Кристина отшатывается, кашляет, прижимая руку к шее. Между нами два шага, которые я только что должен был сделать сам.

Не возбуждён. Страшно. Рука помнит чужое горло и её запястья у ворот — две разные памяти, одна тварь.

— Убирайся, — выговаривает она.

Я стою. Хочется закончить угрозу, заставить согласиться, получить хоть одно «да».

Она поднимает телефон.

— Убирайся из моего дома.

Выхожу. За спиной щёлкает замок.

В машине водитель смотрит на царапины и молчит. Я тоже. Не говорю себе, что просто держал. Видел, как она пыталась вдохнуть.

Вика даже не знает, где я был. А я уже успел ещё раз использовать её имя, чтобы сделать то, чего хотел сам.

Дома долго держу руки под водой. Потом надеваю чистую футболку. Телефон лежит на раковине. От Кристины одно сообщение: «Я это так не оставлю».

Не отвечаю.

Макс звонит, когда я выхожу из ванной.

— Ты где? — от Максова голоса я сразу выпрямляюсь.

— Дома, — отвечаю, хватая с раковины часы.

— Тут Андрей с ребятами за спорткорпусом. Они Семенову не выпускают.

— Что?

— Я после тренировки вышел, услышал. Она говорит, чтобы отошли. Там человек шесть.

Уже иду к двери.

В голове сразу: чужие руки на её сумке. На талии. На том месте, где ночью была моя ладонь. Стояк от ярости. Хочу переломать им пальцы и потом самому её трогать. Логика ублюдка.

— Зови охрану.

— Даня… — он запинается; слышу чужой смех.

— Сейчас, Макс. Не жди меня. — Почти ору, уже сбегая по лестнице.

Беру ключи. Водитель ещё внизу, возле машины. Называю университет. Пока едем, набираю Макса снова. Он не отвечает. Пишу: «Где вы?» Смотрю на экран до боли в глазах.

Вика уехала. Я видел, как она шла к остановке. Почему снова там?

Я перестаю чувствовать пальцы на телефоне. Шестеро. Ждали ее? Сука, давай быстрее, где этот поворот?

Машина ещё не остановилась окончательно, а я уже берусь за ручку. Водитель резко говорит моё имя. Жду эти две секунды, выскакиваю, бегу вдоль корпуса.

Слышу Макса:

— Отойди от неё, я сказал.

Потом Андрея:

— Ты-то чего? Зверь попросил посторожить?

За углом Вика. Сумка прижата к животу. Перед ней Андрей, справа ещё двое, остальные возле скамейки. Один держит телефон. Макс пытается встать между ними.

— Нам тоже покажешь, как надо благодарить? — спрашивает Андрей.

Благодарить. Её рот на моих костяшках. Моё слово в чужой пасти. Хочу вырвать ему язык.

— Уйди с дороги.

Вика смотрит мимо его плеча, на проход. Он переступает следом, закрывает выход.

— А то что? Опять жалобу напишешь?

Она пробует обойти с другой стороны. Андрей хватает её за ремень сумки, тянет к себе. Вика держится обеими руками.

Бью его сбоку.

Он падает на скамейку, соскальзывает на асфальт. Я хватаю его за куртку, поднимаю, снова замахиваюсь.

Кровь. Хочу бить, пока не забудет её имя. Хочу, чтобы она видела и не боялась меня так же.

— Данила!

Макс оттаскивает меня. Рывком освобождаюсь.

— Положи телефон, — говорю парню справа.

Тот опускает руку.

— Мы ничего не делали.

— Я видел.

— Ты сам разрешал!

Шагаю к нему. Он отступает, спотыкается о чужую ногу. Я хватаю его за ворот, и ткань натягивается у горла.

— Ещё слово…

— Хватит! — кричит Вика.

Оборачиваюсь. Вика распластала ладонь по стене, подбородок втянут. Смотрит на мой кулак. У меня внутри все падает: она и от меня шарахнулась.

Разжимаю пальцы.

Из прохода выходят охранник и женщина с пропуском на шнурке. Макс машет им. Двое у скамейки сразу пытаются уйти.

— Стоять, — говорит охранник. — Что здесь происходит?

Все начинают одновременно.

Андрей показывает на меня. Парень с телефоном прячет его в карман. Я слышу «сами разговаривали», «она психанула», «он налетел».

— Снимал вот этот, — перебиваю. — А он держал её сумку.

— А нос мне кто разбил? — орёт Андрей.

