По приглашению Ито люди из восходящего потока подошли к сферическому столу. Дюра, все еще обнаженная, с ножом за спиной, чувствовала себя большой, неуклюжей, уродливой в этом хрупком маленьком месте. Она постоянно ощущала силу своих мышц, как у полюса, и чувствовала себя скованной, боясь прикоснуться к чему-либо или двигаться слишком быстро, опасаясь что-нибудь разбить.
Копируя Тобу, она отправляла еду в рот маленькой деревянной посудой. Еда была горячей и незнакомой, но с сильным вкусом. Едва начав, Дюра обнаружила, что зверски проголодалась - на самом деле, если не считать нескольких кусочков хлеба, которые Тоба предложил ей во время долгого путешествия в город, она ничего не ела со времени их злополучной охоты - и теперь казалось, как давно это было!
Они ели в молчании.
После трапезы Тоба отвел человеческих существ в маленькую комнату в одном из углов дома. Единственная лампа отбрасывала длинные тени, а поперек комнаты были подвешены два плотных кокона. - Я знаю, что она маленькая, но тут должно хватить места для вас двоих, - сказал он. - Надеюсь, вы хорошо выспитесь.
Два человеческих существа забрались в коконы; ткань на коже Дюры на ощупь была мягкой и теплой.
Тоба Микксакс потянулся к лампе, но заколебался. - Вы хотите, чтобы я приглушил свет?
Дюре это показалось странной просьбой. Она огляделась, но в глубине Парц-Сити, конечно, не было ни световодов, ни выхода на открытый воздух. - Но тогда было бы темно, - медленно произнесла она.
- Да... Мы спим в темноте.
Дюра никогда в жизни не была в темноте. - Почему?
Тоба выглядел озадаченным. - Не знаю... Я никогда не думал об этом. - Он убрал руку от лампы и улыбнулся им. - Приятных снов. - Он быстро махнул рукой, закрывая за собой комнату.
Извиваясь внутри своего кокона, Дюра отмотала от пояса кусок веревки и свободно обмотала его вокруг одной из завязок кокона. Другим концом она обмотала эту веревку вокруг своего ножа, достаточно близко, чтобы при необходимости дотянуться до него. Затем она забралась поглубже в кокон и, наконец, просунула в него руки. Это было странное ощущение - быть вот так полностью закрытой, хотя и странно успокаивающее.
Она взглянула на Фарра. Он уже спал, уронив голову на грудь. Она почувствовала прилив нежности к брату - и все же, с сожалением осознала, что он, казалось, меньше нуждался в защите, чем она сама. Фарр, казалось, впитывал чудеса и тайны этого сложного места с гораздо большей стойкостью и открытостью, чем могла найти в себе Дюра.
Дюра вздохнула, цепляясь за остатки своего рассеивающегося чувства защищенности. Забота о брате, по крайней мере номинально, помогла ей забыть о собственном чувстве изоляции и угрозы. Возможно, странным образом, сонно подумала она, она нуждалась в Фарре больше, чем он нуждался в ней. В тишине комнаты она услышала звуки, доносящиеся из-за окружающих ее стен. Тоба пробормотал что-то невнятное, неровный голос мальчика, Криса; и затем это было так, как если бы сфера ее осознания расширилась за пределы этого единственного дома, так что она могла слышать тихое жужжание тысяч насекомых-людей вокруг нее в этом огромном людском улье. Деревянные стены тихо поскрипывали, расширяясь и сжимаясь; ей казалось, что весь город дышит вокруг нее.
Вскоре кокон стал горячим, сковывающим; она нетерпеливо вытянула руки навстречу чуть более прохладному воздуху. Ей потребовалось много времени, чтобы заснуть.
* * *
На следующий день Ито казалась немного дружелюбнее. Покормив их еще раз, она сказала им: - У меня сегодня выходной...
- Где ты работаешь? - спросила Дюра.
- В мастерской сразу за Пэлл-Мэлл. - Она улыбнулась, выглядя усталой при мысли о своей работе. - Я создаю интерьеры аэромобилей. И я рада, что у меня есть немного свободного времени. Иногда, в конце моей смены, мне кажется, что я не могу избавиться от запаха дерева на своих пальцах...
