку, и в его глазах не было ни страха, ни удивления. Она ударила кулаком по его руке. - Давай!

Мальчик вскрикнул и вытащил руки и ноги из сетки, уставившись на нее с круглым лицом, полным ощущения предательства... но это лицо снова было похоже на лицо настороженного ребенка, а не ошеломленного, окаменевшего взрослого. Дюра схватила его за руку. - Фарр, ты должен плыть так, как никогда раньше не плавал. Держи меня за руку, мы останемся вместе...

Оттолкнувшись ногами, она отлетела. В первые мгновения казалось, что она тащит Фарра за собой; но вскоре его тело двигалось синхронно с ней, извиваясь в плотной массе магполя, и они вдвоем поспешили прочь от обреченной сетки.

Когда Дюра поплыла изо всех сил, задыхаясь, она оглянулась. Вращающаяся нестабильность, отскакивая, пронеслась по воздуху, как смертоносная бело-голубая палочка. Она устремилась к сетке с ее грузом извивающихся людей. "Это было похоже на какую-то чудесную игрушку", - подумала Дюра; она светилась необычайно ярко, а издаваемый ею тепловой шум был похож на рев, почти заглушающий саму мысль. Блеяние пойманных в ловушку воздушных свиней было пронзительно тонким, и Дюра на мгновение подумала о старом животном, с которым она разделила этот краткий, странный момент полуобщения; ей стало интересно, как много это бедное создание понимало из того, что должно было произойти.

Возможно, половина людей прислушалась к совету Адды убраться восвояси. Остальные, очевидно, парализованные страхом и благоговением, все еще цеплялись за сетку. Беременная Диа неуклюже поднималась в воздух вместе с Муром; женщина Филас все еще отчаянно и бесполезно ковырялась в сетке, несмотря на мольбы ее мужа Эска отойти. Это было похоже на то, подумала Дюра, как если бы Филас вообразила, что эта работа была магическим заклинанием, которое прогонит нестабильность прочь.

Дюра знала, что нестабильность вращения быстро теряет энергию. Скоро, очень скоро этот фантастический демон исчезнет, оставив воздух снова спокойным и пустым. И, светящаяся, ревущая, воняющая кислыми фотонами, нестабильность действительно заметно уменьшалась по мере того, как она приближалась к сетке.

Но, как сразу стало очевидно, сжималась недостаточно быстро...

С громким воем, похожим на тысячи голосов, нестабильность прорвалась в сетку.

 Это было похоже на удар кулаком по ткани.

Воздух внутри сетки перестал быть сверхтекучим и превратился в жесткую турбулентную массу, взбивающуюся и закручивающуюся вокруг вихревой неустойчивости, как какое-то безумное животное. Дюра увидела, как лопнули узлы; сетка почти изящно распалась на обрывки веревки, на грубые циновки, за которые цеплялись взрослые и дети.

Стадо воздушных свиней было подброшено в воздух, словно разбросанное гигантской рукой. Дюра могла видеть, как некоторые из зверей, очевидно, мертвые или умирающие, повисли там, куда их бросили, безвольно повиснув на магполе; остальные разлетелись по воздуху, их ревущие внутренности испускали клубы голубого газа.

Одного человека, в одиночку цеплявшегося за веревочный плот, засосало к самой неустойчивости.

Он был слишком далеко, чтобы узнать точно, но Дюре показалось, что она узнала Эска. В десятках человеческих ростов от места, где была сетка, она была слишком далеко даже для того, чтобы позвать его - не говоря уже о том, чтобы помочь,- но, тем не менее, она, казалось, видела то, что последовало за этим, так же ясно, как если бы она сама ехала на плече своего потерянного возлюбленного к смертельной арке.

Эск со своей веревочной циновкой пролетел сквозь плоскость дрожащей неустойчивости в форме арки и был отброшен за саму арку, безвольный, как кукла. Его траектория быстро теряла энергию, и, не сопротивляясь, он по спирали устремился внутрь, вращаясь вокруг арки, как какой-нибудь сумасшедший воздушный поросенок.

Тело Эска разорвалось, грудная и брюшная полости раскрылись, как открывающиеся глаза, конечности оторвались почти легко, как у игрушки.

Фарр вскрикнул, без слов. Это был первый звук, который он издал с тех пор, как они оттолкнулись от сетки.

Дюра потянулась к нему и крепко сжала его руку. - Послушай меня, - прокричала она сквозь продолжающийся шум арки. - Это выглядело хуже, чем было на самом деле. Эск был мертв задолго до того, как врезался в арку. - И это было правдой; как только он вошел бы в область, в которой сверхтекучесть нарушилась, процессы в организме Эска - его дыхание, его кровеносная система, сами его мышцы, все зависящее от использования сверхтекучести воздуха, - прекратились бы. Для Эска, когда силы покидали его конечности, когда воздух скапливался в сверхслабых капиллярах его мозга, это, должно быть, было похоже на легкий сон.

Так она подумала. Она надеялась.

Нестабильность прошла через то место, где была сетка, и устремилась в небо, продолжая свою бесполезную миссию на юг. Но прямо на глазах у Дюры форма арки уменьшалась, сжималась, ее энергия расходовалась.

Она оставила после себя лагерь, который был разорван на части так же эффективно, как и тело бедняги Эска.

Дюра притянула Фарра ближе к себе, легко преодолев мягкое сопротивление магполя, и погладила его по волосам. - Давай, - сказала она. - Теперь все кончено. Давай вернемся и посмотрим, что мы можем сделать.

- Нет, - сказал он, прижимаясь к сестре. - Это никогда не закончится. Не так ли, Дюра?

 Маленькие группки людей двигались по блестящим, вновь устойчивым вихревым линиям, перекликаясь друг с другом. Дюра пробиралась между сталкивающимися группами, отыскивая Лога или новости о Логе; она крепко держала Фарра за руку.

- Дюра, помоги нам! О, клянусь кровью ксили, помоги нам!

Голос донесся до нее с расстояния в дюжину человеческих ростов; это был мужской голос - тонкий, высокий и отчаянный. Она повернулась в воздухе, стараясь найти его источник.