Димыч вернулся только к вечеру. Злой как собака.

Димыч не вошёл — ворвался в наш импровизированный штаб, всем своим видом выражая крайнюю степень негодования.

— Нет, Мишель, ты подумай! Это неслыханно! — выпалил он вместо приветствия, сорвал с себя шляпу и швырнул её на кровать.

— Что «это»? Можешь объяснить толком? — спросил я, отправляя Димычу невербальный посыл успокоиться.

Не помогло. Приятель нервным движением скинул плащ, бросил его сверху на шляпу и принялся ходить из угла в угол, не умолкая ни на минуту.

— Ты только представь… Три миллиона за косую десятину земли и четыре убогих хибары? Моему возмущению нет предела. Три миллиона! Три! Нет, это выше моего понимания… А люди? Сплошь быдло! Таких нам в ватагу и даром не надо. Даже на время.

Из его отрывистых реплик я, хоть и с трудом, но смог составить картинку произошедшего.

Если сказать коротко: вояж приятеля потерпел катастрофическое фиаско. За базы, те, которые только вот продавались за вменяемый ценник, сейчас владельцы заряжали баснословные суммы. А люди, коих он по своей недавней задумке хотел набрать в кабаках, не горели желанием вербоваться. А те, кто горел, представлял из себя человеческий мусор.

Казалось бы, поводов для истерики нет. Ну, не купил Димыч базу. Ну, не нашёл людей. Ничего страшного. Всего день прошёл, как мы вплотную озаботились созданием ватаги. Не получилось сегодня, получится завтра. Не хотелось бы, конечно, переплачивать три цены, но слава богу, у нас денег хватает. И с людьми мы обязательно что-нибудь да придумаем.

Но это только на первый, поверхностный, взгляд.

Если посмотреть шире и глубже, получалась совсем другая история. Вот с какого перепуга цена на недвижимость меньше чем за день выросла пятикратно? И поведение булдырей настораживало. Обычно такая публика легко идёт в наём. Потом да, теряется. Но только после того, как получит аванс. В лучшем случае после первой зарплаты.

Не нужно быть продвинутым аналитиком, чтобы понять причины случившегося. Дибич подсуетился и начал ставить нам палки в колёса. И, очень похоже, придётся сильно поупираться, чтобы выиграть спор.

— Нечестно играете, граф, — пробормотал я под нос. — Недооценили мы вас…

Вернее, не графа как такового, а его желания оградить дочек от влияния Менделеева. Но этого я вслух не сказал, чтобы не злить приятеля ещё больше. Лучше бы вообще промолчал, Димычу хватило и этого. Он застыл посреди комнаты и хмуро посмотрел на меня.

— Думаешь, происки Дибича?

— Ну а что ещё думать? Сам же видел, за сколько баронесса вчера базу купила.

— И что с того? Мало ли, кто, почём продаёт.

— Объясняю на пальцах. До нашего визита к Дибичу недвига, причём неплохая, стоила условных семьсот пятьдесят. После — три миллиона за четыре убогих хибары. Связь улавливаешь? — объяснил я, изображая руками весы, для доходчивости. — Ну или тебя тупо приняли за денежный мешок, не знакомого с местными ценами, и хотели развести на бабло. Всё до элементарного просто.

Димыч весь в новье, с парой недешёвых кольтов на поясе, действительно выглядел как залётный мажор — дорого и богато. Да и общался с мужиками, наверняка, через губу. Такого грех не нагнуть. Вот местные и воспользовались шансом. Впрочем, на последнее я бы не ставил.

— Не, Бесноватый, тут и в самом деле непонятка какая-то, — вмешался в разговор Митрич. — Не знаю, что у вас с комендантом за тёрки, но в Слободе за полтора лимона можно конфетку купить. На побережье с пирсом и баркасом в придачу. А тут три… Нет, от Митьки, конечно, за версту капустой несёт, но три никто не заломит. Не догадается просто.

— Значит, Дибич, — пожал я плечами. — Других объяснений не остаётся.

— Но это подло… бесчестно! — тут же вскипел Менделеев, хватаясь за рукоять револьвера. — Негодяй! Я вызову его на дуэль!

— Остынь, дуэлянт мамкин, — с усмешкой посоветовал я. — Вызовет он. Кого? Своего будущего тестя?

Последний вопрос оказал на приятеля действие холодного душа.

