- Кули - не рабы, - горячо возразил Тоба Микксакс. - Каждый мужчина и каждая женщина свободны в глазах закона Парц-Сити, и...
- А я бабушка ксили, - устало сказал Адда. - В Парце ты настолько свободен, насколько можешь себе позволить. Если ты беден - кули или сын кули, - у тебя вообще нет свободы.
Дюра сказала Адде: - О чем ты говоришь? Так вот как ты узнал, откуда Тоба - потому что мы тоже когда-то были из Парц-Сити? - Она нахмурилась. - Ты никогда мне этого не говорил. Мой отец...
Адда кашлянул, в горле у него задребезжало. - Я сомневаюсь, знал ли Лог. Или, если знал, то заботился ли он об этом. Это было десять поколений назад. Какая разница сейчас? Мы никогда не сможем вернуться; зачем зацикливаться на прошлом?
Микксакс рассеянно сказал: - Я все еще не придумал, что делать, если ты понесешь расходы на лечение старика.
- Не нужно много воображения, чтобы догадаться, - прошипел Адда. - Дюра, я же говорил тебе прогнать этого горожанина.
- Тише, - сказала она ему. - Он помогает нам, Адда.
- Я не нуждался в его помощи, - сказал Адда. - Нет, если это означало отправиться в сам Парц. - Он слабо бился в своем коконе из одежды. - Я бы лучше умер. Но сейчас я не смог бы справиться даже с этим.
Испуганная его словами, Дюра прижала руки к плечам Адды, заставляя его лежать неподвижно.
Тоба Микксакс осторожно позвал: - Ты упоминала "ксили" ранее.
Дюра повернулась к нему, нахмурившись.
Он колебался. - Значит, это ваша вера? Вы сектанты ксили?
- Нет, - устало сказала Дюра. - Если это слово означает то, что я думаю. Мы не считаем ксили богами; мы не дикари. Но мы верим, что цели ксили представляют собой наилучшую надежду на...
- Послушай, - сказал Тоба более резко, - не вижу, что я тебе еще что-то должен. Я и так слишком много для тебя делаю. - Он пожевал губу, глядя на узорчатую корку за окном. - Но я все равно скажу тебе вот что. Когда мы доберемся до Парца, не афишируй свою веру - свою веру в ксили. Где бы это ни было. Хорошо? Нет смысла нарываться на неприятности.
Дюра обдумала это. - Еще больше проблем, чем следить за колесом?
Адда поднял на нее невидящие глаза. Микксакс вздрогнул. - Что ты знаешь о Колесе?
- Только то, что ты носишь его на шее, - мягко сказала она. - За исключением тех случаев, когда ты считаешь, что тебе нужно это скрыть.
Горожанин сердито дернул поводья.
Адда закрыл глаза и дышал шумно, но ровно, очевидно, снова потеряв сознание. Фарр все еще спал. С чувством вины Дюра отправила в рот последние кусочки еды - хлеба - и скользнула вперед, чтобы присоединиться к Микксаксу, державшему поводья.
Она смотрела в окна. Ошеломляющие детали поверхности корки вздымались над ее головой. Даже вихревые линии, казалось, проносились мимо нее, и у нее возникло внезапное, потрясающее ощущение огромной скорости; она беспомощно падала навстречу тайнам полюса и будущему.
Тоба изучал ее, осторожно, но с нотками беспокойства. - С тобой все в порядке?
Она старалась, чтобы ее голос звучал ровно. - Думаю, да. Просто немного ошеломлена скоростью этой машины, я полагаю.
Он нахмурился и, прищурившись, выглянул в окно. - Мы едем не так быстро. Может быть, метр в час. В конце концов, нам не обязательно пересекать магнитное поле; мы просто следуем по линиям потока домой... В любом случае, ко мне домой. И так далеко в нисходящем потоке свиньи набирают силу, которая полностью будет у них на полюсе. Там они могли бы развить, может быть, вдвое большую скорость при чистом пробеге. - Он рассмеялся. - Не то чтобы в наши дни в Парце было что-то вроде чистого пробега, несмотря на постановления о въезде аэромобилей в город. И лучшие команды...
- Я никогда раньше не садилась в машину, - прошипела она, стиснув зубы.
Он открыл рот и кивнул. - Да. Правда. Извини, я не очень вдумчивый. - Он размышлял: - Наверное, меня бы это немного смутило, если бы я никогда раньше не ездил верхом - если бы я не занимался верховой ездой с детства. Неудивительно, что ты плохо себя чувствуешь. Прости; возможно, я должен был предупредить тебя. Я...