Дюра внимательно слушала все это. Разговор этих городских жителей был похож на сложную головоломку, и она задавалась вопросом, с чего начать процесс разгадывания. - Что такое Пэлл Мэлл?
Крис, сын, посмеялся над ней. - Это не какая-то Пэлл Мэлл. Это просто Пэлл-Мэлл.
Ито успокоила его. - Это улица, дорогой, главная, ведущая от дворца к рынку... Все это, должно быть, очень странно для тебя. Почему бы тебе не пойти посмотреть достопримечательности со мной?
Неуверенная, Дюра посмотрела на Тобу. Он кивнул. - Давай. Мне нужно вернуться на потолочную ферму, но ты не торопись; пройдет несколько дней, прежде чем Адда будет готов к приему посетителей. И, может быть, Крис сможет присмотреть за Фарром какое-то время.
Ито с сомнением разглядывала обнаженные конечности Дюры. - Но я не думаю, что нам следует брать тебя с собой в таком виде. Нагота хороша для эпатажа, но в Пэлл-Мэлл?
Ито одолжила Дюре одну из своих собственных вещей, цельный комбинезон из какого-то мягкого, эластичного материала. Ткань приятно прилегала к коже Дюры, но когда она застегнула переднюю часть наряда, то почувствовала себя замкнутой, испытывая странную клаустрофобию. Она попробовала в качестве эксперимента помахать рукой по комнате; материал шуршал по ее коже, а швы стесняли движения.
Немного подумав, она обернула свой потрепанный кусок веревки вокруг талии и засунула деревянный нож и скребок внутрь комбинезона. Домашний уют этих предметов заставил ее почувствовать себя немного в большей безопасности.
Крис уставился на нее со скептической ухмылкой. - Нож тебе не понадобится. Здесь, знаешь ли, не восходящий поток.
Ито снова заставила его замолчать; двое взрослых вежливо воздержались от комментариев.
Оставив Фарра с Крисом, две женщины вышли из дома вместе с Тобой. Он повел их к своей машине, ожидавшей на аэростоянке. Дюра помогла ему запрячь упряжку свежих свиней из загона в углу.
Тоба повез их по новому лабиринту незнакомых улиц. Вскоре они оставили позади тихий жилой район и оказались в оживленных центральных районах. Дюра попыталась отследить их маршрут, но снова обнаружил, что это невозможно. Она привыкла ориентироваться по великим особенностям мантии: вихревым линиям, полюсу, квантовому морю. Она подозревала, что сохранять чувство направления, пробираясь по этому лабиринту деревянных коридоров, было навыком, который дети Парца должны приобретать с рождения, но на изучение которого ей придется потратить много месяцев.
Тоба вывел их на самый широкий проспект на сегодняшний день. Его стены - по крайней мере, на расстоянии ста человеческих ростов друг от друга - были украшены светящимися зеленым светом лампами и замысловатыми окнами и дверными проемами. Тоба вывел машину из потока машин и натянул поводья. - Вот и вы на Пэлл-Мэлл, - объявил он. Он обнял Ито. - Я отправлюсь на ферму; вернусь через пару дней. Наслаждайтесь...
Ито вывела Дюру из машины. Дюра неуверенно наблюдала, как машина вливается в поток других машин.
Проспект был самым большим замкнутым пространством, которое Дюра когда-либо видела, и, несомненно, самым большим в самом городе. Это был огромный вертикальный туннель, забитый машинами и людьми, полный шума и света. Две женщины стояли близко к одной стене; Дюра могла видеть, что вдоль стены тянулись витрины, все искусно украшенные и с надписями, за которыми виднелись ряды разноцветной одежды, сумок, скребков, бутылок и шаров, лампы с искусной резьбой, искусно изготовленные артефакты, которые Дюра даже не могла распознать. Люди - сотни людей - перелезали через стену, как животные, ищущие пищу; они возбужденно болтали друг с другом, ныряя в дверные проемы.
Ито улыбнулась. - Магазины, - сказала она. - Не беспокойся о давке. Здесь всегда так.
Все четыре стены проспекта были увешаны "магазинами". Стена напротив, на расстоянии целой сотни человеческих ростов, представляла собой далекий цветной гобелен с бесконечным движением людей, слегка размытый пыльным воздухом; по всей ее поверхности рядами сверкали лампы, а из круглых воздуховодов лились лучи света.
