Все эти доводы я привёл Димычу в максимально доходчивой форме и он, по недолгому размышлению, со мной согласился. Но проблема так и осталась без решения. Держать миллионы при себе действительно было опасно. Да ещё в саквояжике, пусть и под присмотром Трифона.

— Сейф нужен, — проронил молчавший до сих пор Трифон и по-хозяйски принялся складывать слитки с деньгами обратно в саквояж. — Это всё у батюшки твоего в сейфе хранилось.

Устами младенца, как говорится.

Решение половинчатое, но, тем не менее, Трифон прав. Не сейф, так хотя бы коробку железную. Прикрутить к полу и к стенам, да запереть на четыре замка. Уже будет проще. А за дверью и под окном охрану поставить, не распространяясь, что охраняют. Людей бы ещё где найти, чтобы все дыры заткнуть.

— А что, неплохая идея, — с одобрением кивнул Димыч. — Сейфы от «Сан-Гали» очень хвалят.

Я на секунду завис, вспоминая, где это название слышал. Или видел? Да точно видел. В мелкокредитной конторе «Раскольников Траст». Там как раз такой стоял. Красивый, большой, с бронзовыми завитушками. И дело даже не в красоте. Он просто тяжёлый. Такой хрен упрёшь.

— Думаешь, здесь продукцию «Сан-Гали» можно достать? — с сомнением посмотрел я на Димыча.

— Шниперсон, — пожал плечами тот. — Он за деньги чёрта достанет.

С этим спорить не стал, потому что согласен, и всё же ситуацию с сейфом пришлось отложить на потом. Сюда его переть смысла нет, а вот на новую базу… У нас семь дней, чтобы её купить. Хотя… Пожалуй сейф можно и заказать, вряд ли они даже у Шниперсона в наличии. Пока же…

С мысли я сбился, увидев, как Трифон снова цепляет к запястью наручники, и задал резонный вопрос:

— Ты что делаешь?

— Как что? — переспросил тот. — Добро твоё берегу, пока сейф не купили.

— Не надо. Вон, сунь под кровать. Я послежу.

— Это как это? — недоверчиво прищурился он.

— Есть способы, — усмехнулся я и запустил «Обнаружение жизни» в связке с «Эмоциональным окрасом».

«Визор» не стал активировать. В закрытых помещениях он был не особенно информативен, а планировку «Трёх Топоров» я приблизительно себе представлял.

Ага, есть, заработало.

Перед внутренним взором замерцала россыпь зелёных точек. Две из них, рядом со мной — это Трифон и Димыч. Одна у входа в крыло. Вероятно охранник, сменивший на посту Грека. Одна в номере, с аурой спящего человека. Возможно, сам Грек. Приходит в себя. Несколько точек во дворе. Взбудораженных. Обсуждают чего-то. Ещё одна двигается по коридору, излучая ледяное спокойствие и преданность долгу. Фитц, кто же ещё. Кстати, надо прекратить называть его Фитцем. Чувак заслужил, чтобы его по имени отчеству называли. Хрен с ним, без отчества, но хотя бы нормальным именем, точно.

Я убедился, что Трифон выполнил мой приказ, и открыл дверь перед носом дворецкого, не дожидаясь, пока тот постучит. Думал удивить, но на его лице не дрогнул и мускул.

— Прошу прощения, что отвлекаю Ваш-ш-ш… — сбился он и тут же поправился, — господин, но мне нужны средства на текущие расходы. В этом захудалом постоялом дворе отсутствует элементарно-необходимое.

— С этим подойдёшь к Дмитрий Ивановичу. Он у нас казначей.

Я специально так назвал Димыча, чтобы поднять его статус в глазах Фитцджеральда, но насколько сработало, так и не понял. Фитц оставался бесстрастен.

— Господин, я узнал, что вы сегодня не ужинали? — как ни в чём ни бывало продолжил он.

— И не обедал, — не стал отрицать я.

— Тогда прошу к столу. У меня всё готово для вечерней трапезы.

Дворецкий, он же мажордом — главный в доме. У Фитца, похоже, был уровень «бог». За короткое время он построил владельцев «Трёх топоров», ватажников и вообще, всех, до кого успел дотянуться.

Как только мы вышли из номера, постовой вытянулся во фрунт и взял оружие на караул. В дверях столовой нас встречал хозяин в свежей рубахе, отутюженных брюках и с несвойственной ему улыбкой на, выбритом до синевы, лице. Хозяйка в чистом фартуке и накрахмаленном поварском колпаке гремела посудой на кухне. Аглая в своём обычном чёрно-белом наряде заканчивала с сервировкой.