- Пожалуйста, перестань извиняться.
- В любом случае, мы неплохо провели время. Учитывая, что от полюса до моей потолочной фермы чертовски далеко. - Его круглое лицо исказилось от гнева. - Люди не могут выжить дальше, чем в сорока-пятидесяти метрах от полюса. И моя потолочная ферма находится прямо на краю этой зоны, прямо на окраине внутренних районов Парца. Где в восходящих потоках воздух на вкус как клей, а кули слабее, чем воздушные поросята... Как я, по-твоему, буду зарабатывать на жизнь в таких условиях? - Он посмотрел на нее, словно ожидая ответа.
- Что такое метр?
- ...Сто тысяч человеческих ростов. Миллион микрон. - Он выглядел опустошенным, его гнев угасал. - Я не думаю, что ты понимаешь, о чем я говорю. Извини, я...
- Насколько глубока мантия? - импульсивно спросила она. - От поверхности корки до квантового моря, я имею в виду.
Он улыбнулся, его гнев заметно испарился. - В метрах или в ростах человека?
- Метров хватит.
- Около шестисот.
Она кивнула. - Меня тоже этому учили.
Он с любопытством изучал ее. - Вы, люди, знаете о таких вещах?
- Да, мы знаем о таких вещах, - тяжело сказала она. - Мы не животные; мы воспитываем наших детей... даже несмотря на то, что большая часть нашей энергии уходит просто на то, чтобы выжить без одежды, машин, надувных ящиков и команд воздушных свиней в неволе.
Он поморщился. - Я не буду извиняться опять, - печально сказал он. - Послушай... вот что я знаю. - Все еще свободно держа поводья, он сложил свои изящные руки с длинными пальцами в шар. - Звезда - это сфера, около двадцати тысяч метров в поперечнике.
Она кивнула. Две тысячи миллионов человеческих ростов.
- Она окружена внешней коркой, - продолжил он. - Это триста метров. А квантовое море - это еще один шар, около восемнадцати тысяч метров в поперечнике, плавающий внутри внешней корки.
Она нахмурилась. - Плавающий?
Он колебался. - Ну, я думаю, что да. Откуда мне знать? А между внешней коркой и квантовым морем находится мантия - воздух, которым мы дышим, - глубиной около шестисот метров. - Он посмотрел ей в лицо, на котором читалась обескураживающая смесь подозрения и жалости. - Это форма Звезды. Мир. Любой ребенок в Парц-Сити мог бы рассказать тебе все это.
Она пожала плечами. - Или любое человеческое существо. Возможно, когда-то не было никакой разницы.
Ей хотелось, чтобы Адда проснулся, чтобы она могла узнать больше о тайной истории своего народа. Она отвернулась к окну.
* * *
В последние часы путешествия ландшафт поверхности внешней корки снова изменился.
Дюра, рядом с которой теперь проснулся Фарр, зачарованно смотрела вверх, наблюдая за медленной эволюцией этого пробегающего ландшафта. От родного леса здесь почти ничего не осталось, хотя несколько деревьев все еще торчали из небольших перелесков. Чистая, упорядоченная правильность полей, по которым они проезжали на севере - "дальний приток", как она училась называть это, - распадалась на мешанину форм и текстур.
Фарр взволнованно указал, округлив глаза. Дюра проследила за его взглядом.
Она поняла, что они были не одни в небе: вдалеке, в тумане, что-то двигалось - не машина; это было длинное, темное, похожее на почерневшую вихревую линию. И, как и машина Микксакса, оно направлялось к полюсу, петляя по магнитному полю.
Она сказала: - Это, должно быть, тысячи человеческих ростов в длину.
Тоба пренебрежительно взглянул на нее. - Конвой с лесоматериалами, - сказал он. - Прибывает из восходящего потока. Ничего особенного. Вообще-то, чертовски медленно, если застреваешь за одним из них.
Вскоре в воздухе появилось гораздо больше машин. Микксаксу с ворчанием часто приходилось сбавлять скорость, когда они вливались в потоки транспорта, плавно скользящие по линиям магнитного поля. Аэромобили были всех форм и размеров, от маленьких одноместных колясок до огромных колесниц, запряженных упряжками из дюжины или более свиней. Эти огромные машины, покрытые витиеватой резьбой, совсем затмевали машину бедного Микксакса; машина Тобы, подумала Дюра, которая казалась такой величественной и устрашающей в лесном притоке, теперь казалась маленькой, потрепанной и незначительной.