— Я.

Охранник смотрит на него, потом на меня. Просит женщину вызвать помощь и остаётся у выхода. Макс называет фамилии. Впервые без сокращений и кличек.

Вика медленно опускается на скамейку с другого края.

Подхожу. Она сразу поднимает голову.

— Не трогай.

Останавливаюсь.

Хочу сесть вплотную. Хочу взять за затылок и проверить, цела ли. Хочу уткнуться лицом ей в живот. Стою.

— Ты как здесь оказалась?

— Из больницы шла. Через двор ближе до остановки.

Зубы стучат на согласных. Пакета с мамиными вещами уже нет. Пока бил грушу, выяснял с Кристиной отношения, Вика успела съездить в больницу.

— Они давно…

— Какая разница?

Она смотрит на мои руки.

— Ты сейчас будешь говорить, что защитил меня?

— Нет, — отвечаю, не решаясь сесть рядом.

— Они твоими словами разговаривают, Данила. — Она смотрит на меня, не мигая.

На щеке снова начинает пульсировать след её ладони.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. Ты можешь уйти домой. А я завтра опять сюда приду.

Вика закрывает лицо. Плечи дёргаются. Я присаживаюсь рядом, оставляя между нами место, но рука всё равно тянется к её спине.

Тёплый свитер. Лопатка под ладонью. Хочу провести ниже. Не провожу. Член тяжёлый от её плача. Мразь.

Она отстраняется.

Убираю руку.

— Позвать Лену?

— Я сама.

Достаёт телефон. Не может разблокировать с первого раза. Пальцы соскальзывают. Я смотрю в сторону, чтобы хотя бы этого не приходилось делать под моим взглядом.

Смотрю на рот. На то, как дрожит нижняя губа. Хочу забрать эту дрожь языком. Смотрю в стену.

— Лен, — говорит она. — Можешь приехать?

Пауза.

— Нет. В университет. Я потом расскажу.

Она слушает, кивает, забыв, что Лена не видит. Потом убирает телефон в сумку.

Язык упирается в зубы. Люблю, Вик. Так, что ребра ломит, когда ты отворачиваешься. За спиной Андрей сплевывает кровь. Прикусываю язык. Сейчас еще признания ей не хватало.

Вика проводит ладонями по лицу.

— Если хочешь что-то сделать, скажи им правду. Всю. Как начал. Что разрешал.

— Скажу.

Она отворачивается. Моего обещания ей недостаточно, и требовать другого взгляда я больше не могу.

Охранник зовёт нас под навес у служебного входа. Вика встаёт сама. Я двигаюсь следом, но она останавливается, пропуская меня вперёд. Проверяет, где буду стоять.

Раньше я бы обиделся.

Женщина с пропуском приносит воду. Спрашивает Вику, нужно ли вызвать врача. Та мотает головой, потом просит дать минуту. Стакан держит двумя руками.

Смотрю на эти руки и вспоминаю, как они держали мой член. Как дрожали. Как потом гладили волосы. Смотрю и затыкаюсь.

Андрей зажимает нос салфетками. Мало ему. Сам вздрагиваю от этой мысли, прячу саднящую руку в карман.

— Она сама через нас пошла, — говорит парень с телефоном.

— Потому что там проход, — отвечает Макс.

— Мы не трогали её.

— Андрей держал сумку.

— За меня не говори! — огрызается тот со ступенек.

Женщина просит разговаривать по одному. Записывает фамилии, сверяет студенческие билеты. Вика достаёт свой, кладёт на край стола возле двери. Я вижу маленькую фотографию и поворачиваюсь к парню.

— Видео сохрани. Для объяснения того, что здесь было. Никому больше не отправляй.

— Ты мне не командуй.

Правда. Не командую.

Прошу женщину записать, что велась съёмка. Парень сразу говорит, что телефон был просто в руке. Макс возражает, и они опять начинают спорить.

Вика сидит молча.

Я понимаю, что она уже слышала достаточно мужских голосов на сегодня. Отхожу к другой стороне навеса и отвечаю охраннику оттуда. Как приехал. Что увидел. Кого ударил.

Не говорю, что имел право.

Когда спрашивают, почему к ней пристали, называю записи. Объясняю про университетский чат. Андрей поднимает голову.

— А раньше нормально было?

— Раньше я делал то же самое.

Андрей пялится, забыв про салфетку. Не ждал, что скажу. Мы же только ржали, да? Складываю руки за спиной, сжимаю больное запястье.