Столовая тоже преобразилась и уже не так походила на придорожную забегаловку, как прежде. Сейчас напрашивалось конкретное определение — обеденный зал. Я бы даже сказал: зала

Столы частью сдвинули к стенам, частью составили в один, но большой и застелили скатертью в красно-белую клетку. Тарелки в цвет, приборы в ряд, хрустальные кубки с ледяным посверком, уж не знаю, где Фитц их смог откопать. Короче, всё как полагалось в лучших домах ЛондОна и ПарИжу, разве что ножи с вилками не серебряные.

Я уселся с торца. Слегка пришибленный от таких перемен Димыч расположился напротив. Трифон, не спрашивая разрешения, застыл у меня за спиной.

— Подавайте, — распорядился Фитц, и Аглая мухой метнулась на кухню.

Подавали цыплят по-французски и льежский салат. Пришлось поверить на слово, ибо в рецептуре я не силён. Но пахло одуряюще вкусно. К цыплёнку полагалось сухое красное. Вино Фитц открывал самолично.

— «Пино-Нуар», урожая девяносто девятого года, — церемонно сообщил он, сначала продемонстрировав мне этикетку, затем откупорил и плеснул немного рубиновой жидкости в бокал. Сначала мне, потом, через паузу, Димычу.

Не успел я пригубить, в столовую влетел взъерошенный Митрич.

— Бесноватый, тут эта… — начал он и выругался, оглядевшись: — Ох ты ж, едрить твою меть… А чего эта ты сегодня важный такой?

— К Его Свет-т-т… господину следует обращаться на вы и по имени отчеству, — холодно бросил Фитцджеральд, приморозив Митрича к полу одним только взглядом.

— Так я эта… — оторопел тот, потеряв нить разговора. — Я ж чего… Я ж ничего… Просто в толк взять хочу…

— Пойдём, старче, я тебе растолкую.

Трифон бесшумно переместился к Митричу, положил руку ему на плечо, отчего у старого подкосились коленки, и увлёк за собой к выходу.

— Экий ты верзила какой, — задрал бороду Митрич, не делая, впрочем, попыток к сопротивлению. — А где это тебе физию так порыпало? Недавно видать? Расскажешь?

— Любопытной Варваре, на базаре нос оторвали, — усмехнулся Трифон. — Шевели мослами, старче, пусть господа спокойно отужинают.

Появление слуг сильно упростило жизнь, и не скажу, что мне не понравилось.

Бытовуха в принципе перестала меня касаться. Одежда гладилась, обувь чистилась, комната убиралась словно сама собой. Обед появлялся на столе строго по расписанию, оставалось только прийти и поесть. И, что самое главное, Трифон исправно будил меня каждые четыре часа без лишних звуковых эффектов. Нет, будильник я по-прежнему заводил и ставил в ведро, но только как страховочный вариант.

Ко всему прочему, Фитц в тот же вечер истребовал у Димыча энную сумму и выкупил постоялый двор целиком. С челядью и подворьем. В аренду, естественно. Пока на неделю, а там как пойдёт.

С моей стороны возражений не последовало. Баронесса — овца — съехала, а новые соседи мне в хрен не упёрлись. Особенно сейчас, когда у меня под кроватью стоял чемодан полный денег.

Этот вопрос, кстати, Фитцджеральд тоже учёл и внёс изменения в общую диспозицию. Теперь весь прочий народ жил в правом крыле, левое же предназначалось исключительно для меня и персон ко мне приближённых. Что за персоны? Думаю, нет необходимости оглашать полный список, понятно и так.

Трифон по собственной инициативе взвалил на себя вопрос безопасности в целом. Это помимо функции моего личного бодигарда. Во избежание ненужных вопросов, на входную дверь «Трёх Топоров» повесили табличку «Закрыто на спецобслуживание». А для особо настырных и непонятливых в фойе организовали второй пост. Отныне там постоянно дежурил один из тяжёлых.

К слову, Трифон с первого дня пользовался у ватажников абсолютным авторитетом. Не знаю, уж о чём он там с Митричем толковал, и как выпрямлял вопрос с Греком, но теперь ему мало что в рот не заглядывали. А на меня и вовсе смотрели как на божество. Утрирую, конечно, но что-то такое проскакивало.