— С чего ты взял, что он мой будущий тесть? — растерянно уточнил он и начал сбивчиво оправдываться. — Нет Мишель, ты не подумай… У нас с Мари до серьёзного не дошло… Так… просто… Ни к чему не обязывающий флирт…

— Димыч, ты лучше меня не зли, — скрипнул зубами я, действительно почувствовав раздражение. — Ни к чему не обязывающий флирт, это прогулочки на палубе дирижабля с симпатичной случайной попутчицей. А дорогие подарки, знакомство с родителем и милые перешёптывания за столом в графском доме, это уже ситуация. С определёнными и вполне конкретными последствиями. Я доходчиво объясняю?

— Ты про серьги с кольцом? Но это же… Элементарный знак внимания, принятый у приличных людей, — пролепетал он.

— Ага, знак внимания. Стоимостью в автомобиль, — продолжал давить я. — Кстати, а что насчёт колечка думает твоя пассия?

— Мари? Н-н-не знаю…

— А вот я бы на твоём месте узнал. И если ты разочаруешь её в ожиданиях, мы… я подчёркиваю, именно мы. Получим в лице графа Дибича гемор вот такого размера, — сказал я и показал кулак для наглядности.

— Что получим, прости? — растерянно переспросил Димыч.

— Неприятности, — перефразировал я. — Плюсом к уже имеющимся.

Митрич навострил было уши, желая узнать, что у нас за проблемы, но я его обломал. Посвящать в наши внутренние дела кого-либо, кроме самых близких, я совершенно не собирался. А тех у меня всего три человека: Димыч, Трифон и, с недавних пор, Фитцджеральд.

— И что же мне делать, Мишель? — совсем расстроился Димыч.

— Готовиться к свадьбе, — отрезал я.

— Но я не планировал так скоро жениться… — насупился он.

— А если не планировал, тогда проще прямо сейчас пойти к графу и признать поражение. У тебя появится уважительная причина разорвать отношения, а девочка будет не на тебя злиться, а на отца. Хоть так выйдем в плюс.

— Поражение? Даже думать забудь! — взвился Димыч, давая волю эмоциям. — Ты же понимаешь, что граф бросил МНЕ вызов. И я не могу допустить даже мысли о проигрыше. Представь, как я тогда буду выглядеть в глазах Мари?

— А есть разница, если ты не хочешь вести её под венец? — задал я резонный, хоть и слегка провокационный вопрос.

— Ну, не то чтобы, категорически не хочу… — замялся он, смущённо покосившись на Митрича с Трифоном. — Просто я не до конца определился в своих чувствах.

— Ну, ёкарный бабай, Дим! — вырвалось у меня. — Ромашку устроил: буду-не буду; хочу-не хочу. Ты уже давай, определяйся, брат. Мари не та девочка, которую поматросил и бросил. Причину объяснить?

Насчёт причин вопрос риторический, мы уже это не раз обсуждали. Если Димыч не дай бог выкинет здесь, то же, что учудил с семейством Боде-Колычова, тогда у нас останется два варианта. Теряться на островах или составить компанию Добрушу, в самых дебрях Диких Земель. И надеяться, что Дибич нас не достанет. Но, с другой стороны, ограничивать Димыча глупо. Любовь, она штука такая, её в штанах не удержишь. Да и кто я ему? Папа? Не маленький, сам разберётся.

— Смутно понимаю смысл твоей последней фразы, — проговорил приятель, чуть покраснев, и снова покосился на Митрича с Трифоном. — Но хочу заметить, что обсуждать столь интимный предмет при посторонних, совсем не уместно.

— Согласен. На том и закончим, — не стал спорить я. — Будем решать проблемы по мере их поступления. А в город завтра вместе поедем. Глядишь, и найдём кого-нибудь адекватного.

На самом деле, на адекватность продаванов я не очень-то и рассчитывал. Надеялся на Дары. «Псионик» у меня уже достаточно развит, ему противостоять сложно… Разве что у кого амулет против ментальной магии найдётся…

Хотя, хрен ли гадать, там и посмотрим.

Выехали сразу после завтрака. Впятером. На «Бекасе».

Трофим за рулём. Рядом с ним Трифон, с саквояжиком на коленях. Я, между Греком и Димычем, на заднем диване. По-хорошему, стоило бы ещё Митрича захватить, но, во-первых, свободных мест уже не осталось, а во-вторых, его застолбил Фитцджеральд для каких-то своих неотложных надобностей.